Правила жизни бездомных: Татьяна Григорьевна, 54 года

Собрано
1 411 232 r
Нужно
1 350 566 r

Сбор средств окончен

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД

«Получила уже свидетельство о собственной смерти, оказалось, родные меня похоронили. Узнать, что ты умер, — большая неожиданность»

Я родилась в автобусе. Маме с отцом захотелось к родителям мамы поехать. И мама говорит: «Давай поедем, мне уже вот-вот скоро рожать придется».  Поехали и не доехали, родилась в маршрутном автобусе между двумя городами.

Я нелюбимая была. Мама меня не любила. С отцом мы были более дружны, но отец больше маму слушал.

Отец у меня шофер-дальнобойщик, в детстве я постоянно с ним в командировках была. Путешествовала. И в аварию с ним даже попала однажды. У меня есть два брата, но с ними разница большая. С младшим вообще 20 лет, а со средним семь.

У меня в детстве никакой мечты не было, кем стать. Я играла на аккордеоне, но он мне не очень по душе был, это маме хотелось. Мне по душе был спорт, легкая атлетика. И я в ней продвинулась. У меня тренером Юрка Седых был. Но потом не получилось, и эта мечта отпала.

Приехала я сюда с Украины давно, в 1979 году. Я училась здесь в Университете целлюлозно-бумажной промышленности, но на третьем курсе бросила и пошла работать. Я хотела в Петербурге остаться. Работала, снимала жилье. Все было нормально, пока я не получила травму. У меня перелом шейки бедра. На работу с костылями меня никуда не берут.

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
Татьяна на фоне одной из стен своей комнаты

Моя главная промашка в том, что я паспорт вовремя не поменяла.

Банально по улице шла вечером, поскользнулась и упала. Прохожие меня до дома дотащили, это близко было. А на второй день вызвала «Скорую» и поехала в травму. Они сделали снимок колена — оно опухшее было. Я говорю: «Отдает в бедро!» — они отвечают, что так бывает. На колене была трещина. Поставили мне гипс. А рентген бедра не делали. Через месяц сняли мне гипс, а встать я все равно не смогла. Мне повторный рентген сделали, и оказалось, что сломана шейка бедра. Если бы это все в тот же день узнали, то я бы сейчас, может, уже сама ходила. И операцию бы, скорее всего, мне бесплатно сделали, потому что это срочная медицинская помощь. Но врачи проморгали, и я уже третий год с костылями.

Случайно в толпе в УФМС мне кто-то стал говорить про «Ночлежку» на Боровой. У меня тогда еще не доходило до того, что ночевать негде, я просто занималась гражданством, а потом уже, когда все это случилось с ногой, вспомнила и поехала на Боровую. Получилось так, что мест не было, и они меня отправили переночевать в палатки на Черную речку. И вот оттуда меня сюда взяли в Покровскую общину. Я здесь уже два года.

В «Ночлежке» мне юрист Вячеслав помогает делать документы. Без его помощи я бы с документами вообще никогда не разобралась. Получила уже свидетельство о рождении и свидетельство о собственной смерти, оказалось, родные меня похоронили в 2001 году. В утопшей женщине узнали меня. Узнать, что ты умер, — большая неожиданность.

Мне нужно решение суда о том, что я жива. Судебный процесс длится уже полгода

Я не общалась с родителями много лет. Узнав о собственной «смерти», я написала им письмо, что жива, и получила ответ: «Не звони, не пиши, мы тебя знать не знаем». Лет десять назад это было. Мне сложно понять, что там произошло. Может, кто-то оговорил, может, правда женщина утопшая на меня была похожа. Не хочу об этом думать.

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
Татьяна

На Украине у меня оставалась двухкомнатная квартира, дом бабушкин с огородиком… Есть что делить, в общем.

Мне нужно решение суда о том, что я жива. Судебный процесс длится уже полгода. Заминка здесь в судье. Она не дает мне решение суда, что я жива. «А мы не знаем, кто там похоронен!» А я-то здесь причем? Просто дайте мне бумажку о том, что я жива. Я без этой бумаги паспорт не могу получить. 

Операцию мне бесплатно не сделают, я ведь гражданка Украины. На нее нужно много денег. Она стоит 150-200 тысяч.

Я много лет работала в магазине, и мне нравилась моя работа. Самое смешное, что я все это время работала с украинским паспортом и даже санитарную книжку по нему получала. До 2014 года никто к моему паспорту не придирался.

Ответы с Украины теперь намного дольше идут. Свидетельство о рождении почти полгода оттуда шло, например. Может, с судьей что не ладится из-за того, что я с Украины? Но в глаза никто не высказывает.

Мы писали кассационную жалобу, чтобы нам сменили судью. Но перед этим надо все-таки решение получить. Я заходила, а она говорит: «У меня времени нет». С 24 сентября! Полгода уже!

Мужчина, с которым я жила в гражданском браке довольно долго, а потом рассталась, когда узнал, что я попала сюда, стал ко мне приезжать, навещать, он помогает мне, привозит сюда подарки для всех. У меня есть надежда, что он меня к себе заберет. Все-таки время к старости идет и у него, и у меня. Люди мы не чужие.

Когда я жила на Черной речке в доме для бездомных, мне повезло там на охранника Сашу очень. Он меня поселил в комнату с ребятами, все ребята — я одна, но уживались хорошо. Ребята добрые были. Там очень пожилой мужчина был — Васильевич, и он говорит: «Ребята, вышли!» — ну, чтоб я умыться спокойно могла, переодеться, свои причиндалы сделать. И вот они долго с Сашей обо мне разговаривали, и говорят, поедем, там чисто, душ. Сюда привезли. Я там месяца два была всего лишь.

в истории с семьей копаться не хочу. Если так поступили, значит, так хотели

Вы знаете, из восьми бездомных, с которыми я на Черной речке в комнате жила, один только пьющий был. Все остальные с непростым прошлым, что и пили, и так далее, но сейчас уже не пьют в основном. Просто так туда не попадешь, как говорится. Ну, вот я из-за документов. Но и я не скажу, что не выпивала. Но я все-таки домашняя и первое время я их как-то боялась, а потом привыкла и бояться перестала. Они же такие же люди. У всех есть свое что-то сокровенное в прошлом. У кого-то дети и семьи остались, друзья. Некоторые даже общаются с родными и друзьями. К некоторым приезжают и туда. Некоторые растеряли всех. Но вы знаете, если немного придерживаться порядка, то со всеми общий язык можно найти.

За два года, что я здесь, очень много людей уже отсюда ушло, и со многими я поддерживаю связь, перезваниваемся. И вы знаете, неплохо многие живут. Выбираются.

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
Татьяна

К нам раз в неделю приходит врач из Боткина, Анатолий Евгеньевич, давление меряет, подлечивает нас, кому что. Вот мне насадки принес на костыли… Я ему говорю: «Вылечите меня!» Он говорит: «Получи сначала бумагу какую-нибудь, будем думать!»

Сюда волонтеры приходят. Одна взяла мою автобиографию, сфотографировала меня и сказала, что поставила меня на очередь на бесплатную операцию. Уже полгода там я у них на учете стою. Она говорит: «Не бойся, все сделаем!»

Хотелось бы уже начать ходить, устала я очень от безделья. Я тут (в Покровской общине) думала организовать ручной труд, что-нибудь всем руками делать, но не поддерживает начальство. Зато у нас здесь приходит преподаватель: мы рисуем, она выставки нам устраивает здесь. Я сейчас рисую военную технику в Москву на выставку, но это единичные заказы.

Они здесь религию не навязывают. Хотим — исповедуемся, хотим — нет. Но многие крестятся здесь. С религией легче, конечно, веришь в Божий промысел, и не так страшно.

Мне очень на людей везет. В УФМС, например, мне чудная женщина попалась. Говорит, давайте паспорт, а мы вам все поможем, все сделаем, поставим на гражданство. Но паспорта-то у меня нет! А еще я тут с женщиной познакомилась — она мне очень помогает, она была здесь соцработником раньше, но теперь уже здесь не работает, а мне по-прежнему помогает.

Фото: Валерий Зайцев/SCHSCHI для ТД
Татьяна с соседками по комнате

Я когда работала, у меня было свободное время. Если бы я могла в прошлое вернуться, я бы в это время волонтерить стала. Помогала бы таким же людям, как я сейчас. В те же больницы бы ходила: туда же тоже приходят волонтеры: помогают, моют, ухаживают за людьми. Или с документами кому-то помогала бы, например… Вот смогу сама ходить и буду что-то такое делать, причащусь к этому.

Я бы, наверно, путешественником стала, если бы выбор был.

Я не хочу на Украину. И в истории этой с семьей копаться не хочу. Если так поступили, значит, так хотели. Они и так мне много хорошего дали, честно говоря. Вырастили, я и благодарна. А в жизни всякое бывает.

Самое страшное — это когда ты сам за себя не можешь ничего решать, когда ждешь от кого-то решения и как будто к полу приклеен и двинуться никуда не можешь. Я действительно как мертвая, меня по бумажкам нету. И сделать ничего не могу!

В Петербурге 60 тысяч бездомных. Организация «Ночлежка» помогает многим из них восстановить документы, получить медицинскую помощь, временную крышу над головой, социальные работники «ведут» бездомных и помогают им написать запросы на помощь, найти одежду, работу и дом. 

Наши 100, 200 или 500 рублей позволят «Ночлежке» дать шанс на новую жизнь большему числу людей. Очень важно, чтобы это были регулярные ежемесячные пожертвования. Пожалуйста, оформите их прямо сейчас. Спасибо!

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 837 847 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: