Кремлёвские Звёзды проект журнала

Анна


Одна из последних действующих сотрудниц завода.

Проводит экскурсии в чудом сохранившемся музее

 

На территории разрушенного завода функционирует музей стеклянных изделий. Из его окон видна разруха. Пол застелен пыльным ковролином. На полках красуются изделия, по хронологии изготовления которых можно прочесть историю завода, основанного еще до революции. Еще при царе.

Розовая корзиночка с лепными цветами спрятана под стекло. Это дореволюционное изделие. Когда в Советском Союзе в моду вошел хрусталь, люди сами понесли такое лепное «старье» в музей. Изделия из хрусталя занимают здесь центральное место – ведь завод в основном их и производил. Свет серого дня выбивает из них свинцовую синеву.

«На заводе работала половина населения посёлка, - продолжает она. – три с половиной тысячи человек, то есть почти всё взрослое население»

Однажды заводские мастера попытались воспроизвести розовую корзиночку вручную. У них ничего не вышло. Теперь она в своем единственном экземпляре выделяется теплым пятном на фоне советской роскоши: высоких многоярусных ваз для банкетов, шаровидных светильников, матовых лилий в стеклянных вазах. Желто-зеленым на полке поблескивает обтекаемый слиток – копия вазы, преподнесенной Гагарину. Белеет большой глобус – копия того, что был подарен Хрущеву. На изделиях – ни пылинки, но кажется, что споры пыли поселились в ковролине еще десятилетия назад. И пейзаж за окном, и воздух, охлаждающий дыхание, и чистота изделий делают музей похожим на осколок чего-то большого, мощного, престижного. Но при этом чего-то такого, что восстановлению не подлежит.

– Из нашего завода выходили династии мастеров, - говорит экскурсовод, женщина средних лет. На ней – приталенное пальто и аккуратные сапожки. Под голубыми глазами рассыпались рыжие веснушки.

 
 

— На заводе работала половина населения поселка, - продолжает она, – три с половиной тысячи человек. То есть почти все взрослое население. Династии вели начало от основания завода. А когда производство остановилось, то им… им было некуда уйти… Что мы утратили вместе с этим заводом? Красоту. Вот эту красоту, - она обводит рукой. – Знаете, я тут купила стаканы стеклянные, начала мыть, надавила чуть-чуть рукой, и один сломался. А эти попробуй сломать…

 
 
«Из нашего завода выходили династии мастеров»
 

– С 2002-го года завод – официальный банкрот. Я чувствую жалость. Жалость и боль. Ну, больно за это все. И за население. Люди остались без средств к существованию. Я перестроечное время очень хорошо помню. Зарплату выплачивали хрусталем, и люди продавали его за треть стоимости, и вот так выживали…

Завод уже разрушен, но эти изделия жалко. Здесь собрано более четырех тысяч. Вот эта корзиночка, - показывает она на розовое стекло и цветные лепестки, - сделана мастером в 1905-м году. Она неповторима. А этим лампам – сотня лет. Они – раритет… Если бы пришел сейчас кто-то с деньгами и захотел бы возродить завод, я думаю, нашлись бы мастера. Я бы и сама с удовольствием в цеху поработала. Вы не представляете, что это такое – снова увидеть горящую печь, услышать шум ее работы, увидеть, как рождается изделие…

— Красота этих ваз – холодная, – показывает экскурсовод на советский хрусталь. – Рисунок делался не вручную, а машиной. Это все массовка, которую надо было гнать. Но вы посмотрите на вазу, расписанную вручную, – она показывает на белую вазу, по боку которой струится женский силуэт. – Она ведь полна чувства, человеческой теплоты…

«И этот переход случился резко, в один день: вчера ты ещё ходил на работу, а сегодня тебе сказали не выходить на завод...»

— Я приехала сюда с Урала – к бабушке, и мне тут так понравилось. Поселок жил. Завод работал в три смены. А мы – молодежь – гуляли допоздна и видели, как возвращались с третьей смены рабочие в полдвенадцатого ночи. И вот сидишь ты на берегу и высматриваешь в идущей мимо толпе знакомые лица, знакомые фигуры… И ты понимаешь, что ты не одинок. Что вокруг тебя – жизнь. Ну вот она – жизнь, тут, тут. А что сейчас? Я вышла в воскресенье с собакой, 11 утра. Вокруг – никого. И этот переход случился резко, в один день: вчера ты еще ходил на работу, а сегодня тебе сказали, не выходить на завод…

 
 

— Когда я была маленькой, мы гуляли с папой по улицам, и папа рассказывал мне, что есть такой завод, и на нем есть хрустальный глобус. А я так мечтала на него посмотреть, но не знала как. И вот теперь я здесь, - она останавливается перед тем самым глобусом для Хрущева. - Теперь я здесь и за экскурсовода, и за уборщицу.

Запирая дверь холодного музея, она шепотом, - так, чтобы ее никто не слышал, - признается: однажды она взглянула на окружающую ее разруху и вдруг осознала ее. Так бывает, когда ты из года в год ходишь на работу, не замечая, что вот трещина в кладке удлинилась, а вот выпал из нее один кирпич, вот второй. Но однажды ты вдруг останавливаешься и замечаешь все. Сравниваешь с тем, что было раньше, и тогда-то тобой и овладевает отчаяние. В тот день отчаяние охватило и экскурсовода. Было оно настолько сильным, что захотелось ей подняться в музей и переколотить всю раритетную посуду, вдруг показавшуюся ей лишь призраком былого. Но мало ли какие мимолетные желания могут от отчаянья посетить человека.

 
 
«Если бы пришёл сейчас кто-то с деньгами и захотел бы возродить завод, я думаю нашлись бы мастера»
 
© Такие дела, 2015

Здесь родились рубиновые звёзды…

На подъезде к Вышнему Волочку со стороны Санкт‑Петербурга виднеется почти незаметный указатель «Посёлок Красномайский» – в прошлом один из известнейших посёлков стеклодувов в стране. Своё название он получил по имени гиганта стеклопроизводства завода «Красный Май». Это сейчас молчат заводские гудки, не дымят трубы многочисленных стекловаренных печей, а трава покрывает дорожки, ведущие к цехам, где в предпобедном 1944 г. было создано знаменитое «рубиновое» стекло для звёзд Кремля.

Единственное, что сейчас напоминает о заводе и его богатой истории – небольшой музей, в котором ещё каким-то чудом есть вакансия директора, а по совместительству экскурсовода. Именно здесь можно услышать местную легенду о том, как один из стеклодувов «старой» царской школы предложил молодым специалистам совместить слои красного стекла другим составом. До этого у молодых и учёных «спецов» ничего не получалось, «горел» государственный заказ на рубиновое стекло. И только мудрость и опыт старшего поколения спасли все дело.

Ещё расскажут в музее и о том, что секрет приготовления «рубинового» стекла хранили как государственную тайну и даже крошки от порезанных для установки на звёзды стёкол тщательно собирались и куда-то утилизировались. Ни кусочка не должно было разойтись по рукам. Хотя можно в массе расплавленного стекла на месте цеха, где варили то самое стекло рубинового цвета, найти ещё горошины красные, как алая кровь.

сер. XIX в

А ведь начиналось всё в середине XIX в., когда предприимчивые купцы построили в деревне Ключино первые химические заводы. Так был нарушен покой старинной деревни Ключино, дремавшей на берегах реки Шлины аж с 1499 г. В музее завода хранится справка, за подписью местного исправника, в которой сказано: «Примечание: Из числа показанных в сей ведомости заводов, в 1859 году открыто три и именно: Винокуренный Г. Березина, Химический Г. Самарина и Скипидарный Г. Венгеровой, а потому в ведомости о фабриках и заводах за 1858 г. они показаны не были».

1859 и 1873 гг.

А дальше – больше. Основанное в 1859 г. химическое производство перекупил «вышневолоцкий 2-й гильдии купец Андрей Васильевич Болотин (чаще в то время писавшийся как Болотов) – родоначальник династии стеклозаводчиков Болотиных. В 1873 г. он запустил здесь первую стекловаренную печь. Её макет тоже можно увидеть в заводском музее. Здесь же можно увидеть и первую продукцию Болотинского производства: разноцветные керосиновые лампы, увенчанные лёгкими, тонкими абажурами, фигурные вазочки, в красочном декоре которых запечатлелись черты окружающей природы. Говорят, что в середине века XX кому-то из стеклодувов предложили повторить одну из таких вазочек для антуража к съёмкам какого-то из фильмов, и даже не смотря на то, что на заводе трудились многие художники по стеклу, никто из них так и не рискнул повторить произведение предшественников.

кон. ХIХ в

Завод «купца города Волочка» Василия Андреевича Болотина вырабатывал к началу XX в. стеклянную аптекарскую, столовую и кондитерскую посуду, плафоны для ламп, выполняя заказы со всех концов империи. Сырье для завода брали в окрестностях и закупали в Петрограде, Москве, Нижнем Новгороде и Твери: песок, сода, поташ, марганец, селитру, известь. Стекловаренная печь была одна и при ней пять закальных печей. Завод помещался в семи деревянных зданиях. По сведениям 1875 г. на заводе трудилось 160 человек, продукции выработали на 65 тысяч рублей.

Но Болотин не был скопцом, полученные деньги шли на улучшение быта рабочих, кроме этого им была выстроена в посёлке Ключино каменная часовня Александра Невского, взамен ветхой в честь Иоанна Предтечи, которую перенесли на заводское кладбище и приспособили под «покойницкую». В построенных Болотиным «бараках» для рабочих до сих пор живут красномайцы, ещё недавно в каменном двухэтажном доме управляющего размещалась детская поликлиника – это сейчас прекрасное крепкое здание брошено и разрушается, в главном доме усадьбы Болотиных тут же при заводе в последние годы советского периода размещалось правление. Теперь здание сломано, а территория застраивается.

В окрестностях завода Болотин выстроил зимнюю часть с колокольней у храма Преображения Господня в с. Леонтьево, пожертвовал туда иконы писанные на Афоне, за что был избран старостою прихода и удостоен чести вместе с родственниками быть погребённым под храмом. За свой кошт выстроил он и храм Воскресения Христова в погосте Городолюбля, в приход которого входило Ключино в те времена. Были планы и строительства своего отдельного храма в самом посёлке, где приходящий городолюбский священник служил в приспособленном помещении, как вспоминает старшее поколение стеклодувов. Намерение построить храм, по их словам, было выполнено, и на сельском кладбище была поставлена деревянная церковь, разграбленная и уничтоженная в середине XX в. Болотины были меценатами и в других делах, что можно поставить только в пример.

1920-е гг.

В 1920 году завод национализировали и он перешел в собственность государства. Первого мая 1923 года состоялось собрание рабочих и служащих завода, на котором было принято решение о переименовании завода в завод «КРАСНЫЙ МАЙ». Уже перед войной расширялось и модернизировалось производство, строились новые цеха, появлялись новые специалисты.

1940-е гг.

В годы Отечественной войны (1942-1945) в больших количествах завод вырабатывал техническое стекло для нужд Военно-Морского флота и авиации, изготавливались семафорные и светофорные линзы, ламповое стекло, аккумуляторные сосуды. В 1944-46 гг. с честью был выполнен первый правительственный заказ на изготовление рубинового стекла для кремлёвских звезд. В 1946 году заводу вручено Красное знамя ВЦСПС и Наркомата легкой промышленности на вечное хранение. За годы войны заводской коллектив 23 раза занимал первое место во Всесоюзном социалистическом соревновании среди предприятий легкой промышленности с вручением переходящего Красного Знамени. Семь раз заводу присуждали II место. В послевоенное время развитие предприятие, благодаря внедрению новых методов производства, пошло ещё быстрее, превратив его в один из гигантов стеклянной индустрии.

50–60-е гг.

В 50-60 годы на заводе получает распространение разделка стеклоизделий золотом, эмалью, люстрой, силикатными красками. Выпускались также изделия из двух-трехслойного стекла. Но особенно прославились красномайцы сульфидным стеклом, которое не зря называют «русским чудом» за неисчерпаемое богатство цвета. И еще его называют так за исключительное свойство изменять окраску в зависимости от температуры и длительности обработки, что придает массовому изделию уникальную неповторимость. Этот материал был освоен заводом в 1959 году, «КРАСНЫЙ МАЙ» являлся, по существу, единственным предприятием не только у нас в стране, но и во всем мире, где сульфидное стекло закрепилось как непременное стекло заводского ассортимента.

Советский период истории предприятия связан с именами многих выдающихся художников по стеклу. Их имена и творения хранит музей предприятия. На заводе трудились петербургские художники: заслуженный художник РСФСР Б.А. Смирнов и Д.Н. Дэемяшкевич, москвичи Л.А. Фомина, Т.П. Сажин, Л.И. Савельева, В.А. Филатов, заслуженные художники РСФСР Г.А. Антонова, А.Я. Степанова, С.Г. Рязанова, эстонка Э.О. Йыги и художники из других республик.

На предприятии изготавливались вазы, сувениры, посуда, декоративные произведения, светильники, архитектурно-строительное стекло. Основу заводского ассортимента составляют новые образцы, созданные в художественной лаборатории завода, где трудились художники, имена которых известны в художественном стеклоизделии: заслуженные художники РСФСР А.М. Силко, С.М. Бескинская, В.Я. Шевченко, Л.А. Кучинская, художники С.А. Коноплев, В.Г. Хролов, А.И. Новиков, К.Н. Литвин, Е.Ю. Есикова.

1980-е гг.

В 1950-80 гг. на месте деревни Ключино вырос новый посёлок из кирпичных многоэтажных домов, действовали школа, детские сады, школа искусств, ГПТУ, своя заводская больница с отделением скорой помощи. В окрестностях завода выросли профилакторий и пионерские лагеря. Самый известный из них располагался в урочище Городолюбля, куда приезжали на отдых многие именитые гости города, включая и Ю.А. Гагарина.

Ещё сейчас заметны следы былого процветания: светильники на подъезде к заводу выполнены в виде красных звёзд, и красные стеклянные звёзды украшают стелу напротив завода, цветным стеклом украшены фасад проходной и сама надпись с названием завода и Орденом трудового красного знамени, которым был награждён завод. При входе в проходную можно увидеть и другие награды завода, например выбитые на мраморе золотыми буквами, наградные Указы Президиума Советского Союза, заложенные обломками мебели, и знамёна за запылившимся стеклом. Поражает своей монументальностью запущенная доска Почёта с барельефом, изображающим работу стеклодувов, и профилем Ильича. Пропал недавно с площади перед заводом памятник Ленину – ещё один символ безвозвратно ушедшей эпохи.

2015 г.

Сейчас вроде бы юридически живой завод фактически представляет собой печальнейшее зрелище мёртвого гиганта, который некогда был славой Вышневолоцкой земли. Убого выглядит и посёлок, запущенные здания, неухоженные скверы… Лишь храм на центральной площади контрастирует с окружающей мрачной действительностью, призывая к возрождению.

Что ждёт Красный Май дальше? Смотря на эти руины, трудно себе представить, что всё это возможно вновь запустить и восстановить. Хочется верить – да! Но ключевое слово – хочется… Ведь выгоднее китайское стекло, да и мастеров былого уровня не сыскать, пресеклась связь поколений.

Перечислять утраченное за последнее время можно долго и от этого будет ещё горше. Потеряно в людях главное – желание жить и трудится. Кто-то выживает, мотаясь на заработки в крупные города, а кто-то спивается. Есть единицы, что продолжают патриотично трудиться, но итог один: один в поле не воин, когда остальные бегут. Такова жизнь Красномайского посёлка и завода – зеркало русской действительности.

В статье использованы материалы Государственного архива Тверской области,
Музея стеклозавода «Красный Май» и сайта: http://vvredmay.ru/invest(r).htm

Денис Ивлев, краевед, г. Вышний Волочек
Синица.
Бывший бригадир завода
Люба.
Мастер по маникюру.
Энгель.
Бывший рабочий завода
Анна.
Экскурсовод в музее завода
Лёха.
Последний житель деревни.
Слово мэра.
Заключительная история