В начало проекта
Ответы на главные вопросы

Кто финансирует самые крупные НКО в России, и почему важно раздавать наркопотребителям чистые шприцы?

Большинство крупных и знаковых НКО, занимающихся профилактикой ВИЧ в России, получают деньги из «Глобального фонда для борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией». Это крупная международная благотворительная организация, которая выделяет средства на лечение и профилактику этих трех заболеваний во всем мире (по состоянию на июль 2016 года потрачено 30 миллиардов долларов).
У «Глобального фонда» нет собственных проектов, его цель — аккумулировать и распределять денежные средства в странах с низким доходом на душу населения (96% доноров организации — правительства развитых стран, остальные — частные фонды, крупнейший из них — фонд Билла Гейтса). При этом принцип работы «Глобального фонда» не подразумевает вечное финансирование какой-либо страны: он приходит туда, где есть нехватка ресурсов, помогает наладить работу по профилактике и лечению заболевания, а потом передает эстафетную палочку правительству.
2003
В 2003 году «Глобальный фонд» пришел в Россию. До этого из федерального бюджета не выделялись деньги на ВИЧ. Закупки антиретровирусной терапии и профилактические программы проводились бессистемно и только за счет местных бюджетов (из официально зарегистрированных 330 тысяч больных лекарства получали только полторы тысячи человек).
Первый грант был выдан России на пять лет: с 2003 по 2008 гг. Основной его целью была профилактика ВИЧ среди трех уязвимых групп — из-за образа жизни и профессиональной деятельности инъекционные наркопотребители, секс-работницы и гей-сообщества более уязвимы к ВИЧ. Совместное использование игл, шприцев и других инструментов для приготовления наркотиков, незащищенный половой акт (причем вероятность заражения при анальном сексе выше) несут потенциальные риски.
«Профилактические деньги более эффективны, — объясняет специалист «Фонда помощи в области СПИДа» Денис Годлевский. — Дешевле предотвратить заболевание, чем его лечить. Но делать качественную профилактику непросто. Если эпидемия сконцентрирована в уязвимых группах, как в России, то именно туда нужно “закидывать” знания и инструменты профилактики, чтобы сдерживать, останавливать и уменьшать эпидемию. То есть, порядка 80% профилактических ресурсов должны быть направлены на инъекционных наркопотребителей, секс-работниц и геев. Причем информация должна быть разработана для каждой группы отдельно, учитывая ее специфику, и распространяться на регулярной основе, например, брошюры для геев и наркопотребителей не могут быть одинаковы. Также надо понимать, что антиретровирусная терапия позволяет не допустить возникновения СПИДа и снизить риск передачи ВИЧ почти до нуля. Эпидемию не остановить, если не обеспечивать терапией представителей уязвимых групп. Это закрытые группы, и нужно иметь выходы на них».
На сегодняшний день программа «снижения вреда» — самая эффективная стратегия профилактики ВИЧ. Она практикуется в 91 стране на государственном уровне (из них в 90 странах реализуется принцип обмена шприцев, в 80 — заместительная терапия). Программа снижения вреда подразумевает определенный комплекс медико-профилактических мер, которые «призваны предотвратить передачу ВИЧ и других инфекций при совместном использовании нестерильного инъекционного инструментария и растворов наркотика». Иерархия снижения вреда такова. «Не начинай употреблять наркотики; если начал — прекрати. Если употребляешь наркотики, откажись от их инъекционного потребления. Если все же вводишь наркотики инъекционным путем, всегда используй стерильный шприц. Если нет возможности каждый раз пользоваться стерильным шприцем, по крайней мере, никогда не пользуйся чужим. Если пользуешься чужим шприцем, всегда дезинфицируй его».
«Шприц — это точка входа, — объясняет Годлевский. — Ты предлагаешь наркопотребителю не обмен шприцев как таковой, а пакет услуг, который выстроен вокруг этого шприца. Ты предлагаешь изменение поведения. Помогаешь человеку увидеть альтернативу. Наверное, для кого-то сервисные организации останутся чисто возможностью получить стерильные шприцы, салфетки, презервативы, а для кого-то — шансом узнать информацию про способы излечения, про путь трезвости».

Кто устраивал первые акции протеста в России, и почему российские государство стало закупать антиретровирусную терапию?

2004
Следующий грант «Глобального фонда» был выделен в основном на лечение (с 2004 по 2009 гг. ). Четырнадцать тысяч человек получали антиретровирусную терапию в течение пяти лет.
2005
В 2005 году Россия получила третий грант — на профилактику ВИЧ среди сообществ потребителей инъекционных наркотиков, как локомотива эпидемии.
Одновременно с приходом «Глобального фонда» в Россию в Санкт-Петербурге появилось движение FrontAIDS. Молодые люди, живущие с ВИЧ, устраивали первые, громкие и несанкционированные акции протеста в России, чтобы заявить о своих проблемах на всю страну. Они требовали от государства обеспечить доступ к АРВ-терапии каждому нуждающемуся. Одна из первых акций проходила в Калининграде — первом городе, где началась эпидемия ВИЧ в России. К тому времени из пяти тысяч официально зарегистрированных людей, живущих с ВИЧ в Калининградской области, умерли 845 человек, то есть каждый пятый. Последующие акции FrontAIDS проходили в Санкт-Петербурге и Москве. Активисты несли гробы к Смольному, приковывали себя наручниками к зданию Минюста, вскрывали вены в отделении милиции, перекрывали дорогу к Минздраву.
«Большинство ВИЧ-инфицированных были социально неблагополучными людьми. Они умирали в одиночестве. Родственники боялись к ним приезжать. Паллиативную помощь осуществляли люди, живущие с ВИЧ, — помогали таким же, как они. Мы в этой каше варились и видели, как наши умирают каждый день. Это добавило ярости нашим действиям», — вспоминает активист FrontAIDS Александра Волгина.
В 2005 году начались первые массовые закупки АРВ-терапии за счет федерального бюджета. Государство активно выделяло деньги на лечение, но полностью игнорировало программы профилактики.
«Россия тогда входила в большую восьмерку. Здравоохранение было одним из ее приоритетов. Все эти активисты, которые выходили на улицы, не вязались с картинкой, которую наша страна хотела показать на глобальном уровне. В результате протестов, переговоров, понимания проблемы некоторыми ключевыми чиновниками и вообще назревшей необходимости — смертей было очень много — начали выделяться деньги на закупку антиретровирусной терапии (в рамках приоритетного национального проекта здравоохранения)», — рассказывает Годлевский.

Почему российское правительство отказалось поддерживать программы снижения вреда, а также начало охоту на ВИЧ-активистов?

2008
В 2008 году на конференции по вопросам ВИЧ/СПИДа в Восточной Европе и Центральной Азии в Москве тогдашний министр минздравсоцразвития Татьяна Голикова заявила, что отныне все программы «Глобального фонда» будут продолжены в полном объеме и за счет национального бюджета. Ее заявление встретили бурными овациями. Однако вскоре стало понятно, что обещания чиновницы останутся только на словах. В 2011 году Голикова сообщила, что российские власти не верят в эффективность программ снижения вреда и считают опасным опыт применения заместительной опиоидной терапии. По словам министра, после экспериментального внедрения таких программ в 10 регионах России был зафиксирован рост заболеваемости ВИЧ-инфекцией, гепатитами и наркоманией. Государство приняло решение не поддерживать программы снижения вреда и возвратило «Глобальному фонду» более 300 миллионов долларов.
«Позже многие говорили о том, что это была подмена понятий, — объясняет Годлевский. — Профессионалы понимали, что “Глобальный фонд” изначально работал в самых пораженных регионах. Просто в публичном пространстве поменяли местами причинно-следственную связь — мол, посмотрите, там, где не работает “Глобальный фонд” эпидемии нет. Позднее руководитель федерального научно-методического Центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадим Покровский провел исследование, которое доказало, что в регионах, где была реализована программа снижения вреда, после ухода “Глобального фонда” темпы роста эпидемии стали выше».
2010
В 2010 году начались перебои с поставками лекарств в разных регионах страны. Общество незамедлительно среагировало и создало движение «Пациентский контроль». Россию накрыла волна протестов, в нескольких десятках городов на улицы вышли пациенты с требованием предоставить им полноценную медицинскую помощь. В интернете возник первый и пока единственный сайт для мониторинга ситуации с доступом к АРВ-терапии — «Перебои.ру». Теперь любой пациент может оставить сообщение о случаях, когда ему не выдают препараты или меняют схему лечения (замена чревата побочными эффектами). Движение не зарегистрировано, но у него есть несколько доверенных правозащитников, которые могут помочь бесплатно написать жалобу и даже дойти до суда.
«В начале нашего пути нас просто сажали в автозак и увозили в отделение. СПИД-центры, Минздрав России и Всероссийское объединение людей, живущих с ВИЧ, утверждали, что все регионы обеспечены таблетками — перебоев в стране нет, — вспоминает координатор движения Андрей Скворцов. — Мы не требовали смены режима, мы требовали лечение, гарантированное государством, и приводили конкретные факты о его отсутствии. Нас считали кучкой больных людей, которые выходят на улицу и отрабатывают зарубежные деньги. На самом деле подобные обвинения мы слышим до сих пор. Но за эти годы в каких-то регионах нам удалось инициировать прокурорские проверки. Где-то мы устраивали круглые столы — Минздрав или СПИД-центр шли нам навстречу и решали проблемы. Дошло даже до того, что премьер-министр в прошлом году признал перебои с лечением.
Сейчас проводить акции протеста стало опасно — законодательство ужесточилось. Но мы не только пытаемся кричать и привлекать внимание. Люди обучились за эти пять лет. Большая часть активистов сегодня участвует в мониторинге госзакупок антиретровирусных препаратов. Как правило, это самые обычные пациенты, озабоченные, в первую очередь, своими проблемами. Обычные ребята-волонтеры (движение не оплачивает работу ни одному участнику) сидят в своем регионе и смотрят, что и когда закупает местная власть, по каким ценам. Если случаются перебои, они сообщают нам, а мы уже пишем жалобы во все инстанции».
2012
На 2012 год пришелся пик государственной борьбы с иностранным влиянием. Из России ушло множество иностранных организаций, финансирующих профилактику ВИЧ. Госдума приняла закон об «иностранных агентах» среди НКО.
«К сожалению, Россия не признает мировую практику профилактики, в том числе, программы снижения вреда, — говорит член Координационного комитета по реализации программы “Глобального фонда” в России Илья Лапин. — Наши духовные скрепы идут вразрез с мировой практикой. Основная риторика, которой придерживается государственные структуры, — это полный отказ от наркотиков, сексуальной жизни и тем более нетрадиционных сексуальных отношений. Они считают, что это единственный способ остановить эпидемию.
На мой взгляд, если не создавать индустрию профилактики внутри уязвимых групп населения, эпидемия продолжит развиваться. Чтобы государство начало финансировать профилактику среди уязвимых групп, оно должно признать, что наркопотребители, секс-работницы и мужчины, практикующие секс с мужчинами, существуют. При этом, надо отметить, что Россия долгое время выступала в качестве донора “Глобального фонда”. Мы инвестировали государственные деньги в организацию, которая по всему миру реализует программы снижения вреда, но не поддерживаем эти программы у себя в стране».

Как «Глобальному фонду» удалось удержаться в России, и почему подвергается преследованиям московская НКО, занимающаяся проблемами наркопотребителей?

2013
В 2013 году Россия была квалифицирована «Всемирным банком», как страна с высоким уровнем дохода. Новый экономический статус противоречил критериям финансирования «Глобального фонда». Однако «правило НКО», установленное «Глобальным фондом» двумя годами ранее, позволило найти выход из ситуации. Страны с высоким экономическим статусом, высоким бременем эпидемии и политическими барьерами для предоставления ключевых услуг (заявления Минздрава о «неэффективности» программ снижения вреда) могут подавать заявку без согласования с государственными структурами. Россия — первая страна, которая стала работать по такому принципу.
2015
В 2015 году Россия получила грант на 11 миллионов долларов. В течение трех лет 45 НКО в 19 регионах России должны будут получить финансирование.
Причем, если раньше всеми процессами в стране управлял «Страновой координационный механизм», в котором ведущую роль играли представители государственных структур, то сегодня официальные лица полностью исключены из процесса. Контроль над работой общественных организаций осуществляет Координационный комитет, полностью состоящий из представителей сообществ (наркопотребителей, секс-работников и мужчин, практикующих секс с мужчинами). Именно они пишут заявку в Глобальный фонд и определяют, какие организации получат финансирование в России. Деньги на профилактику ВИЧ перечисляются основному реципиенту — фонду «Открытый институт здоровья» (его отбирает Координационный комитет), который, в свою очередь, распределяет их между российскими НКО.
Получается, что всеми процессами — от подачи заявки в «Глобальный фонд» до надзора за реализацией профилактических программ — управляют общественники. Очевидно, что их работа невозможна без взаимодействия с местными госучреждениями. Как правило, общественным организациям удается наладить взаимоотношения с конкретными врачами-инфекционистами или гинекологами. Те СПИД-центры, которые оказывают активную поддержку сервисным организациям, как правило, предпочитают не говорить об этом публично.
«На местном уровне выстроить отношения с властями (для того, чтобы получить господдержку на профилактические программы) удается единицам. — отмечает Годлевский. — Это некоммерческие организации, созданные людьми, живущими с ВИЧ, или сотрудниками СПИД-центров для большей гибкости в работе с внебюджетными средствами. Речь в этом случае не идет о коррупционных механизмах. Просто эти НКО пытаются закрыть дыры там, где государство отказывается брать ответственность на себя. Например, получать деньги на закупку лекарств, на которые государство не выделяет денег, экспресс-тесты или оплату работы равных консультантов».
2015
Сегодня идут проверки Минюста, отдела по борьбе с экономическими преступлениями и прокуратуры в организациях, которые получают деньги от «Глобального фонда». Процесс выискивания иностранных агентов среди СПИД-сервисных организаций идет несмотря на то, что закон предусматривает иммунитет для НКО, занимающихся здравоохранением и благотворительностью. За последний год пять организаций были занесены в реестр Минюста, четыре из них получали финансирование из «Глобального фонда».
Один из последних «иностранных агентов» — «Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова». Эта организация была названа в честь человека, который объединил практически всех активистов, работающих в области ВИЧ, в движение FrontAIDS, и умер в 2006 году.
«Мы решили заниматься снижением вреда в Москве , потому что до нас этим никто не занимался, — рассказывает глава фонда Аня Саранг. — Мэр Лужков, департамент здравоохранения Москвы высказывались против раздачи шприцев, но поскольку не существовало никакого закона, запрещающего раздачу шприцев, мы приняли для себя решение, что будем этим заниматься. За семь лет, что мы реализуем эту программу, у нас не было особых проблем. Какие-то локальные сложности случались, но глобального противостояния не было. При этом несколько раз мы пытались получить государственное финансирование на свою работу, но ни разу еще не выигрывали».
Сегодня в организации работают 20 социальных работников. Каждый день они выходят на аутрич (как правило, к аптекам): общаются с наркопотребителями, делают тесты на определение ВИЧ по слюне, раздают одноразовые шприцы, презервативы, информационные брошюры и ампулы налоксона (спасает при передозировке, но не продается в аптеке без рецепта). Кроме того, фонд документирует случаи нарушения прав человека и каждый год пишет «теневые доклады» в комитет ООН, который следит за соблюдением Международной конвенции по правам человека.
«Во всем мире раздача шприцев — это рутинная, скучная работа, — отмечает Саранг. — А в России из-за сложившихся политических условий — это активизм, ты делаешь что-то крутое, спасаешь мир. Государство сделало людей, осуществляющих программы профилактики ВИЧ-инфекции среди наркозависимых, своими идеологическими врагами. В Амстердаме, например, в дневном приюте для бездомных раздают шприцы, там есть комната для безопасного употребления наркотиков и возможность получить помощь врача или социального работника. Все это не является активистской работой, это обычная ежедневная программа здравоохранения, как поликлиника».
Кроме сервиса, активисты «Фонда Андрея Рылькова» занимаются оказанием скорой юридической помощи и серьезными стратегическими судебными разбирательствами. В частности, добиваются изменений федерального закона, ограничивающего применение метадона для лечения наркозависимости. Этот запрет, по мнению активистов, нарушает Международную конвенцию по правам человека. Пять лет назад «Фонд Андрея Рылькова» начал поддержку наркопотребителей, которые открыли свое лицо, чтобы бороться за доступ к заместительной терапии. Сегодня они уже дошли до Европейского суда по правам человека и ждут решения в следующем году.
Также Минюст внес в реестр иностранных агентов саратовскую некоммерческую организацию «Социум». Ведомство указало, что НКО получила полтора миллиона рублей из зарубежных фондов. А привлеченный обвинением эксперт из Саратовской юридической академии посчитал раздачу шприцев и презервативов не просто политической деятельностью, а «участием в гибридной войне Запада против России», которая «разрушает наши традиции и национальные ценности». С похожим обвинением выступили и против НКО «Панацея» в Кузнецке. Прокурор обратился в суд с требованием признать «Панацею» иностранным агентом, заявив, что деятельность НКО «не только не согласовывается с российскими властями, но и вступает в серьезное противоречие с государственной политикой в сфере профилактики наркомании и СПИДа». В поддержку своей позиции он приложил экспертизу, выполненную деканом юрфака Пензенского госуниверситета. Тот заявил, что деятельность НКО базируется на «принципах идеологии постлиберализма». А раздачу презервативов и шприцев он назвал «косвенной, а подчас и прямой пропагандой наркотиков и гей-культуры».
«Государственные люди, — говорит гендиректор некоммерческой организации “Гуманитарное действие” Сергей Дугин, — критикуют обмен шприцев, но при этом не задумываются, чем еще можно привлечь человека, который 15 лет употребляет наркотики? Шприц — это приманка. Они говорят, что раздача шприцев способствуют употреблению. Но как? Эти люди находятся в очень серьезной зависимости. Если у него есть героин или метадон, он зайдет в первый попавшийся подъезд, найдет там шприц, промоет его какой-нибудь газировкой и уколется. Когда они приходят к нам, то приносят использованные шприцы и получают взамен чистые. Старые шприцы обеззараживаются и утилизируются. За девять лет нами было утилизировано восемь миллионов шприцев — это несколько камазов. К сожалению, мировой опыт показывает, что только 15% наркопотребителей завязывают с наркотиками. Вопрос в том, насколько наркопотребитель будет подвергать риску окружающих, и что можно сделать, чтобы свести этот риск к минимуму?
Мы проводили эксперимент — отказывались на время от проекта обмена шприцев. После этого количество людей, приходивших к нам, уменьшилось в несколько раз, потому что в первую очередь люди идут за шприцами. А когда они заходят в наш автобус, мы берем их в полный оборот. С ними ненавязчиво начинают общаться психолог, социальный работник. Наркопотребитель понимает, что здесь его воспринимают таким, какой он есть, не обзывают и не учат жизни. В следующий раз, когда он придет в автобус, возможно, он созреет для того, чтобы сдать кровь. И так далее. Мы не пытаемся заменить собой государство. Для нас важно социально адаптировать людей, которые приходят к нам. Навести мосты между ними и государством».
Закрыть
Меню
СправкаПомочь
Проект информационного портала
В началоАвторыО проекте

Авторы:

текст
Диана Хачатрян
фотографии
Евгения Жуланова
видео
Сергей Карпов
иллюстрации
Поля Плавинская
дизайн
Аксана Зинченко
продюсер
Александра Романцова
продюсер
Галина Мосалова
редактор
Валерий Панюшкин
фоторедактор
Андрей Поликанов
литературный редактор
Тамара Эйдельман
видеомонтажер
Андрей Травников
цветокоррекция
Михаил Денисов
саунд-дизайн
Руслан Нестерук (Digital rain lab)
голос
Евгений Прохоров
фронтенд разработчик
Игорь Шеко
фронтенд разработчик
Александр Шаврин
бекенд программист
Даниил Панов
руководитель проекта
Сергей Карпов

Кто финансирует самые крупные НКО в России, и почему важно раздавать наркопотребителям чистые шприцы?

Большинство крупных и знаковых НКО, занимающихся профилактикой ВИЧ в России, получают деньги из «Глобального фонда для борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией». Это крупная международная благотворительная организация, которая выделяет средства на лечение и профилактику этих трех заболеваний во всем мире (по состоянию на июль 2016 года потрачено 30 миллиардов долларов).
У «Глобального фонда» нет собственных проектов, его цель — аккумулировать и распределять денежные средства в странах с низким доходом на душу населения (96% доноров организации — правительства развитых стран, остальные — частные фонды, крупнейший из них — фонд Билла Гейтса). При этом принцип работы «Глобального фонда» не подразумевает вечное финансирование какой-либо страны: он приходит туда, где есть нехватка ресурсов, помогает наладить работу по профилактике и лечению заболевания, а потом передает эстафетную палочку правительству.
2003
В 2003 году «Глобальный фонд» пришел в Россию. До этого из федерального бюджета не выделялись деньги на ВИЧ. Закупки антиретровирусной терапии и профилактические программы проводились бессистемно и только за счет местных бюджетов (из официально зарегистрированных 330 тысяч больных лекарства получали только полторы тысячи человек).
Первый грант был выдан России на пять лет: с 2003 по 2008 гг. Основной его целью была профилактика ВИЧ среди трех уязвимых групп — из-за образа жизни и профессиональной деятельности инъекционные наркопотребители, секс-работницы и гей-сообщества более уязвимы к ВИЧ. Совместное использование игл, шприцев и других инструментов для приготовления наркотиков, незащищенный половой акт (причем вероятность заражения при анальном сексе выше) несут потенциальные риски.
«Профилактические деньги более эффективны, — объясняет специалист «Фонда помощи в области СПИДа» Денис Годлевский. — Дешевле предотвратить заболевание, чем его лечить. Но делать качественную профилактику непросто. Если эпидемия сконцентрирована в уязвимых группах, как в России, то именно туда нужно “закидывать” знания и инструменты профилактики, чтобы сдерживать, останавливать и уменьшать эпидемию. То есть, порядка 80% профилактических ресурсов должны быть направлены на инъекционных наркопотребителей, секс-работниц и геев. Причем информация должна быть разработана для каждой группы отдельно, учитывая ее специфику, и распространяться на регулярной основе, например, брошюры для геев и наркопотребителей не могут быть одинаковы. Также надо понимать, что антиретровирусная терапия позволяет не допустить возникновения СПИДа и снизить риск передачи ВИЧ почти до нуля. Эпидемию не остановить, если не обеспечивать терапией представителей уязвимых групп. Это закрытые группы, и нужно иметь выходы на них».
На сегодняшний день программа «снижения вреда» — самая эффективная стратегия профилактики ВИЧ. Она практикуется в 91 стране на государственном уровне (из них в 90 странах реализуется принцип обмена шприцев, в 80 — заместительная терапия). Программа снижения вреда подразумевает определенный комплекс медико-профилактических мер, которые «призваны предотвратить передачу ВИЧ и других инфекций при совместном использовании нестерильного инъекционного инструментария и растворов наркотика». Иерархия снижения вреда такова. «Не начинай употреблять наркотики; если начал — прекрати. Если употребляешь наркотики, откажись от их инъекционного потребления. Если все же вводишь наркотики инъекционным путем, всегда используй стерильный шприц. Если нет возможности каждый раз пользоваться стерильным шприцем, по крайней мере, никогда не пользуйся чужим. Если пользуешься чужим шприцем, всегда дезинфицируй его».
«Шприц — это точка входа, — объясняет Годлевский. — Ты предлагаешь наркопотребителю не обмен шприцев как таковой, а пакет услуг, который выстроен вокруг этого шприца. Ты предлагаешь изменение поведения. Помогаешь человеку увидеть альтернативу. Наверное, для кого-то сервисные организации останутся чисто возможностью получить стерильные шприцы, салфетки, презервативы, а для кого-то — шансом узнать информацию про способы излечения, про путь трезвости».

Кто устраивал первые акции протеста в России, и почему российские государство стало закупать антиретровирусную терапию?

2004
Следующий грант «Глобального фонда» был выделен в основном на лечение (с 2004 по 2009 гг. ). Четырнадцать тысяч человек получали антиретровирусную терапию в течение пяти лет.
2005
В 2005 году Россия получила третий грант — на профилактику ВИЧ среди сообществ потребителей инъекционных наркотиков, как локомотива эпидемии.
Одновременно с приходом «Глобального фонда» в Россию в Санкт-Петербурге появилось движение FrontAIDS. Молодые люди, живущие с ВИЧ, устраивали первые, громкие и несанкционированные акции протеста в России, чтобы заявить о своих проблемах на всю страну. Они требовали от государства обеспечить доступ к АРВ-терапии каждому нуждающемуся. Одна из первых акций проходила в Калининграде — первом городе, где началась эпидемия ВИЧ в России. К тому времени из пяти тысяч официально зарегистрированных людей, живущих с ВИЧ в Калининградской области, умерли 845 человек, то есть каждый пятый. Последующие акции FrontAIDS проходили в Санкт-Петербурге и Москве. Активисты несли гробы к Смольному, приковывали себя наручниками к зданию Минюста, вскрывали вены в отделении милиции, перекрывали дорогу к Минздраву.
«Большинство ВИЧ-инфицированных были социально неблагополучными людьми. Они умирали в одиночестве. Родственники боялись к ним приезжать. Паллиативную помощь осуществляли люди, живущие с ВИЧ, — помогали таким же, как они. Мы в этой каше варились и видели, как наши умирают каждый день. Это добавило ярости нашим действиям», — вспоминает активист FrontAIDS Александра Волгина.
В 2005 году начались первые массовые закупки АРВ-терапии за счет федерального бюджета. Государство активно выделяло деньги на лечение, но полностью игнорировало программы профилактики.
«Россия тогда входила в большую восьмерку. Здравоохранение было одним из ее приоритетов. Все эти активисты, которые выходили на улицы, не вязались с картинкой, которую наша страна хотела показать на глобальном уровне. В результате протестов, переговоров, понимания проблемы некоторыми ключевыми чиновниками и вообще назревшей необходимости — смертей было очень много — начали выделяться деньги на закупку антиретровирусной терапии (в рамках приоритетного национального проекта здравоохранения)», — рассказывает Годлевский.

Почему российское правительство отказалось поддерживать программы снижения вреда, а также начало охоту на ВИЧ-активистов?

2008
В 2008 году на конференции по вопросам ВИЧ/СПИДа в Восточной Европе и Центральной Азии в Москве тогдашний министр минздравсоцразвития Татьяна Голикова заявила, что отныне все программы «Глобального фонда» будут продолжены в полном объеме и за счет национального бюджета. Ее заявление встретили бурными овациями. Однако вскоре стало понятно, что обещания чиновницы останутся только на словах. В 2011 году Голикова сообщила, что российские власти не верят в эффективность программ снижения вреда и считают опасным опыт применения заместительной опиоидной терапии. По словам министра, после экспериментального внедрения таких программ в 10 регионах России был зафиксирован рост заболеваемости ВИЧ-инфекцией, гепатитами и наркоманией. Государство приняло решение не поддерживать программы снижения вреда и возвратило «Глобальному фонду» более 300 миллионов долларов.
«Позже многие говорили о том, что это была подмена понятий, — объясняет Годлевский. — Профессионалы понимали, что “Глобальный фонд” изначально работал в самых пораженных регионах. Просто в публичном пространстве поменяли местами причинно-следственную связь — мол, посмотрите, там, где не работает “Глобальный фонд” эпидемии нет. Позднее руководитель федерального научно-методического Центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадим Покровский провел исследование, которое доказало, что в регионах, где была реализована программа снижения вреда, после ухода “Глобального фонда” темпы роста эпидемии стали выше».
2010
В 2010 году начались перебои с поставками лекарств в разных регионах страны. Общество незамедлительно среагировало и создало движение «Пациентский контроль». Россию накрыла волна протестов, в нескольких десятках городов на улицы вышли пациенты с требованием предоставить им полноценную медицинскую помощь. В интернете возник первый и пока единственный сайт для мониторинга ситуации с доступом к АРВ-терапии — «Перебои.ру». Теперь любой пациент может оставить сообщение о случаях, когда ему не выдают препараты или меняют схему лечения (замена чревата побочными эффектами). Движение не зарегистрировано, но у него есть несколько доверенных правозащитников, которые могут помочь бесплатно написать жалобу и даже дойти до суда.
«В начале нашего пути нас просто сажали в автозак и увозили в отделение. СПИД-центры, Минздрав России и Всероссийское объединение людей, живущих с ВИЧ, утверждали, что все регионы обеспечены таблетками — перебоев в стране нет, — вспоминает координатор движения Андрей Скворцов. — Мы не требовали смены режима, мы требовали лечение, гарантированное государством, и приводили конкретные факты о его отсутствии. Нас считали кучкой больных людей, которые выходят на улицу и отрабатывают зарубежные деньги. На самом деле подобные обвинения мы слышим до сих пор. Но за эти годы в каких-то регионах нам удалось инициировать прокурорские проверки. Где-то мы устраивали круглые столы — Минздрав или СПИД-центр шли нам навстречу и решали проблемы. Дошло даже до того, что премьер-министр в прошлом году признал перебои с лечением.
Сейчас проводить акции протеста стало опасно — законодательство ужесточилось. Но мы не только пытаемся кричать и привлекать внимание. Люди обучились за эти пять лет. Большая часть активистов сегодня участвует в мониторинге госзакупок антиретровирусных препаратов. Как правило, это самые обычные пациенты, озабоченные, в первую очередь, своими проблемами. Обычные ребята-волонтеры (движение не оплачивает работу ни одному участнику) сидят в своем регионе и смотрят, что и когда закупает местная власть, по каким ценам. Если случаются перебои, они сообщают нам, а мы уже пишем жалобы во все инстанции».
2012
На 2012 год пришелся пик государственной борьбы с иностранным влиянием. Из России ушло множество иностранных организаций, финансирующих профилактику ВИЧ. Госдума приняла закон об «иностранных агентах» среди НКО.
«К сожалению, Россия не признает мировую практику профилактики, в том числе, программы снижения вреда, — говорит член Координационного комитета по реализации программы “Глобального фонда” в России Илья Лапин. — Наши духовные скрепы идут вразрез с мировой практикой. Основная риторика, которой придерживается государственные структуры, — это полный отказ от наркотиков, сексуальной жизни и тем более нетрадиционных сексуальных отношений. Они считают, что это единственный способ остановить эпидемию.
На мой взгляд, если не создавать индустрию профилактики внутри уязвимых групп населения, эпидемия продолжит развиваться. Чтобы государство начало финансировать профилактику среди уязвимых групп, оно должно признать, что наркопотребители, секс-работницы и мужчины, практикующие секс с мужчинами, существуют. При этом, надо отметить, что Россия долгое время выступала в качестве донора “Глобального фонда”. Мы инвестировали государственные деньги в организацию, которая по всему миру реализует программы снижения вреда, но не поддерживаем эти программы у себя в стране».

Как «Глобальному фонду» удалось удержаться в России, и почему подвергается преследованиям московская НКО, занимающаяся проблемами наркопотребителей?

2013
В 2013 году Россия была квалифицирована «Всемирным банком», как страна с высоким уровнем дохода. Новый экономический статус противоречил критериям финансирования «Глобального фонда». Однако «правило НКО», установленное «Глобальным фондом» двумя годами ранее, позволило найти выход из ситуации. Страны с высоким экономическим статусом, высоким бременем эпидемии и политическими барьерами для предоставления ключевых услуг (заявления Минздрава о «неэффективности» программ снижения вреда) могут подавать заявку без согласования с государственными структурами. Россия — первая страна, которая стала работать по такому принципу.
2015
В 2015 году Россия получила грант на 11 миллионов долларов. В течение трех лет 45 НКО в 19 регионах России должны будут получить финансирование.
Причем, если раньше всеми процессами в стране управлял «Страновой координационный механизм», в котором ведущую роль играли представители государственных структур, то сегодня официальные лица полностью исключены из процесса. Контроль над работой общественных организаций осуществляет Координационный комитет, полностью состоящий из представителей сообществ (наркопотребителей, секс-работников и мужчин, практикующих секс с мужчинами). Именно они пишут заявку в Глобальный фонд и определяют, какие организации получат финансирование в России. Деньги на профилактику ВИЧ перечисляются основному реципиенту — фонду «Открытый институт здоровья» (его отбирает Координационный комитет), который, в свою очередь, распределяет их между российскими НКО.
Получается, что всеми процессами — от подачи заявки в «Глобальный фонд» до надзора за реализацией профилактических программ — управляют общественники. Очевидно, что их работа невозможна без взаимодействия с местными госучреждениями. Как правило, общественным организациям удается наладить взаимоотношения с конкретными врачами-инфекционистами или гинекологами. Те СПИД-центры, которые оказывают активную поддержку сервисным организациям, как правило, предпочитают не говорить об этом публично.
«На местном уровне выстроить отношения с властями (для того, чтобы получить господдержку на профилактические программы) удается единицам. — отмечает Годлевский. — Это некоммерческие организации, созданные людьми, живущими с ВИЧ, или сотрудниками СПИД-центров для большей гибкости в работе с внебюджетными средствами. Речь в этом случае не идет о коррупционных механизмах. Просто эти НКО пытаются закрыть дыры там, где государство отказывается брать ответственность на себя. Например, получать деньги на закупку лекарств, на которые государство не выделяет денег, экспресс-тесты или оплату работы равных консультантов».
2015
Сегодня идут проверки Минюста, отдела по борьбе с экономическими преступлениями и прокуратуры в организациях, которые получают деньги от «Глобального фонда». Процесс выискивания иностранных агентов среди СПИД-сервисных организаций идет несмотря на то, что закон предусматривает иммунитет для НКО, занимающихся здравоохранением и благотворительностью. За последний год пять организаций были занесены в реестр Минюста, четыре из них получали финансирование из «Глобального фонда».
Один из последних «иностранных агентов» — «Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова». Эта организация была названа в честь человека, который объединил практически всех активистов, работающих в области ВИЧ, в движение FrontAIDS, и умер в 2006 году.
«Мы решили заниматься снижением вреда в Москве , потому что до нас этим никто не занимался, — рассказывает глава фонда Аня Саранг. — Мэр Лужков, департамент здравоохранения Москвы высказывались против раздачи шприцев, но поскольку не существовало никакого закона, запрещающего раздачу шприцев, мы приняли для себя решение, что будем этим заниматься. За семь лет, что мы реализуем эту программу, у нас не было особых проблем. Какие-то локальные сложности случались, но глобального противостояния не было. При этом несколько раз мы пытались получить государственное финансирование на свою работу, но ни разу еще не выигрывали».
Сегодня в организации работают 20 социальных работников. Каждый день они выходят на аутрич (как правило, к аптекам): общаются с наркопотребителями, делают тесты на определение ВИЧ по слюне, раздают одноразовые шприцы, презервативы, информационные брошюры и ампулы налоксона (спасает при передозировке, но не продается в аптеке без рецепта). Кроме того, фонд документирует случаи нарушения прав человека и каждый год пишет «теневые доклады» в комитет ООН, который следит за соблюдением Международной конвенции по правам человека.
«Во всем мире раздача шприцев — это рутинная, скучная работа, — отмечает Саранг. — А в России из-за сложившихся политических условий — это активизм, ты делаешь что-то крутое, спасаешь мир. Государство сделало людей, осуществляющих программы профилактики ВИЧ-инфекции среди наркозависимых, своими идеологическими врагами. В Амстердаме, например, в дневном приюте для бездомных раздают шприцы, там есть комната для безопасного употребления наркотиков и возможность получить помощь врача или социального работника. Все это не является активистской работой, это обычная ежедневная программа здравоохранения, как поликлиника».
Кроме сервиса, активисты «Фонда Андрея Рылькова» занимаются оказанием скорой юридической помощи и серьезными стратегическими судебными разбирательствами. В частности, добиваются изменений федерального закона, ограничивающего применение метадона для лечения наркозависимости. Этот запрет, по мнению активистов, нарушает Международную конвенцию по правам человека. Пять лет назад «Фонд Андрея Рылькова» начал поддержку наркопотребителей, которые открыли свое лицо, чтобы бороться за доступ к заместительной терапии. Сегодня они уже дошли до Европейского суда по правам человека и ждут решения в следующем году.
Также Минюст внес в реестр иностранных агентов саратовскую некоммерческую организацию «Социум». Ведомство указало, что НКО получила полтора миллиона рублей из зарубежных фондов. А привлеченный обвинением эксперт из Саратовской юридической академии посчитал раздачу шприцев и презервативов не просто политической деятельностью, а «участием в гибридной войне Запада против России», которая «разрушает наши традиции и национальные ценности». С похожим обвинением выступили и против НКО «Панацея» в Кузнецке. Прокурор обратился в суд с требованием признать «Панацею» иностранным агентом, заявив, что деятельность НКО «не только не согласовывается с российскими властями, но и вступает в серьезное противоречие с государственной политикой в сфере профилактики наркомании и СПИДа». В поддержку своей позиции он приложил экспертизу, выполненную деканом юрфака Пензенского госуниверситета. Тот заявил, что деятельность НКО базируется на «принципах идеологии постлиберализма». А раздачу презервативов и шприцев он назвал «косвенной, а подчас и прямой пропагандой наркотиков и гей-культуры».
«Государственные люди, — говорит гендиректор некоммерческой организации “Гуманитарное действие” Сергей Дугин, — критикуют обмен шприцев, но при этом не задумываются, чем еще можно привлечь человека, который 15 лет употребляет наркотики? Шприц — это приманка. Они говорят, что раздача шприцев способствуют употреблению. Но как? Эти люди находятся в очень серьезной зависимости. Если у него есть героин или метадон, он зайдет в первый попавшийся подъезд, найдет там шприц, промоет его какой-нибудь газировкой и уколется. Когда они приходят к нам, то приносят использованные шприцы и получают взамен чистые. Старые шприцы обеззараживаются и утилизируются. За девять лет нами было утилизировано восемь миллионов шприцев — это несколько камазов. К сожалению, мировой опыт показывает, что только 15% наркопотребителей завязывают с наркотиками. Вопрос в том, насколько наркопотребитель будет подвергать риску окружающих, и что можно сделать, чтобы свести этот риск к минимуму?
Мы проводили эксперимент — отказывались на время от проекта обмена шприцев. После этого количество людей, приходивших к нам, уменьшилось в несколько раз, потому что в первую очередь люди идут за шприцами. А когда они заходят в наш автобус, мы берем их в полный оборот. С ними ненавязчиво начинают общаться психолог, социальный работник. Наркопотребитель понимает, что здесь его воспринимают таким, какой он есть, не обзывают и не учат жизни. В следующий раз, когда он придет в автобус, возможно, он созреет для того, чтобы сдать кровь. И так далее. Мы не пытаемся заменить собой государство. Для нас важно социально адаптировать людей, которые приходят к нам. Навести мосты между ними и государством».
Закрыть

О проекте:

Россия — центр распространения эпидемии ВИЧ на Земле. Вирус иммунодефицита человека распространяется у нас быстрее, чем в Танзании, Зимбабве и Мозамбике. Каждый год людей, живущих с ВИЧ, становится в России на 11% больше. По официальным данным их один миллион шестьдесят две тысячи четыреста семьдесят шесть человек — огромный город.
Это официальные цифры. На самом деле не все наше население обследовано. Всемирная организация здравоохранения рекомендует умножать официальные цифры как минимум на два. Реальное число людей, живущих с ВИЧ в России, — два с половиной миллиона человек. Об этом нужно говорить.
Есть регионы России, где число людей, живущих с ВИЧ, в два-три раза больше, чем в целом по стране, например, Урал. Есть города на Урале, где людей, живущих с ВИЧ, не меньше, чем в Африке, например, Краснотурьинск — 4% населения. Этот город — маленькая модель страны, поэтому Такие Дела начинают исследовать проблему ВИЧ в России из Краснотурьинска. Эпидемия достигла тут катастрофических размеров, а современные сервисные службы, которые должны противостоять эпидемии, находятся здесь в зачаточном состоянии.