Прервать замкнутый круг детского одиночества

Собрано
718 071 r
Нужно
691 110 r

Сбор средств окончен

Вы когда-нибудь слышали про «Железную Деву»? Нет, речь идет не о конструкции для средневековых пыток, а об изобретении ученого по имени Гарри Харлоу. Проводя жестокие эксперименты над детенышами обезьян, Харлоу пытался доказать одну простую мысль — животные, в том числе и люди, нуждаются в прикосновениях и ласке.

Для своих опытов ученый создал две искусственные мамы — одну из металла, вторую же оборачивал мягкой тканью. К конструкциям крепился стальной сосок с молоком. В итоге выяснилось, что детеныши тянулись к той маме, которую можно было обнять и потрогать, и молоко для них играло не столь важную роль, как считалось ранее.

Чтобы быть полностью уверенным в результатах, Харлоу создал «Злую Маму» или «Железную Деву» — прототип обезьяны, которая выставляла шипы и обдавала всех вокруг холодной водой. Однако, несмотря на мучения, детеныш пытался обнять искусственную маму и оставался ей верен, потому что другой у него не было. Получалось, что прикосновения были невероятно важны абсолютно для всех маленьких существ. Казалось бы — мысль очевидная, не требующая доказательств. Однако в 50-е годы она стала революционной, подтолкнув компании по производству детских товаров изменить свои приоритеты. На рынках появились рюкзаки для родителей, приспособленные для ношения детей. Лозунг о том, что с ребенком нельзя сюсюкаться, был отринут. В приютах и родильных отделениях детей начали чаще брать на руки и проявлять к ним нежность.

«детеныш пытался обнять искусственную маму и оставался ей верен, потому что другой у него не было»

И все было бы прекрасно, если бы Харлоу немного не просчитался. Выросшие детеныши, лишенные живых, настоящих матерей, стали проявлять агрессию по отношению к своим собратьям. Они замыкались в себе, кусали пальцы, раскачивались из стороны в сторону и отказывались идти на любые контакты. А самки так и не научились играть или спариваться.

Любопытно то, что ученый, судя по его автобиографии, и сам страдал из-за недополученной в детстве ласки, свою жизнь посвятив жестоким экспериментам и поискам лекарства от депрессии.

В мире все повторяется, все не может не повториться.

«замыкались в себе, кусали пальцы, раскачивались из стороны в сторону и отказывались идти на любые контакты»

Я выросла в полноценной семье — у меня были любящие мама и папа, брат, бабушки и дедушки. Но в мою память навсегда врезался небольшой период пребывания в больнице.

Мне тогда было пять или шесть. Увезли на скорой с диагнозом «пищевое отравление». Я пробыла вдали от дома две недели, т.е. две детские вечности. Родителям разрешалось передавать ребенку посылки или жить с ними в палате, по ночам сворачиваясь в детских кроватках. Другого варианта не было. Те, кто мог, не бросал своих детей. И поэтому палата как горница в загадке про огурец была полна людей. Помню это чудовищное ощущение, что вокруг все чужие и тебе некуда спрятаться.

Моя мама не могла жить в больнице из-за работы. Я выжидала ее целыми днями, сидя у окна. Если узнавала вдалеке родную фигуру, то мигом вставала на подоконник, а медсестры криками пытались меня образумить и грубо стаскивали вниз — не положено. До сих пор в голове живет мамин силуэт, который то приближается (с посылкой), то удаляется (с пустыми руками), исчезая в снегу. Мне приходилось читать одну и ту же сказку сотни раз, гордиться своей самостоятельностью, чтобы не заплакать от тоски. И вот это детское одиночество ничем не передать. И никак потом не вытравить.

«Если узнавала вдалеке родную фигуру, то мигом вставала на подоконник, а медсестры криками пытались меня образумить и грубо стаскивали вниз — не положено»

Моя мама тоже лежала в больнице в пятилетнем возрасте, но с воспалением легких. Она точно так же подолгу стояла у окна, выжидая тень мамы на снегу, т.е. тень моей бабушки. Недавно она призналась мне, что запомнила на всю жизнь свое одиночество в палате.

Кажется, оно никогда не исчезнет. Наши ситуации повторяются, передаются по наследству. Когда я пишу этот текст, то понимаю, что, возможно, мой ребенок тоже окажется в больнице. А я не смогу лечь к нему, успокоить, взять за руку. Я не смогу пообещать, что никогда его не оставлю. Быть может, ребенок будет вяло поддакивать, когда я начну объяснять важность моей работы. Так и вижу себя, говорящую — это все ради тебя, ради того, чтобы у тебя была еда, цветные карандаши и игрушки. Он, скорее всего, притворится, что верит мне. Скажет, что понимает. И я оставлю ему развеселую книжку — пусть зачитает до дыр, и конфеты — пусть облизывая фантики, вспоминая о доме.

Еще я вложу в мою посылку маленькую плюшевую обезьяну, чтобы было кого обнимать. А потом мы разойдемся — он в палату, я — во тьму. Конечно, в итоге я заберу его. Но я все равно запомнюсь ему редкими посылками, темной фигурой посреди ослепительного снега, который бьет светом в глаза. И, если честно, я уже не могу простить себя за будущие часы, проведенные в невыносимой тоске и ощущении, что он совсем один на Земле. Что вокруг него как планеты вращаются чужие люди, а он стоит на островке, который с бешеной скоростью несется во Вселенной.

«Но я все равно запомнюсь ему редкими посылками, темной фигурой посреди ослепительного снега, который бьет светом в глаза»

Однако мы все время забываем, что этот болезненный опыт каждый день переживают дети, оставшиеся без родителей. И с ними происходит ровно то же, что и с подопытными Харлоу — они начинают отставать в развитии, перестают доверять другим и идти на контакт. Особенно это касается больниц. У медсестер просто нет времени проявить внимание ко всем пациентам. Мир вокруг превращается в «Железную Деву», обдавая детей ледяным равнодушием. Но лекарства — как обезьянье молоко в экспериментах ученого. Позволяют не умереть, но и не придают эмоциональных сил, чтобы жить. В Калининграде была запущена уникальная программа под названием «Больничные дети-сироты». В палату ежедневно приходят профессиональные нянечки и воспитатели, они играют с детьми, помогают им адаптироваться и дают понять, что они не преданы и не брошены. В 2013 году социальные няни в рамках программы помогли 313 детям справиться с одиночеством. На создание комфортных условий и работу специалистов нужны деньги. Стоимость программы организаторы оценили в 100 тысяч рублей в месяц. Из них половина уже найдена — их дает благотворительный фонд «Солнечный город». Ежемесячно необходимо ровно 46074 рубля, которые пойдут на помощь десяткам детей, оказавшихся на госпитализации.

Все повторяется, но иногда мы все-таки можем прервать замкнутый круг детского одиночества. И для этого не требуется что-то сверхъестественное, достаточно просто пожертвовать немного денег.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 476 037 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: