Привет, друзья!

Это Яна, редактор «Таких дел».
Давным-давно я была главным редактором одного небольшого издательства, и мы печатали только «вдохновляющие» книги. Искали такие «светлые» истории, о хорошем. Помню понедельник, когда мы 2 часа 47 минут выбирали типографский понтон для форзацев книги из семи вееров с образцами цветов. Я думала: «Наверное, жизнь, когда ты тратишь на цвет почти три часа и даже ругаешься в процессе, и есть счастливая жизнь». Но почему-то я уволилась от нее подальше.
Танцующая в воде
Фото: Александр Матвеев для ТД
В «ТД» по понедельникам тоже летучки, с 11 до «как пойдет». И — уверена, кто-то сейчас ОЧЕНЬ удивится — мы регулярно даем друг другу «наказ» искать «вдохновляющие» истории. И (тут меня разбирает нервный хохот) находим: воздушная старушка шьет лоскутных рыб, НО у нее онкология в четвертой стадии; девочка танцует в воде, НО у нее мышечная атрофия; бабушка сбежала из дома престарелых и живет теперь в своем доме, НО вот недавно собрали ей на печку, чтобы не замерзла насмерть зимой и так далее. Месяц назад, пока шла летучка, загорелся мой дом — столб чистого пламени был метра три на крыше — я сидела под дождем на лавочке и смотрела, как нашу улицу оцепляют пожарные и полиция, и, знаете, было уютно. Никакого резонанса внешнего и внутреннего.
И вот в этом чате недели две назад появились фотографии пепелища. Оказалось, что у мужчины был частный приют для животных, пострадавших от рук человека, но соседям не очень нравился шум — и они его сожгли. Ну то есть обвинительного приговора еще нет (и не факт, что будет), но уже установлено, что это был поджог. Особенно надолго я запомню кота, из которого хозяин достал три пули и выходил. Нет того кота.
Что делают с животными в астраханском приюте за государственные деньги
Фото: из личного архива зоозащитницы Евгении Зариньш
Когда в том же чате появились фотографии из Астраханского приюта (кто еще не знает, может, лучше и не знать) я уже даже не дрожала руками. Мы начали расследование, я надеюсь, первое, в череде об этом деле. Потому что ответа на главный мой вопрос: собак изувечили до или после смерти — пока нет. А он должен быть.
Тут, может быть, кто-то напомнит мне, что идет 2022 год, год траура, жестокости и беспощадности к людям, до собак ли, до кошек ли, до меньших ли братьев. И я скажу, что все мы чьи-то меньшие. Это то, что я чувствую теперь ежедневно, непрерывно, — свою маленькость. Эти несчастные собаки в заложниках у людей, но я и сама бываю в заложниках у людей, и вы. «Такие дела» на этой неделе писали о мертвых собаках, о пытках в Тюмени, об алкоголиках, которых вообще никому не жалко, потому что у них не болезнь, а «добровольный выбор», и плевать, что они умирают, а смерть добровольно не выберет ни одно живое существо.
В семье зрителей нет
Фото: Дарья Ивановская для ТД
Я сегодня думала, почему же я уволилась из своего прекрасного вдохновляющего издательства и переместилась поближе к мертвым собакам и тюленям, страдающим взрослым, неизлечимо больным детям и такими вдохновляющими материалами, что никаких сериалов не надо, и не нашла внятного ответа. И я, конечно, не стала счастливее, но стала гораздо живее.
Чего и вам желаю: читайте, оставайтесь живыми и давайте вместе следить за теми, кто пытается поджечь драгоценного нашего кота. Нам, осознавшим в 2022 свою маленькость, нужно держаться вместе.
Обнимаю.
Яна Кучина
C уважением,
Яна Кучина и редакция «Таких дел»
kuchina@nuzhnapomosh.ru
Помогите Таким делам выжить