Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Случаев заражения стало больше, а в больницы забирают реже». Директор «Дома друзей» — о бездомных во вторую волну пандемии

Одним из главных слов 2020 года Государственный институт русского языка назвал «самоизоляцию» — основную российскую профилактическую меру по борьбе с коронавирусом, предполагающую уединение заболевшего человека дома. Но в Москве и других городах живут десятки тысяч бездомных, у которых нет возможности следовать этой, казалось бы, простой мере. Директор организации помощи взрослым людям, попавшим в трудную ситуацию, «Дом друзей» Лана Журкина рассказала, с какими еще проблемами сталкиваются их подопечные во время второй волны пандемии.  

Фото: unsplash.com

Лана Журкина

директор московской организации помощи бездомным «Дом друзей»

Сейчас случаев заражения бездомных стало гораздо больше, потому что стали меньше брать в больницы. В первую волну забирали даже бездомных с начальными симптомами, сейчас такого нет. Если бездомный обратится за помощью с симптомами тяжелого заболевания — его отвезут и на КТ, измерят сатурацию. Если выявят тяжелое поражение легких — естественно, отправят в больницу и обеспечат необходимыми препаратами.

Если поражение легкое — отправят на домашнее лечение. А дома нет

По большому счету бездомным обратиться некуда. Мы рекомендуем обращаться в Московский научно-практический центр наркологии, в отделение профилактики социально значимых заболеваний. Туда человек может прийти, в общем, даже без документов, а если они есть — вообще прекрасно. Оттуда человека уже могут устроить в стационар. Но не каждый туда дойдет. Проблема не в том, что человека некуда направить, а в том, что, если туда дойдет один из ста, это уже будет подвиг.

Потому что надо идти куда-то, где, возможно, с тобой поговорят плохо, может, вообще не возьмут, а может, еще что-то случится… Человек будет себя накручивать. Те, у кого есть деньги, идут изолироваться в хостелы, гостиницы. В дешевых гостиницах или общежитиях не требуют документов о том, что человек ничем не болеет.

Еще в первую волну я просила у Минздрава направлять людей, у которых нет места жительства, в обсерваторы, чтобы из них они выходили полностью пролеченные. Мне пообещали дать номер человека, который занимается обсерваторами [в Москве], и попросили связываться с ним напрямую, когда к нам приходит человек с коронавирусом. Номер этот я не получила, но следом мне посоветовали вызывать скорую помощь — и пусть она госпитализирует больного. Но скорая помощь в обсерваторы не возит. Сразу говорят: «Мы вам что, такси?»

У нас [в практике] было много случаев, когда люди приносят подтвержденный в стационаре ковид первой и второй степени (то есть с легким течением) и требование от Роспотребнадзора самоизолироваться. Я хотела бы, чтобы у меня была возможность позвонить специалисту, который знает про заполненность всех обсерваторов, и сказать: «Ко мне пришел человек, которому предписано самоизолироваться, но мне негде его изолировать». Но у меня нет такой возможности.

Скорая помощь возить бездомных не собирается, ее можно вызвать, только когда человек в состоянии, угрожающем его здоровью

А первая и вторая степень коронавирусной болезни не считается таковым. Что касается тех, кто болен серьезно, — я не сталкивалась с такими случаями, когда человеку совсем отказывают в помощи и он умирает на улице [от этой инфекции]. Всех лечат, забирает скорая помощь. 

Обсерватор должен быть продолжением лечения, человек не может прийти туда с улицы. Сейчас он не может прийти так даже в поликлинику, потому что нужно записываться заранее. В обсерватор не должна везти скорая, туда должны переводить из стационара — из стационарного отделения заболевший человек не должен выходить на улицу. 

Были, конечно, клиенты, кого не пускали в обсерватор при наличии диагноза. Я не стала бодаться с этим, и в какой-то момент мы просто открыли свой обсерватор. Сейчас он закрыт, у меня нет на него денег, но он проработал в течение полугода — с апреля по сентябрь. Мы делали большой проект, забрали четыре тысячи человек с улиц Москвы и заселили их в хостелы, которые арендовали полностью. В одном из хостелов мы устроили полноценный обсерватор. Там работали медики, которые отслеживали состояние здоровья людей, возвращающихся из больниц с этим диагнозом, — они помещались в один блок. А люди, которые начинали кашлять, отправлялись в другой блок. Это было создано не столько для того, чтобы убрать человека с улицы, а чтобы человек, который пришел на проживание в проект, не заразил всех остальных. Это помогло: ни в одном из хостелов у нас не было ни одной вспышки.

Ни город, ни федеральные власти не давали нам на обсерватор деньги, он создавался на частные деньги спонсоров

Все исключительно на своих ресурсах и ресурсах спонсора, который оплачивал нам аренду хостелов, все остальное мы делали своими ногами и руками. Моя команда с апреля по сентябрь работала по 12-14 часов в день без единого выходного.

Спонсор дал определенную сумму, и она кончилась. Но весной были другие условия: жесткий локдаун, люди не могли перемещаться по улицам, нужно было их куда-то забрать. Все рабочие места были закрыты, люди оставались элементарно без денег, им даже воды негде было попить. Позакрывались все вокзалы. Сейчас таких жестких ограничений нет. А тогда был жесткач, ко мне приходили заселяться целыми строительными бригадами — стройки позакрывали, людям денег не выплатили, и им не на что было уехать домой. 

Из всего, что было, у нас остался приют на 60 человек и приют для пожилых на 10 человек. Обсерватор сейчас я не могу себе позволить — это в первую очередь деньги на коммерческую аренду, а никто не хочет сбавлять цену, хоть рынок и просел. Тем более когда арендодатель слышит, что в помещениях будут проживать бездомные, он вообще хочет накрутить три конца. Плюс есть представление, что, если мы хотим снять помещение, где будут находиться бездомные люди, — можно дать нам абсолютно гадское и убитое место с продавленными матрасами. Также на такой проект мне надо набирать сотрудников, платить им зарплату, соблюдать все меры и стандарты — и вкладываться отдельно в это. Нельзя взять любой подвал и брать туда людей, которым Роспотребнадзор предписал самоизолироваться. 

При этом человек, который носит в себе вирус, является источником заражения — как домашний, так и бездомный. Все, кто ходит по улице, когда должен быть изолирован, — все заразны. Домашний может при этом посидеть в фейсбуке и написать, как ему хреново сидеть дома и как бы ему погулять в парке так, чтобы не оштрафовали. А бездомный просто везде ходит: он «никто», его никто и не оштрафует. Соцмониторинга на него нет.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ
Все новости
Новости
Загрузить ещё
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: