«Как муж с тобой такой жить будет?»
Валерия Пичугина, 26 лет, Санкт-Петербург
В сварку я пришла потому, что устала от творческих закидонов. Я же училась на звукорежиссера, работала «помогатором» в театре. И так, признаться, меня все это за… мучило, что захотелось работать какую-то осязаемую работу. И видеть ее результат. А потом к нам в театр пришел дяденька-сварщик, он варил для детского спектакля паровоз. Я попросила попробовать, и — ого! — мне стало интересно.
На самом деле к этому вело все. Мой дедушка по папиной линии в молодости был кузнецом на заводе. Бабушка по маминой линии, когда я в очередной раз металась, советовала: «Может, тебе попробовать поработать руками? Выучиться хоть на сварщика?» И вот я нашла курсы и выучилась на сварщика. И теперь бабушка говорит: «Зачем же я тебя надоумила? Это же так вредно!»
Отчасти она права: профессия вредная, после какой-то особенно пыльной, грязной работы я кашляю так! «Проклятые рудники!» Потом ожоги. Поначалу от искр шарахаешься, потом перекрестил подпалину — и вроде как рассосалось. Запомнился и момент, когда я схватилась за только что сваренную деталь.
Но у других, конечно, бывают истории и покруче… Один мужик чет резал «на обезьяне» (циркулярная пила на профессиональном сленге. — Прим. ТД), диск лопнул, отлетел и отхватил у него кусок носа. У мужика болевой шок, сидит такой, спокойный: «Случилось че?» Начальница ему: «Нормально все, сейчас врачи приедут». — «А дайте зеркало». — «Не надо тебе зеркало. Нормально же сидим!» Но закончилось все хорошо: пришили ему нос, стало почти как было.
Зная все эти истории, технику безопасности я стараюсь соблюдать. И особенно беречь спину — я себе уже ее тяжестями срывала. Теперь ношу ортопедический корсет и включаю креативное мышление: ищу способы перевернуть то, что я варю, с минимальной нагрузкой.
Тружусь сварщицей я уже три года. И это у меня седьмое место работы. И самое клевое — у меня тут свобода, кофе, творчество, хороший коллектив и за соточку зарплата. А на первом месте были картины из жизни пролетариата. Представьте себе настоящий завод. В полночь (у меня была еще одна работа, на компьютере) я ложилась, в пять подъем. Зима, метель, Петербург Достоевского. Ранним утром к метро тянутся колонны работяг. И среди них я.
В 7:30 начинается смена. Мое сварочное место было у старого деревянного окна. Кто-то до меня напихал в щели картонок, но это ничего не решило — было очень холодно. Перекур по звонку. Обед полчаса и тоже по звонку. Десять минут я ем, двадцать сплю.
Делала я тогда однообразные вещи: консольки для полок, уголки с ребром жесткости и п-образные или х-образные ноги для столов. Вначале это интересно, потом можно уснуть. Ну и платили там мало. На втором месте работы я делала лофтовые перегородки с остеклением и крутящиеся двери. На третьем и четвертом — мебель. На пятом — водонагреватели, баки из нержавейки. На шестом — снова лофт. А сейчас седьмое место — оснастка для станков ЧПУ.
С тех пор как я стала работать сварщицей, мир мой изменился: я везде вижу швы и, если они плохие, пытаюсь понять, что пошло не так. Сварщик лепила или заказчик пожадничал?
Работаю я со всеми типами сварок, но хочется делать больше и больше. Мечтала бы поварить титан, поработать с редкими сплавами и на высоте. А может, даже под водой.
Помимо основного производства, у меня теперь есть и добавочное — канал. Веду я его давно, но бахнул он год назад. Причины объяснить не могу — просто увидела, что пошли ко мне какие-то люди. Ну ок, значит, надо их не разочаровать. Хотите мемы про завод — будут вам мемы. Только не про сварку борща и не про шов альденте — эти я уже слышать не могу!
А что касается тем для роликов, то их подбрасывает жизнь. Ну вот, допустим, цена моего лука, типа как снимают на Патриках.
Начнем с того, что я работаю на производстве, где мне могли бы купить одежду с сильной защитой за много денег. Но она мне не нужна: я редко варю полуавтоматом. Поэтому хожу в своем. Итак. На мне старые кроссовки, которые я когда-то купила тысячи за три и по улицам они свое уже отходили. Далее штаны — от парня достались. Он их порвал и хотел вероломно выбросить, но пролетарии так не поступают. Футболки мне обычно дарят. Толстовка с биографией — поджогами и пятнами — подгон с блога. Я написала: «Есть у кого-то старые дырявые толстовки, присылайте для цеха». Люди присылают. Ну и перчатки. Их нам выдают на работе, нормальные будут стоить тысячи две. И последнее, самое дорогое, — маска. Она стоит 12 тысяч, но мне прислали ее на обзор. Итого сколько вышло? Нисколько? А, носки же не посчитала! Носки стоят 200 рублей. Их я купила сама.
Помимо канала, у меня есть чатик сварщиц. Он родился спонтанно: я предложила девчонкам объединиться, чтобы поддерживать друг друга, решать рабочие вопросы. И вначале в нем было 10 человек. А сегодня 165. Говорим там обо всем. Про рамсы с коллегами, экипировку, как делать контент. И помогаем друг другу, конечно. Если кто-то уволился и ищет новое место, к примеру. Или наоборот — мне в директ пишут заказчики: «Валерия, не могу найти толкового сварщика, может, у вас кто-то есть?» А у нас кто-то есть. Если заказчик, конечно, нормальный.
Ну и историями мы делимся. Порой читаешь такое, что волосы дыбом. Из недавнего: девочка жаловалась, что на работе к ней пристает мужик. Ей 20, а ему 45. И он как-то так все заворачивал, как будто это она на него вешается. И мы решали в чате, что можно сделать, чтобы не навлечь на себя беду. Потому что, если ты посоветуешь рубануть его по шее палкой, тебя потом сдадут в полицию или уволят. Поэтому мы выбрали дипломатичный путь — придумали, как нашей девочке правильно донести проблему до руководства. Начальство приняло адекватную сторону и поговорило с мужиком. Он отстал.
Но вообще эти истории — частое дело. Я даже ролик снимала про всю эту кринжатину: и «женщина, вари дома борщ», и «как муж с тобой такой жить будет», и эти сальные шуточки, подкаты. А ты же попадаешь, как правило, на мужскую территорию. И поначалу думаешь: «Ну, может, у них так принято и я шуток не понимаю?» Вот мы в чате и решаем, кажется нам или не кажется.
И кстати, я могу похвастаться, что иногда мне пишут люди, не только девочки, но и мальчики, которые, посмотрев мой канал, стали сварщиками. Человек пять уже таких было. Но я всегда их предупреждаю, что очень многого поначалу ждать не надо: вы будете, скорее всего, работать в не очень хороших местах и за мало денег, но и это норм — вам надо понять, как все устроено. А потом начнутся места поприятнее и работа поинтереснее.
А я сама, когда пришла в сварщики, получила еще и новый день рождения. Он у меня 22 мая, а День сварщика — 29-го. Мы это совмещаем, и получается такое комбо, в котором дарят экипировку или инструменты. И это ровно те подарки, которых я жду.
«Дергаться сильно нельзя: ты подвешен»
Алина Мирзоназарова, 21 год, Краснодар
Я — лягушка-путешественница со сварочным аппаратом. Работаю вахтами и много где уже в России варила. Когда я только поступила на сварщицу, не думала, что меня захватит эта профессия, но сегодня это так. Сейчас я в Москве и обучаюсь на новый вид сварки. Теперь это аргон.
Сварщицей я стала потому, что так сложились обстоятельства. Меня вырастил папа, мама написала на меня отказ, когда я была совсем маленькой. Папа учил меня всему, от установки забора до вышивания. Самые мои яркие воспоминания из детства: как мы кладем шифер, строим сарай, колем дрова, пилим, режем… Наверное, поэтому в офисе я себя не представляла. Можно было поступить в творческий вуз, но у папы к тому времени появилась новая семья, в ней двое детей — денег не хватало, пришлось пойти на сварщицу.
Учиться в колледже мне было непросто, приходилось еще и работать, я очень уставала. Но после первой практики, когда меня — единственную девочку — нахвалили, я поняла, что все не зря.
После учебы устроилась на завод, там меня научили азам лазерной сварки и полуавтомату. Так я расширила свои возможности, и в 19 лет у меня уже было хорошее резюме, я могла искать нормально оплачиваемую работу. Так начались мои вахты, на которых за последние два года у меня было, наверное, все, от кронштейнов до радиаторов. Скоро я начну варить трубы теплотрассы.
Работа с металлом захватывает. Мне иногда даже кажется, что он — живое существо, со своим характером, настроением, с ним можно найти общий язык. И процесс сварки — это ужасно интересно, как кино. Наверное, поэтому я и начала снимать для тиктока ролики и вести свой телеграм-чатик.
Когда я была на заводе, получала 40 тысяч рублей. Сейчас на вахтах зарабатываю 200 — и это трудные деньги. Потому что часто мы варим на морозе, в неудобных позах, на высоте. Год назад, когда я как раз работала на вышке, мне в штаны (не спрашивайте как, не знаю) залетел кусочек раскаленного металла и пожег ногу. Это очень больно, но дергаться сильно нельзя, надо терпеть, ведь ты подвешен. К счастью, обошлось только шрамиком. А вообще, работа у нас травмоопасная: даже в защитных очках что-то может прилететь. У меня уже несколько раз врачи вытаскивали металл из глаз. А «веснушки» — куча мелких ожогов по телу — это отличительная примета сварщика.
Одна из серьезных проблем у меня на работе — мужчины. Сейчас наконец я нашла хороший коллектив и выдохнула. А до этого во мне видели кусок мяса — хамили, грубили, не соблюдали субординацию, пытались за мой счет поднять себе самооценку, приставали… Поэтому я выработала систему защиты. Как только что-то подобное случается, надо сразу давать отпор: идти к начальству. Если ничего не решается, менять работу.
Благодаря сварке я очень изменилась. Даже внешне — я от природы худенькая, а тут надо часто что-то таскать. И я пошла в спортзал, чтобы набрать мышечную массу. За год окрепла, подтянулась. Еще иначе стала смотреть на жизнь. На вахтах я часто встречаю мужчин, которые работают как проклятые, чтобы прокормить семьи. А дома это не ценят и постоянно поднимают ставку: давай, давай, давай… Так может вести себя только тот, кто не был на нашем месте. Я от мужчин ничего не требую. Зарабатываю сама и деньги не разбрасываю. Помогаю младшей сестренке, которую очень люблю, и отцу. С первой зарплаты, помню, подарила папе хороший телефон, чтобы всегда быть с ним на связи.
«Если честно, я за тебя боюсь»
Светлана Спирина, 28 лет, Барабинск
Я из маленького городка в Новосибирской области. У меня хорошее образование, я фототехник и фотохудожник, есть и второе — высшее педагогическое. Но поскольку работы у нас мало, я все время была в торговле и вот однажды, сидя в табачном магазине, подумала: «Это что, мой потолок?»
Примерно такая же история была у моей тети, и закончилось тем, что она уехала на вахту в Нижневартовск, устроилась там на завод и переучилась на сварщика. Я решила поменять слагаемые местами — вначале переучиться, а потом, если здесь ничего не получится, ехать.
Главное, что дал мне сварочный аппарат, — интересную жизнь. На учебу я ездила в соседний город, а за рабочим столом время проходило быстро. Я постоянно что-то по сварке читала, вникала в химические и физические процессы. И у меня был увлеченный преподаватель — он даже один раз принес из дома современный сварочный аппарат, чтобы мы смогли поварить не только на советском оборудовании.
Руки у меня почти опустились только после учебы, когда я искала работу, а мне везде отказывали: «У нас для девочек условия не подходят». Или прямо говорили: «Женщин на производство не берем!» Все это происходило по телефону, тогда я решила не звонить, а ходить: сложно игнорировать человека, стоящего на пороге. Так и устроилась в вагонное депо и счастливо отработала два года. Но недавно попала под сокращение. Сейчас я в поиске нового места.
В вагонном депо я получила крутой опыт: варила на вагонах, под вагонами, различные заплатки или странные конструкции, которые при желании можно было бы выставить в галерее современного искусства. Но главной моей задачей был ремонт. Если объяснять на пальцах, то у вагонов есть автосцепное устройство — за счет него они крепятся друг к другу. А в этом устройстве — механизм, внутри которого что-то от времени стирается, ломается. Слесарь устройство разбирал, а я делала в нужных местах наплавы. Потом наши приведенные в порядок вагоны везли грузы по России и не только.
Эта была интересная работа — с творческими задачами, с поиском новых решений, потому что детали мы часто создавали из подручных материалов. И я приобрела душный навык — сварка проволоки три миллиметра электродом сечением пять миллиметров. Это ювелирная работа, которой можно гордиться. Сегодня хочу выучиться ковке и освоить художественное направление.
Из плюсов моей работы: от природы у меня проблемы с концентрацией, но на сварке мне не приходится прилагать усилия, чтобы сфокусироваться на задаче, — я беру и делаю. И долго не устаю. Еще здесь можно постоянно расти, пробовать что-то новое. И нет потока людей. Бывает, правда, что тебя не принимает коллектив, но мне повезло. И с коллективом, и с мужем. Он блогер, пересказывает сериалы — мы с ним всегда понимали друг друга. И он меня поддерживал. Но когда я уже собирала документы на завод, сказал: «Если честно, я за тебя боюсь». — «Э, ну как?! Я же только на твоей поддержке все это и провернула!»
Говорил он так из-за условий труда, из-за травмоопасности, хотя у меня на сегодня, кроме маленьких ожогов, ничего не было. Так что эта профессия стала любимой, и я в ней остаюсь. Если новую работу поблизости не найду, поеду на вахту. Зарплата в вагонном депо у меня была 33 тысячи рублей.
Что дала мне сварка? Я стала намного счастливее и спокойнее. И наконец-то могу что-то для этого мира сделать. Даже в том же депо — я ушла, но сваренные мной ограждение для лестницы и шлагбаум остались. И ездят вагоны, и работают мои детали. И все это может людям еще полвека служить.
«Когда я все сделала, глажу свежие швы»
Анастасия Тихомирова, 25 лет, Ростов-на-Дону
Я сварщица четвертого разряда — это что-то среднее между начинающим сварщиком и профи пятого-шестого разряда. Там работают с высокоуглеродистыми сталями, экспериментальными сплавами и делают подводную сварку.
Сварщицей я вначале быть не хотела. Но на проводницы набор был уже закрыт. И мама посоветовала: сварка лучше, чем повар, повар с годами в дверях будет застревать.
На первом курсе техникума мы были еще детьми. А дети бывают злыми. И мне, одной девочке в группе из 20 парней, было непросто: я постоянно слышала про неженское дело и куда я лезу. Поэтому решила стать лучше их. Приезжала раньше всех и оставалась в сварочном цеху до последнего. В итоге у меня действительно стало получаться лучше, чем у парней. Я стала старостой, меня зауважали, и началась совсем другая жизнь.
Каждый год я принимала участие в профессиональных конкурсах — в силу неопытности звезд с неба не хватала, но стабильно получала грамоты. Это давало мне бонусы в учебе.
Но главный мой бонус — пришедшая во время практики любовь к сварке. Каждая мелочь, деталька, фигурка, конструкции, которые мы варили на занятиях, — все приводило меня в восторг: «Ого, это я так могу?!»
После колледжа я устроилась в «Ростовэнергоремонт». У нас большие объекты: ГРЭС, ТЭЦ. Работа сложная и ответственная. Допустим, дают нам наряд — в водонагревательном котле поменять фронтовой экран, это 33 трубы по 7,5 метра. И 66 швов. Но до швов надо убрать изоляцию, снять старые трубы, зачистить, сделать монтаж новых труб. И только потом начинается именно сварка. За 12 часов работы я могу сделать 10–15 стыков. Еще все это надо проверить, подтянуть…
Я выкладывалась на 200 процентов и через год и шесть месяцев выгорела. Ушла, но вдруг поняла: нет, без этой работы я уже не могу. И коллектив у меня поддерживающий. Вернулась.
Сейчас я сварщик дежурной бригады. Мы приезжаем на разные объекты и выполняем задания. Еще в бригаде два слесаря, мастер и опытный сварщик, Валентин Васильевич, ему 73 года. Он помогает мне на сложных работах. Или, когда мне страшно лезть варить на высоту, страхует. Валентин Васильевич очень хороший человек, относится ко мне по-отечески, называет Настенькой. Но и другие мужчины в коллективе тоже относятся ко мне хорошо. Не дают поднимать ничего тяжелее сварочного аппарата. Хотя он у меня как-то весил 12 килограммов. Я попросила поменять и теперь хожу с аппаратом размером с дамскую сумку. С травмами тоже, тьфу-тьфу, пронесло. Ну может, один раз «зайчиков схватила» — ездила в больницу капать глаза.
За эту работу платят мне по меркам нашего города хорошо — 70–75 тысяч рублей. Плюс от своего предприятия я заочно учусь на инженера. Надеюсь, что дорасту здесь до мастера. Надо же доказать окружающим мужчинам, что мы не слабый пол?
Больших достижений у меня пока нет. Но есть важные дела. Через трубы, которые я варю, люди получают свет, тепло и воду. И когда я еду мимо объектов, на которых работала, и вспоминаю, как это было, что-то во мне происходит. И я жалею, что не могу рассказать и показать это все маме. Когда я была на третьем курсе, она умерла.
Но я не одна, у меня есть близкий человек и профессия. А самый приятный момент в ней — это когда я все сделала и глажу рукой свежие швы. С одной стороны, проверяю, чтобы они не протекли, а с другой… Ладно, я просто отношусь к своей работе с нежностью.