Чуть-чуть не считается

Помогаем
Центр «Сёстры»
Собрано
8 030 099 r
Нужно
8 999 294 r
Фото: Анна Иванцова для ТД

Слово «жертва» предполагает, что человек очень сильно пострадал. Но бывают травмы не телесные

— Я не знаю, что сказала мама диспетчеру, когда вызывала «Скорую», — Екатерина натягивает рукава кофты на пальцы, отпускает, вымученно улыбается. — Может быть, что у меня сердце прихватило. Врач спросил, что со мной случилось, почему я в таком состоянии. Я ответила, что меня чуть не изнасиловал хорошо знакомый человек. 

— А он как-то среагировал?

— Спросил: «А вы вообще в этом уверены?»

***

«Я знаю, что это неоднозначная ситуация. Я хочу рассказать о том, что произошло, но и свою анонимность сохранить хочу, — говорит Катя, когда мы договариваемся о встрече. — Понимаете, у нас действительно очень маленький город».

Прогулка по центру родного города Екатерины помещается в сорок минут неторопливым шагом.

Пока мы с фотографом ждем в небольшой кофейне, понимаем, что с анонимностью тут и правда сложно. Официантка весело болтает с людьми — за двадцать минут в кафе заходят ее однокурсница и несколько постоянных посетителей, которых она называет по именам. Поэтому, когда Катя приходит, мы идем во всемирную сеть американских закусочных, усредненную и безразличную, что в Нью-Йорке, что в небольшом городе Центральной России.

Екатерина выглядит моложе своих лет, она улыбается, достает небольшой блокнот, складывает на нем руки, открывает, закрывает, собирает волосы в хвостик и сразу их распускает, опять улыбается.

К концу разговора начинает слегка рябить в глазах от постоянных движений. Вспоминаю недавно прочитанную книгу о психических расстройствах, похожее описывается в главе про посттравматическое стрессовое расстройство. «Негативных изменений в мышлении и настроении», тоже свойственных ПТСР, у нее хватает.

Даже мысли не было

Пять лет назад, во время учебы в институте, Екатерина пришла в литературную студию. В городе ее хорошо знают, это своего рода местная достопримечательность. Знают и ее руководителя Н., поэта, писателя, самодеятельного режиссера и вообще человека творческого — в местной прессе обычно с такими публикуют интервью под рубрикой «лучшие люди нашего города». «Там интересные люди, и сам Н. человек тоже неординарный, он делает полезное и важное дело», — рассказывает Катя. В начале 2017 года она хотела привычно зайти пообщаться и заодно поздравить с Новым годом.

«Н. мне сказал, что на праздниках в университете его не будет, а потом навалится рутина, пригласил зайти домой, — говорит девушка и еще раз снимает и надевает резинку на хвостик. — Если честно, после нашего многолетнего общения у меня мысли не было, что все это может быть понято неправильно».

Когда слушаешь пересказ событийной канвы, представляется, что ты попал в вязкий, густой сон. В сцене мало действия, все тянется, герои совершают необязательные поступки, время приостанавливается. Екатерина подбирает слова, стараясь не оправдываться, но все время именно оправдывается:

«Он разлил алкоголь по бокалам, я сказала, что не хочу пить, но он погрозил мне кулаком. Наверное, я могла бы не пить, это все-таки была шутка. Наверное. Потом он начал укладывать меня на диван».

Наслаждаемся грудью

Все, время остановилось совсем. Секундная стрелка как будто бы попадает в желе и никак не может перешагнуть на следующее деление. Катя долго молчит, потом спохватывается и торопливо говорит:

— Шоком для меня, как ни странно, стали не приставания. Дико страшным оказалось то, что человек меня удерживает физически. Мои слова «пустите», «пожалуйста, не надо», «я не хочу» — для него ничего не значили.

Дико страшным оказалось то, что человек меня удерживает физически

— Он вас не слышал?

— Слышал, конечно, видимо, воспринимая это как своего рода любовную игру, «ой, милый, нет!» Ну я могла закричать, в соседней комнате лежал его больной родственник, соседи… Но я не закричала.

— Почему вы не закричали? Было неудобно или казалось, что еще не наступил момент, когда надо кричать?

— Я в такой ситуации была впервые, я вообще не знаю, когда наступает момент, чтобы кричать. Он меня не привязывал, дверей не запирал. Он просто укладывал и укладывал меня обратно на диван. Когда мы лежали, он дважды произнес слово «изнасилование», в шутку, конечно, он вообще довольно ироничный человек. Дескать, изнасилование, да, потом приедут менты, а пока мы наслаждаемся твоей грудью.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Екатерина

Потом Катя все-таки смогла встать с дивана, но мужчина схватил ее за пояс рубашки и потянул обратно. «Это было не больно, но грубо, вот тогда мне стало действительно страшно. Я почувствовала себя каким-то животным, которое тянут за веревку на шее или за поводок, рубашка расстегнулась, я оказалась раздетой, но смогла отбежать», — рассказывает она.

Я почувствовала себя каким-то животным, которое тянут за веревку на шее или за поводок

Катя привела в порядок одежду и стала вызывать такси. Н. ходил за ней и говорил: «Катя, Катя, Катечка, не вызывай такси, оставайся у меня, я тебя не трону!»

—Я говорила с диспетчером по телефону, а он продолжал ходить за мной и бубнить, а потом сказал: «Извини! Ну хочешь, я тебе дам роль?» Нет, вы представляете — он мне даст роль!
Катя резко смеется, смех обрывается.

— После, уже ночью, он мне написал: «Я правда не понимаю, при чем здесь я. Я же извинился!»

Расфокусировка

Курить за уличными столиками кафе, где мы разговариваем, запрещено, но всё равно все курят.

Рядком стоят ларек с микрокредитами, сотовыми телефонами и киоск с газетами, журналами и всякой мелочевкой. На первой полосе одного из федеральных изданий заголовок «Почему изнасилование 16-летней Дианы Шурыгиной разделило страну», второго — «Золотая Шкурыгина. Зэки взяли под опеку студента, осужденного за изнасилование Дианы». Екатерина говорит, что сомневается, относится ли она к жертвам изнасилования.

«Слово “жертва” предполагает, что человек очень сильно пострадал, а мои травмы не телесные. Но то, что я переживаю, наверное, близко к тому, что переживают изнасилованные. И я думаю: “Ну со мной же так нельзя!”»

За соседним столиком оглядываются и замолкают. Дальше Екатерина говорит тише:
«Наверное, не так важно, был ли вынужденный половой акт, чтобы признать себя жертвой насилия. Я представляю нападение хищника на живое существо, которое помусолили, а потом по каким-то причинам не стали есть».

Катя думала об обращении в полицию, хотя сразу понимала, что смысла в этом будет мало. Она рассказывает, как ее знакомую на этой же самой главной улице в девять вечера сгреб в охапку и куда-то потащил посторонний мужчина. Знакомая закричала, он отшвырнул ее в сторону и убежал, все это попало на камеры наружного наблюдения. В полиции девушку засмеяли и заявление не приняли. Через год ее позвали свидетелем — человека поймали, он оказался серийным насильником. Полицейских интересовало, совершались ли действия сексуального характера.

«Она говорит: “Именно сексуального характера нет”, а полицейские такие: “Ну очень жаль”».

На следующий день после случившегося Екатерина пошла на работу. Но нормально работать не получалось, мысли все время возвращались к случившемуся. Вечером она не смогла уснуть, на второй день тоже, на третий она сидела на работе и плакала в голос.

«Я все время об этом думала, все время это все было у меня в голове. Не одна мысль, очень много разных сопутствующих мыслей. Мне это мешало, я не могла концентрироваться даже на самых простых и обыденных задачах. Чувство страха прошло, пришло чувство, что случилось что-то непоправимое, что я потеряла контроль над собой и своей жизнью. Мне надо было свое состояние объяснить другим людям, а то, что произошло — вроде не тянет на серьезную причину».

Екатерина живет с родителями, через некоторое время она рассказала им о случившемся. Родители безоговорочно поддержали дочку, хотя сначала она сомневалась и даже боялась им рассказывать. Когда мама Кати позвонила в «Скорую», девушка почти не спала шестой день.

Я представляю нападение хищника на живое существо, которое помусолили, а потом по каким-то причинам не стали есть

Врач «Скорой помощи» измерил Екатерине давление и попросил поднять футболку. Она спросила, зачем, врач иронично заметил: «Хочу оценить, насколько велика ваша грудь». Девушка подписала отказ от осмотра.

Через фразу Катя говорит, что, вероятно, была не совсем адекватна из-за недосыпа, могла отвечать невежливо или резко. Она опять оправдывается и ищет оправдания другим людям, хотя ее мама подтверждает, что диалог звучал именно так, ей не показалось. Приехала вторая «Скорая», уже психиатрическая. Врач закрылась на кухне с мамой Кати, а в комнате с девушкой сидели медбратья, с которыми она пыталась поговорить. Те в диалог вступать не хотели. Когда врач вернулась, она немного пообщалась с Екатериной и вколола ей успокоительное.

«Она мне говорит: “Катя, ну ты же умная, хорошая девочка” — и в сторону: “Феназепама ей!”»

«Не муссируйте!»

Когда ты вызываешь «Скорую», но в больницу тебя не увозят, на следующий день нужно показаться врачу. Катя с мамой пошли в психоневрологический диспансер. В Катином городе это относительно современное заведение, есть и психотерапевты, и психиатры, в местном вузе — соответствующая кафедра. Есть даже специализированный суицидолог. Но психиатр, к которому пришла Катя, что с ней делать, не знал. Подсказала медсестра, сидящая в кабинете: «Да отправь их к Таньке, это же ее профиль». Психиатр обрадовался, созвонился с коллегой и отправил девушку на «анонимный прием». В рамках государственного учреждения можно поговорить с профильным врачом, но карта на пациента не заводится, разговор не фиксируется. Считается, что это помогает избежать стигматизации, ужаса, который испытывает современное общество перед психическими заболеваниями.

— Врач помогла?

— Чисто практически — да, она объяснила мне, что больничный заводить не стоит.

Получение прав, справка на оружие, контакты с работой — если у человека есть карта в ПНД, с этим будут проблемы. Даже если ты пришел на прием с депрессивным эпизодом или тревожным расстройством. Вообще-то, так быть не должно, предполагается, что система работает тоньше, разбирается, соблюдает конфиденциальность и врачебную тайну. Но — «у нас очень маленький город».

— А, собственно, по психологической травме что-то было сказано?

— Мне посоветовали сосредоточиться на работе, не муссировать. Вот это слово такое, — Катя криво усмехается. — Муссировать, неприятное, правда? Вы что, говорит, хотите это муссировать? Я сказала, что, конечно, нет.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Екатерина

Еще психотерапевт сказала: «Всем наплевать на твою проблему, кроме близких тебе никто не поможет. Подружки будут за твоей же спиной это все обсуждать». Она отказалась работать с девушкой, пока у нее так расстроена нервная система, и посоветовала довольно дорогие лекарства для укрепления сосудов и сердечной деятельности. Лекарства Кате колола мама, девушка потихоньку возвращалась к работе, уже из дома. Через три дня она вернулась в офис.

Всем наплевать на твою проблему, кроме близких тебе никто не поможет

Мама Кати недавно виделась с Н. Была презентация очередной книжки, он читал стихи, ставились номера, «творческий вечер проходил в теплой и дружеской атмосфере». После она подошла, представилась и сказала: «У девочки был нервный срыв. Все стихи, которые вы читаете, про Бога, про маму, про хорошие и прекрасные вещи — это же вранье!» Н. сказал, что не видит смысла разговаривать, мама Кати пожелала отличного праздника и ушла. Сама Катя узнала об этом, когда Н. написал ей сообщение в соцсети: «Спасибо за знакомство с мамой. Я пытался помочь тебе увидеть этот мир, а у девочки, оказывается, был нервный срыв. Девочка-то очень взрослая! Нечестно, Катерина Ивановна!» Катя написала, что про честность они поговорят в суде. И он, и она знали, что никакого суда быть не может.

Екатерина заканчивает работу в семь, в семь двадцать вечера она уже дома. Горячая линия Центра «Сестры» для переживших сексуальное насилие работает до восьми часов вечера, Екатерина прочитала об этом в интернете. Она зашла домой и набрала московский телефонный номер.

Всего и делов

Красиво было бы завершить сюжет хорошим финалом. Екатерине помогли квалифицированные психологи и юристы, она пережила травму и стала сильнее и лучше. Все любят хэппи-энды, потому что в жизни их почти не бывает.

Катя пока переживает свой опыт. Перечеркнуть его, перекрыть положительными эмоциями или попросту забыть не выйдет. Этот опыт всегда остается с 87% женщин и 13% детей и мужчин, которые позвонили по телефону доверия Центра «Сестры». Это всегда остается с теми, кто не знает этого номера или не находит в себе сил снять трубку и его набрать. Вопрос в степени компенсации травмы.

Катя описала свою ситуацию в паблике, помогающем жертвам насилия, и получила ворох комментариев «сама виновата». Их стерли администраторы группы, оставили «поддерживающие»: «Не общайтесь с ним, всего и делов-то», «Скажите, что у вас мужчина появился в жизни», «Это нужно просто забыть». Катя звонила на местный телефон доверия и говорит, что на другом конце провода собеседница просто расспрашивала про подробности и по-житейски ахала, утешая, что «все-таки не изнасиловал, и то хорошо».

«В принципе, “Сестры” были первым местом, где меня услышали, — говорит Катя и застегивает куртку под подбородок, наглухо. — Дело не в том, что у меня к кому-то есть претензии. Я просто думаю, что это история про наше общество, про нас и про то, кто может помочь человеку, если он остался один на один со своим страхом и болью».

***

Телефон доверия, по которому оказывается психологическая помощь, работает абсолютно бесплатно, вне зависимости от пола, возраста, прописки и гражданства звонящего. Собранные фондом «Нужна помощь» деньги пойдут на то, чтобы в течение года поддерживать деятельность «Сестер». Ваша помощь очень нужна!

Помочь

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта «Центр «Сёстры»» будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Пожертвование в пользу проекта «Центр «Сёстры»»

VISA, MasterCard, Яндекс.Деньги, QIWI, WebMoney Напомнить сделать пожертвование

Перевести для проекта Центр «Сёстры»

изменить

Личные данные

Выберите способ оплаты

Отправьте SMS на короткий номер: 3443 с текстом сообщения: SOS 49 500

«49» — идентификатор пожертвования проекта Центр «Сёстры», а «500» — сумма в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Услуга доступна для абонентов

Комиссия с абонента — 0%. Подробнее условия для абонентов
Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом банке.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Напомнить сделать пожертвование

Напомнить Напоминать сделать пожертвование в другое время
Материалы по теме

Помогаем

Центр «Сёстры» Собрано 8 030 099 r Нужно 8 999 294 r
Гостевой дом Собрано 2 444 595 r Нужно 2 988 672 r
Всего собрано
375 835 300 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: