Дикая «Орхидея»

Фото: из личного архива

Как живется в Луганской Народной Республике открытому гею и «лучшему трэш-модельеру мира» Михаилу Коптеву, — человеку, который когда-то напугал Филиппа Киркорова

Исчадие ада

«Я вас люблю, пацаны! — кричит немолодой мужчина с выщипанными бровями и приветственно поднимает вверх пластиковый стаканчик с водкой. — Давайте выпьем!». Он машет стаканчиком двум грузным дядькам в помятых костюмах, которые идут по другой стороне улицы. В ответ те произносят что-то неразборчивое и, слегка пошатываясь, торопятся скрыться.

Тостующий, в голубой джинсовой рубашке, наброшенной поверх кардигана цвета фуксии, в повернутой козырьком назад бейсболке со стразами, радостно смеется, провожая пару взглядом, и выпивает один.

Мужчину в бейсболке зовут Михаил Коптев. Он называет себя единственной звездой Луганска: «луганским Миком Джаггером или Элизабет Тэйлор». В жаркий июльский день мы сидим с ним на скамейке у облезлого служебного входа в местный ДК имени Ленина. Здесь когда-то проходили первые показы Цирка провокационной моды «Орхидея», придуманного Коптевым 20 лет назад.

За водкой 45-летний Михаил Михайлович рассказывает мне свою биографию, но у него не очень хорошо получается. Во-первых, потому что он порядком нетрезв. Во-вторых, потому что он отвлекается на прохожих мужского пола и делает каждому непристойное предложение.

Даже просто выпивать на улицах Луганска — рискованно. В любую минуту может появиться военный патруль и потребовать предъявить документы. Нетрезвое состояние — это верный повод, как говорят в ЛНР, «попасть на подвал» к ополченцам, что означает для задержанного, как минимум, потерю всех денег или еще что похуже.

Михаил Коптев в 1987-м году и в 2015-м.
«Когда я работал моделью и выходил на сцену, все начинали верещать. Теперь я понял почему — это природный магнетизм. Вот может быть девочка — красивая, высокая, выходит на сцену в самом красивом платье, и ей вяло хлопают. А бывает выходит какая-то конченая на сцену — лохушка замусоленная, оборванная, но весь зал как встанет и давай ей кричать».
Фото: из личного архива; Денис Бояринов

Предлагать оральный секс хмурым луганским мужикам, многие из которых в камуфляже, — тоже не самая безопасная идея на свете. Но на наше счастье в субботний день мимо разбитого ДК Ленина бродят мирно настроенные гражданские, которых вызывающее поведение Коптева только пугает.

В этом муравейнике, в этом колхозе Луганске я являюсь исчадием адаТвитнуть эту цитату «В этом муравейнике, в этом колхозе Луганске я являюсь исчадием ада», — не без гордости сообщает Михаил Коптев, занятый делом, которому посвятил всю свою жизнь. Он испытывает родной город, уже больше года живущий по суровым законам военного времени, на то, что и в мирное время большая редкость: на терпимость и толерантность.

Модельер-самоучка Михаил Коптев — действительно звезда Луганска, которую знают даже в Бразилии. Он стал звездой задолго до нынешних знаменитостей: полевых командиров и главы Луганской Народной Республики Игоря Плотницкого.

В 14 лет Коптев вырвался из монастыря в Ростовской области, куда был отдан на воспитание в возрасте семи лет. Вернулся в Луганск, поступил в училище, начал учиться на обувщика и пустился во все тяжкие, чтобы реализовать детскую тягу к моде. Он заинтересовался ей, разглядывая страницы иностранных журналов, в которые родственники заворачивали ему передачи с едой.

Сначала Миша Коптев работал моделью в местном театре моды «Нюанс»: выступал в казармах и шахтопроходческих управлениях Луганской области. Потом стал коммерческим директором театра, а затем создал  «Орхидею», которая заманивал зрителя на шоу с «совершенно безумными прикидами, убойными прическами, чумовым боди-артом и эротикой на грани фола».

Об «Орхидее» слышали далеко за пределами Луганской области. В мирное время в Луганск к Коптеву регулярно приезжали съемочные группы московских и киевских телеканалов. Его нетрадиционную творческую деятельность обсуждали в украинском аналоге ток-шоу «Пусть говорят», пытаясь определить, мода это или порнография. Журнал «Vice» отправил к Михаилу Коптеву своего корреспондента, и тот, оставшись в полном восхищении, провозгласил его лучшим трэш-дизайнером мира.
Когда-то от него, пьяного и голого, но с ветвистыми рогами на голове, в феодосийском клубе убегал Филипп КиркоровТвитнуть эту цитату Кто видел эротические шоу «Орхидеи» — в сети или вживую — никогда их не забудет. Фотографии одного из показов стали интернет-мемом, кочуя с сайта на сайт с разнообразными эпитетами (fishki.net, например, опубликовали его в рубрике «Ужас дня»). По помещению дефилируют неидеальных форм женщины и мужчины, девочки и мальчики, старики и старухи, наряженные в странные костюмы, выставляющие напоказ всё то, что люди привыкли скрывать. Сверкает украшенная грубым боди-артом голая плоть в разодранных пеньюарах, сварганенных из шкур, кожи, пластика, тряпья, рогов, черепов, колпаков для автоколёс, детских игрушек и всего, что можно найти на свалке. Отдельного упоминания заслуживает реакция зала. Мужчины в кепках и кожанках с явным интересом  наблюдают за полётом фантазии модельера.

Альтернативная мода Михаила Коптева, который одновременно является луганским доппельгангером борца с гламуром Рика Оуэнса и собирателя вещей Петлюры, чурается всего чистого, гармоничного, правильного, спокойного, традиционного. Это дикий трэш-арт, который пытается изнасиловать чувство прекрасного. От моды Коптева, считающего, что «искусство должно быть провокативным», хочется бежать, как когда-то от него, пьяного и голого, но с ветвистыми рогами на голове, в феодосийском клубе убегал Филипп Киркоров. Коптев пытался догнать поп-звезду и сделать фото на память, да еще и «бросал ему в спину каменюки».

«Эй, мужик! — кричит Михаил Коптев очередному прохожему, сжимая крепкими пальцами в кольцах стаканчик с водкой и обольстительно улыбаясь. – Мужик! За тебя! За твой писюн!» Прохожий ускоряет шаг.

«Коптев — это писи-сиси»

«С Мишей мы знакомы уже лет 15, — рассказывает Татьяна Семёновна Литман, заслуженный работник культуры Украины, которая на протяжении последних 35 лет возглавляет крупнейший в Луганске Дворец Культуры (бывший ДК Железнодорожников), где Коптев одно время держал студию и устраивал первые показы “Орхидеи”. — Он пришёл к нам в ДК очень давно. Сначала мне были непонятны его замыслы и идеи. А потом я подумала: почему бы и нет. Я — человек демократичный, за что и страдаю. Его театр моды существовал в ДК как любительский коллектив на самоокупаемости. Сначала он у меня выпросил помещение под костюмы. Ну я же их не видела, думала, что это костюмы, а не горы рухляди. Потом стал делать свои шоу. Говорил — увидите все на показе. Будет сюрприз».

Фото: из личного архива
Миша Коптев в школе, в фотоателье в 17 лет и в театре моды «Нюанс».
«Страшная была мода в «Нюансе»: всё из военного сукна грязно-болотного цвета, потому что у руководителя театра кузен работал в военной части и воровал там сукно. Они нашили клёша из сукна, сверху было что-то приталенное, и на жопе — бант. Это был мужской костюм. Все было такой толщины, словно ватник. Я выступал в этом наряде в тех же военных частях, где воровал кузен руководителя театра. В конце концов я ушел из «Нюанса». Сказал: «Мне надоели ваши болотные клеша и ваше мировоззрение».

Сюрприз удался. «Зал был полон, — вспоминает Литман первое шоу «Орхидеи» в ДК Железнодорожников, — но когда начался показ, я села в ложе, закрыв лицо руками, и молила бога, чтобы в зале не появилось начальство. Это было ужасно: размалёванные обнаженные тела моделей, рога, хвосты и шкуры дохлых кошек на телах девочек и мальчиков. Но больше всего меня ввело в ступор, что модели были не совсем здоровые. Одни — с лицами даунов, другие — с явными психическими отклонениями. Но когда показ закончился, зал аплодировал стоя. Люди кричали, как сумасшедшие».

Размалёванные обнаженные тела моделей, рога, хвосты и шкуры дохлых кошек на телах девочек и мальчиковТвитнуть эту цитату Несмотря на потрясение директора ДК, Коптев успел провести в стенах помпезного сталинского здания еще несколько эротических шоу. Татьяна Литман выставила его из дворца только после того, как сюжет о Коптеве показали по одному из российских телеканалов, и она всерьез испугалась, что её могут уволить.

«Как человек он для меня существует, — объясняет Татьяна Семёновна свое отношение к дизайнеру-провокатору, который всегда подчеркивал свою нетрадиционную ориентацию и даже организовывал гей-дискотеки со своими шоу. — Он креативный, неординарный, неконфликтный, очень коммуникабельный. Он фонтанирует прожектами и фантазиями, но я не понимаю его отношения к мужчинам, женщинам и вообще к жизни. Жаль, что его пристрастия наложили отпечаток на его творчество, и что они вызывают к нему негатив. Его знают в Луганске, но только с одной стороны: если Коптев, то это писи-сиси».

«Украина, проснись!»

Трудно представить себе место, более неподходящее для эротических шоу и гомосексуальных провокаций, чем нынешний Луганск. Город обезображен оспой продырявленных снарядами стен и разбитыми окнами. Мы разговариваем с Литман в уличном кафе у луганского Дома Профсоюзов, который теперь занимает Федерация профсоюзов Луганской Народной Республики. На стеклянных дверях здания висит список контактов административных служб непризнанной республики и призыв МЧС ЛНР к гражданам не ходить по незнакомым дорогам, где можно наткнуться на неразорвавшиеся взрывные устройства.

Сейчас в Луганске почти не стреляют. Особенно тихо становится в 21.00, с наступлением комендантского часа, после которого боятся появляться на улицах прохожие — потому что можно «попасть на подвал» — и автомобилисты, потому что можно остаться без машины.

Татьяна Литман вспоминает, как год назад, готовясь к войне, она переоборудовала подвал ДК, в котором когда-то хранил свою коллекцию Коптев, в жилое пространство — с запасом воды, одежды, лекарств и свечей. В нём во время обстрелов Луганска спасались её подчиненные. По ДК Железнодорожников ни разу не попали, но взрывная волна высадила все 24 окна на фасаде здания, а батареи полопались. Последнее окно в ДК застеклили 27-го декабря 2014-го года — в день первого новогоднего утренника. К этому времени дворец культуры работал уже четыре месяца: дети и взрослые занимались в неотапливаемых помещениях дворца в верхней одежде и перчатках.

Каждый из оставшихся в Луганске жителей, население которого сократилось больше, чем вчетверо, может рассказать свою историю выживания. Но все они будут похожи: обстрелы как по расписанию; бегства в подвалы; тревожная бессонница по ночам; сарафанное радио страшных слухов; долгие очереди за водой, прерываемые обстрелами, и тяжелые ведра, которые надо было ежедневно таскать по лестнице; нехватка продуктов, мгновенно портившихся в летней духоте; батарейки и свечи, превратившиеся в самую ценную валюту; невозможность передать весточку родственникам за пределами Луганска. Вынесшие луганскую блокаду много говорят о бытовых проблемах войны, но молчат о погибших и раненых среди соседей и близких —  память пытается вытеснить пережитый ужас.

Сейчас город, еще не до конца оправившийся от войны, искренне наслаждается нищей, но относительно мирной жизнью. В Луганске, где остановились производства, и где продолжают отключать свет, воду и сотовую связь, заработали некоторые кафе и рестораны — в них сидят преимущественно вооружённые люди в разномастной одежде цвета хаки.

Фото: из личного архива
Афиша театра провокационной моды «Орхидея» и фото с показов.
«Слава к “Орхидее” пришла на следующий день. Как грибы стали появляться такие же театры моды. Но это были не театры моды, а балаганщина. Ни концепции, ни стиля, ни полноценной программы. Платья какие попало и прически на плойку накрученные. Они сразу же и развалились все, я даже не успел переименоваться в цирк провокационной моды “Орхидея”, чтобы не стоять с ними в одном ряду».

«Ополченцы», получающие в месяц порядка 15 тысяч русских рублей, превратились в самый состоятельный класс Луганска, его новую военную элиту, которую побаиваются. Луганские девушки мечтают о том, чтобы встретить ополченца из России, влюбить в себя, выйти замуж и уехать с ним отсюда подальше. В центральном парке Луганска под оркестр торжественно вальсируют нарядные пенсионеры, как будто у них День Победы. Местные шутят, что они — вторая по обеспеченности городская прослойка, потому что с апреля им начали платить пенсию (около 2 тысяч рублей в месяц), которой еле-еле хватает на еду.

Татьяна Литман пришла на интервью в вечернем платье ярко малахитового цвета и в перстнях. Она собирается в дом творческой интеллигенции «Светлица», где директор луганского Института Культуры и по совместительству автор-исполнитель Владимир Андриюк дает творческий вечер с исполнением собственных песен под гитару. Там ожидается вся оставшаяся в городе культурная элита.

Когда-то Андриюк, родившийся в Петропавловске-Камчатском, пробовался в группу «Лесоповал» (и по легенде даже сочинил мелодию к песне про белого лебедя на пруду), отбор не прошёл, но песен писать не перестал. События в Луганской области дали новый импульс его творчеству: он сочинил песню «Украина, проснись!», в которой взывал к небесам с молитвой защитить страну от цветных революций, и выступал с ней на всех антимайдановских митингах, проходивших в Луганске, а после провозглашения ЛНР стал директором Института Культуры (прежнее руководство института бежало в сторону Киева). Совсем недавно поэт-песенник ездил исполнять свой хит в Москву, где получил в подарок дорогую гитару из рук Геннадия Зюганова. Сейчас Андриюк пишет песни на духовные стихи иеромонаха Романа (Матюшина) — в Луганске поговаривают, что он скоро поедет их исполнять перед патриархом Кириллом.

«Мы все стали заложниками ситуации, — объясняет свою политическую позицию заслуженный работник культуры Украины Татьяна Литман. — Я остаюсь на своем месте — считаю себя не революционером и не предателем, а человеком, который честно исполняет свой долг. У нас,  работников культуры и искусства, высокая миссия: нести людям радость».

«Все очень страшно!»

Михаила Коптева на творческий вечер Владимира Андриюка не пригласили, да он бы и не пошёл. Несмотря на то, что дизайнер-монстр не вписывается в луганский истэблишмент, на вопрос, почему он не покинул город с началом боевых действий, он отвечает почти так же, как и Литман: «А куда ехать? Тут моя мама. Тут у меня квартира и друзья. Тут Валера — моя секс-рабыня. Тут гомики мои. Тут у меня всё».

А куда ехать? Тут моя мама. Тут у меня квартира и друзья. Тут Валера — моя секс-рабыня. Тут гомики моиТвитнуть эту цитату На следующий день после испорченного водкой интервью у ДК Ленина мы сидим в кожаных креслах в малогабаритной двушке Коптева на улице Коммунальная. В этой хрущобе он живет последние 10 лет. По сравнению с нищетой окружающего пейзажа (в подъезде на Коммунальной нет батарей — их сняли соседи-алкоголики, чтобы сдать на металлолом) у модельера — оазис благополучия: евроремонт, кондиционер, шкаф-купе, малиновый тюль, охряной кожаный уголок, кристаллы Swarowski на обтрепавшихся диванных подушках, а на тумбочке в спальне — книга «Стратегии гениальных мужчин».

За стаканом десертного вина Михаил Коптев рассказывает о том, что его хорошая жизнь закончилась с приходом войны. Как и областной Дворец Культуры цирк провокационной моды «Орхидея» работал до последнего, нёс людям радость. «Мы выезжали выступать в апреле 2014-го — в ночной клуб в Луганской области, — вспоминает Коптев. — Последняя поездка была уже под пулями. В мае нас приглашали в Киев на телеканал «Украина». Поезда ходили через раз. В эту поездку я уже не мог собрать моделей — все разбежались из Луганска кто куда. Пришлось брать в модели тещу. Ну как тещу — она мама моего любовника Пряника, и всё про нас знает. Поэтому я называю её «теща»».

В последний год Михаил Коптев свернул свою бурную пропаганду толерантности в Луганске — не устраивает показов и не проводит гей-вечеринок. Изредка делает вызывающие фотографии, которые возмутили бы Елену Мизулину и восхитили бы редакторов «Vice», и рисует новые эскизы нарядов.

Фото: из личного архива
В последний год Михаил Коптев свернул свою деятельность до редких фотосессий. «Фотосессии я делаю всё реже и реже. Последняя была полгода назад. Уже в Луганске была война, а я думал, что ж делать —либо жить, либо умереть. Обычно я моделей ищу по объявлению в газете. А тут как-то негра пьяного на улице зацепил. Ну что с ним делать? Я и говорю — мужик, давай фотографироваться».

«Я всю свою коллекцию перевёз к маме, — говорит дизайнер, облачённый в жилет и пиджак с принтом из игрушечных медвежат. — В одну из комнат её трехкомнатной квартиры я свез ящиков 50: рога, перья, шкуры, платья, шубы, головные уборы, обувь, чулки, носки, всякие недоделки. Мама видит, что я год уже ничего не делаю, и постоянно меня спрашивает: «Сынок, долго всё это будет лежать?». Уже собирается выкинуть. А я все ещё надеюсь, что снова сделаю шоу. Но меня уже такие мысли посещают: а что мне дал этот театр? Кроме проклятий «Пидор, гори в огне» и воплей «Где ты нашел этих проституток?» Зачем мне биться головой о стену? Тем более, что сейчас мы живем в эЛэНэРии. Опять завоняло социализмом и коммунистической партией. Скоро, как в России, в Луганске начнут преследовать за гомосексулизм и эротику. Я не смогу поступать, как раньше в Украине: твори, что хочешь, в рамках закона. А как я смогу без эротики продавать билеты на шоу?»

Уверенность в том, что военные власти ЛНР будут жёстко преследовать представителей сексуальных меньшинств, появилась сразу после провозглашения республики. Сначала пошли слухи, что гомосексуалистов будут расстреливать на месте. Потом обсуждали принятие строгого антигейского закона — называли даже дату. Местные геи не стали дожидаться репрессий — уехали кто куда: в Ростов и Воронеж, Киев и Крым. Радужная жизнь Луганска, в котором LGBT-активисты когда-то издавали журнал и собирались провести гей-парад, схлопнулась: гей-дискотеки, в довоенное время проводившиеся каждую неделю, прекратились, знакомиться можно теперь только через Интернет.

Особенно активно знакомятся ополченцы-москвичи. Ничего не боятся. Пишут: «Я такой же, как и вы, хочу попробовать»Твитнуть эту цитату Зато в этой жизни появились новые герои — ополченцы. «Особенно активно на сайтах знакомятся ополченцы-москвичи, — объясняет Коптев. — Ничего не боятся. Пишут: «Я такой же, как и вы, хочу попробовать». Среди них не только рядовые, есть и высокопоставленные. Кстати, мой жених пошел в ополченцы. Он там пока полторы недели. Звонит маме раз в два дня — связь-то у нас пропадает. Сказал, что ему выдали старую ментовскую форму с лампасами, потому что одежды не хватает. Отвезли их на полигон, учат палатки ставить — это всё, что я знаю».

В ополченцы в Луганске берут охотно, а идут туда от безысходности — работы в городе мало. «Мой принёс две какие-то справки о здоровье — его взяли в тот же день, даже медосмотр проводить не стали, — говорит Михаил Коптев. — А он бывший безработный — пьяница, наркоман и судимый. Ну типичная красотулька — среднестатистическая ополченка».
Отпив еще глоток вина, модельер начинает пересказывать жуткие истории о том, насколько беззащитны жители Луганска перед людьми в непонятной форме и с оружием. «Я каждую неделю слышу новую историю о том, как где-то снова «отличились» ополченцы. То  бронетранспортер въехал в магазин, то  «Урал» с солдатами врезался в маршрутку. Были жертвы, но об этом в новостях не передают или говорят, что просто авария — виновных нет. У меня на районе есть пивнуха возле дороги, оттуда ехали ополченцы на рогах — задавили двух женщин. Хорошо ими сейчас стали какие-то военные заниматься. Запрещают пить, а торгашам — продавать им бухло. А раньше был вообще беспредел».
Мишанечка, ты же девушка, которой будет в августе 46 лет. Как ты представляешь себе свое дальнейшее существование?Твитнуть эту цитату Стакан у Коптева пустеет стремительно — я не успеваю подливать. «Поверь, мужик, здесь все очень страшно! Все очень страшно! — с неподдельным отчаянием в голосе говорит он. — Это тебе только кажется, что я сижу здесь наглый и красивый в кожаных креслах и в шелковых рубашках. Богатые люди отсюда давно тиканули. Ждать, пока восстановится платёжеспособность населения, надо ещё пять лет, если не будет войны. А мне уже некогда ждать. Я всё время задаю себе вопрос: «Мишанечка, ты же такая девушка, которой будет в августе 46 лет. Как ты представляешь себе свое дальнейшее существование? Здесь то эСэСеРия, то лихие 90-е, то война, то эЛэНеРия…» А я пожить хочу и хорошо пожить, а когда мне жить?»

Я меняю тему и спрашиваю у Коптева, было ли ему страшно провоцировать окружающую среду в Луганске 90-х — не угрожали ли ему бандиты, не боялся ли он пострадать за свою инаковость?

Следы войны в Луганске.
«Когда начались военные действия, я тиканул пожить на недельку к друзьям в деревне под Луганском. Там тоже снаряды падали на голову. Разбивали людям крыши. Девушке из дома по соседству снаряд залетел в теплицу и не разорвался. Приезжали сапёры и говорят: “Мы не будем его никуда тащить, будем взрывать здесь”. А у неё там дом в двух шагах, и помидоры в теплице. Она говорит: “Не надо”. Так снаряд и торчит.
Мне тоже от выстрелов ночью штукатурка с потолка на лицо сыпалась. Но я не боялся погибнуть под обстрелом — не боязливый. Плохо, что света не было пару месяцев, и моя мечта нажраться помидоров с грядки не случилась. Не выросли помидоры — никто же не поливал ничего».
Фото: Денис Бояринов

«Гомофобия в Луганске всегда была, есть и будет. Но я парень не робкий, — отвечает Коптев, посасывая через соломинку вино. — В 1990-е бандиты регулярно подлетали к моей студии на иномарках. Когда у входа скрипели тормоза, мои девчонки кричали: «Миша, опять лысые лохи!» Я командовал: «Малолетки, бегом в гримёрку!» Тут вваливаются лысые и ко мне обниматься: «Мишаня, брат!» А я их в первый раз вижу. И сразу: «На тебе денег, вот эта поедет со мной  завтра в Италию». А я говорю: «Нет, она не поедет». Знаешь, я моделей никогда не продавал. Никогда! Оно же — дитё! Оно пришло ко мне в театр моделей — тянется к светлому. Лучше я поимею меньше денег, чем это дитё будет всю жизнь меня проклинать».

Одна девушка-даун, да еще и карлица, у меня действительно была моделью. Ее звали ЗинаТвитнуть эту цитату Рассказы о том, что Коптев эксплуатировал в своих эротических шоу несовершеннолетних, да еще и умственно неполноценных детей, трэш-дизайнер решительно опровергает. «Полностью обнаженных детей я никогда не показывал, — говорит он. — В самых откровенных сценах я использовал своих родственников — племянников и племянниц. Была, например, у нас такая сцена, где дикари несут на плечах палку, к которой привязан ребёнок. Одна девушка-даун, да еще и карлица, у меня действительно была моделью. Её звали Зина. Мы познакомились в маршрутке — она ехала с родителями. Я поговорил с её мамой и предложил, чтобы она с завтрашнего дня работала моделью. Объяснил ей, что у меня провокационная мода, и мне такой человек и нужен. Мать согласилась — мол, может чему-нибудь научится. Зина походку так и не выучила, но мне очень доверяла.

Еще до того, как она пришла к нам, я собрал всех девочек в круг и сказал им: «Не вздумайте на неё коситься, подхихикивать и шептаться. Потому что эти люди — очень ранимые». Был такой прикол — они собирались на море с родителями летом, когда у нас планировался выезд в клубы, так Зина отказалась ехать, сказала: «Я карьеру не брошу». О, боже, карьера ты моя! Сейчас она уехала в Германию с родителями на ПМЖ».

Михаил Коптев говорит, что у него никогда не было проблем ни с моделями, ни с их родителями, потому что он сразу объяснял им, чем в «Орхидее» придётся заниматься. «Главное для меня было — сформировать коллектив. Потому что мы на гастролях находились по 90 дней. Иногда ночевали в одной комнате. Всякое было. Поэтому было важно окружить себя девочками и хлопчиками, которые поймут, кто я и что я делаю. Не каждый выдержит ходить голым, не каждый выдержит ходить в костюмах, которые воняют. У меня была строгая дисциплина, бесконечные репетиции, штрафы за набор веса. Плюс ещё дурная слава: моих моделей всегда обсуждали: «Ах, это проститутки и наркоманки — нормальная так не выйдет!»»

Коптев отпивает ещё вина, «по-гречески» разбавленного водой, и вдруг отступает от темы: «Всем кажется, что я чудовище — но это неправда. Люди, которые кажутся чудовищами этому чудовищному миру, могут быть святыми. А люди, которые кажутся этому чудовищному миру святыми, часто оказываются чудовищами…» «Исчадие ада» в жилетке с игрушечными мишками вновь поднимает стакан: «Что-то я начал какую-то херню говорить. Давай выпьем за тебя, мужик!»

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Центр «Сёстры» Собрано 7 828 393 r Нужно 8 999 294 r
Гостевой дом Собрано 2 316 935 r Нужно 2 988 672 r
Всего собрано
363 488 982 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: