Фрески дальнего следования
В 2024 году в Саратове начали сносить вокзал, чтобы построить на его месте новый. В процессе демонтажа под пластиковыми панелями на стенах здания обнаружились гигантские росписи, сделанные местным художником еще в конце 1970-х. Чтобы их снять, требовалось большое количество рабочих рук, и строительная компания, несомненно, уничтожила бы росписи, если бы жители Саратова вдруг не проявили настоящий героизм
По всей России то и дело находят панно и мозаики советского времени — разного достоинства и ценности. Их судьба зависит от того, в чьи руки они попадут. Некоторые активисты стараются сохранять и оберегать их как культурное наследие. Иногда эти усилия приводят к громкому успеху, но чаще — в никуда.
Эта история началась осенью 2024 года, когда в Саратове сносили железнодорожный вокзал. Здание собрались расширить — старые конструкции этого не выдержали бы. Новый вокзал хотели частично открыть в 2025–2026 годах, однако вскоре саратовцам стало ясно, что план меняется. Власти по ходу дела обсуждали, как будет выглядеть новое здание, корректировали бюджет и даже повторно отдавали проект на госэкспертизу. Все как всегда.
В начале 2025 года один из архитектурных каналов Саратова опубликовал семь снимков полуразрушенного вокзала. Некоторые комментаторы отозвались скептически: «Не понимаю, зачем начинать новый проект, когда здание оперного театра консервируют. Потом так же с вокзалом поступят?»; «В Саратове действительно что ни масштабный проект — так долгострой. Уже правда раздражает».
В городе действительно скопилось несколько долгостроев. Среди них театр оперы и балета, с которого во время недавней метели еще и снесло крышу. Продолжают класть рельсы для обещанного еще в 2013 году скоростного трамвая: он уже даже вышел на маршрут, но почему-то постоянно опаздывает или встает. Перестраивают особо охраняемую природную территорию городского парка, переданного мэрии, где из-за конфликта с новыми владельцами были вынуждены отключить уличное освещение.
Но за вокзал в Саратове переживают особенно сильно: под каждой публикацией о нем в городских каналах появляются взволнованные комментарии с десятками реакций. Дело не только в том, что вокзал приходится использовать для прибытия в город и отъезда из него. Через этот узел, например, лежит пешеходный путь из одной части города в другую.
Сейчас на месте демонтированного здания вокзала с нуля строится новый. По последним данным, он должен быть сдан осенью 2026 года. Процесс контролирует в том числе председатель Госдумы Вячеслав Володин, начинавший свою карьеру именно в Саратовской области. А вот кто контролирует судьбу росписей, которые внезапно обнаружились на стенах старого вокзала, и что с ними будет, никто толком не понимает.
Красота под пластиком
Как рассказали «Таким делам» саратовские активисты, примерно с лета 2024 года, еще до начала демонтажа, им стало известно, что на вокзале есть какие-то росписи, которые «мало кто видит и мало кто помнит».
Росписи принадлежали кисти местного художника Юрия Валькова. На стенах вокзала он выполнил серию «Наши великие земляки». Под земляками имелись в виду писатели Радищев (по одной из версий, провел детство в Саратовской губернии) и Чернышевский (родился в Саратове), генетик Вавилов (умер в саратовской тюрьме), космонавт Гагарин (приземлился в Саратовской области). Были там изображены и другие земляки — современники самого художника: работники станции «Саратов-1», в том числе девушки-кассиры. С 1990-х вся эта красота была скрыта под пластиковыми панелями, которыми вокзал обшили во время «евроремонта». Пока здание не начали сносить, никто про эти портреты даже не вспомнил.
Крепкий советский художник Юрий Вальков жил и работал в Саратове около 20 лет, вплоть до конца 1970-х. Здесь он окончил художественное училище и продолжил творить: трудился над книжной графикой, создавал линогравюры. Но больше всего Валькова увлекало монументальное искусство. Его произведения украшают сразу несколько знаковых зданий в центре города. Фехтуют и прыгают с вышки ребята, изображенные на дворце спорта «Юность». На стене бывшей телефонной станции выложена мозаика с Лениным, на фасаде правительства Саратовской области красуется масштабное панно «Освобожденный труд».
Однако у фресок на вокзале особая ценность. Историк культуры, кандидат исторических наук Ольга Головина отмечает, что росписи Валькова имеют большое значение сразу по нескольким причинам.
«С одной стороны, это типичная проекция ценностей своего времени, часть ансамбля визуальной культуры 1970–1980-х: слаженный труд рабочих, служащих, первооткрывателей и ученых ведет к процветанию общества, — говорит Головина. — С другой — у этих росписей есть уникальные черты. Например, образ Гагарина, которого наиболее часто изображают погрудно в скафандре либо как летчика в парадной форме. На саратовской фреске он на руках у благодарных жителей земли, в полный рост. Необычно и обращение к образу Вавилова — знаменитого генетика и селекционера, репрессированного и погибшего в саратовской тюрьме. Эти фрески не просто соцзаказ, а мастерски визуализированная мечта о настоящем, в котором нашли свое признание и реализацию гении прошлого, связанные с местным контекстом. Причем независимо от их отношений с властью. У нас есть шанс сохранить и эту фреску, и эту мечту».
Без света и отопления
Как уже было сказано, в 1990-е годы великая мечта на 35 лет ушла под пластик. Даже дочь художника Лада Валькова узнала о работе отца случайно — за полгода до начала сноса вокзала.
«Железнодорожники пригласили на совещание, показали фрагменты росписи. Сохранившаяся живопись стала для меня сенсацией», — делилась Лада Юрьевна с отраслевым изданием «Гудок».
Когда портреты снова показались на свет, Валькова начала искать, кто мог бы грамотно снять их со стен старого здания, чтобы сохранить. Свои архитекторы и реставраторы в Саратове, конечно, есть, но в этой ситуации требуются специалисты узкого профиля.
В конце концов Лада Валькова и активисты-градозащитники обратились в лабораторию консервации и реставрации культурного наследия «Со_хранение». Сотрудники лаборатории базируются в Москве, но постоянно ездят по России и восстанавливают старинные здания и произведения искусства. Иногда делают это прямо на месте, а иногда увозят фрагменты на реставрацию в столицу.
В 2024 году команда лаборатории приехала в Саратов, чтобы разработать методику снятия вальковских росписей. За дело взялись с удовольствием.
«Юрий Иванович — очень сильный художник. Мы были приятно удивлены. Он оканчивал только саратовское училище, то есть представляет именно саратовскую школу [монументальной] живописи. Такое понятие, я уверена, через какое-то время уже сформируется», — считает сотрудница «Со_хранения» Александра Можаева.
На создание и проверку методики снятия ушел месяц. Все это время реставраторы из «Со_хранения» трудились не покладая рук.
«Нам повезло, что там не было плесени, — рассказывает Можаева. — Правда, с одной стороны были небольшие протечки из-за того, что здание старое, и с длинной, фасадной стороны роспись была не в очень хорошем состоянии, но влага отходила, успевала высохнуть. Монументальная живопись боится влаги. Любой другой памятник под пластиковой обшивкой мог бы зацвести плесенью, но Юрий Иванович был человек щепетильный и сделал все очень здорово, очень качественно».
Вальков писал темперными красками поверх марлевой паволоки — практически как икону: сначала основа, затем паволока, грунт и красочный слой. Так работы и сохранились: марля обеспечивала хорошее сцепление красок с грунтом на стене. Благодаря этому реставраторы смогли снять почти всю живопись. Только сантиметров на пятнадцать-двадцать сверху иногда простирался чистый грунт: там художнику не хватило материала.
Главная проблема заключалась в рабочей силе. Поначалу Приволжский филиал РЖД дал реставраторам на снятие росписей от четырех до семи дней — и все это в конце ноября, без света и отопления. За такой срок получилось бы обработать только одну-две стены.
И тогда на помощь реставраторам пришли местные жители. На одну лишь вокзальную площадку в итоге явилось помогать более 200 человек! А еще были те, кто дистанционно организовывал логистику, жертвовал деньги или просто рассказывал своим друзьям о возможности сделать хорошее дело. В результате за месяц с небольшим сняли 300 квадратных метров росписей.
«Нужны люди»
Из местных, которые приходили помогать со снятием росписей, первым соглашается с нами поговорить Сергей. Ему 23 года. Вальковских героев до того, как их зашили под пластик, он, конечно, не застал, но урбанистикой и историей города интересуется давно. Так и попал в волонтеры.
«Тема, что на вокзале есть некие росписи, была еще с лета, — рассказывает Сергей. — Ого, думаю, оказывается, там еще и росписи! Как жаль, что их нельзя будет спасти. А где-то осенью узнал, что в Саратов приезжают московские реставраторы: читать лекцию в здании министерства строительства. И пошел туда просто так, слушать».
Лекцию о том, зачем вообще спасать советское монументальное искусство, вел реставратор Илья Сергиеня, коллега Александры Можаевой из «Со_хранения». В тот же день, вспоминает Сергей, он познакомился и с Ладой Вальковой. Когда реставратор заговорил о проекте по спасению росписей ее отца, Сергей сразу решил, что хочет участвовать.
В огромное пустое здание вокзала, где уже отключили свет и тепло, зашла совсем маленькая группа волонтеров. Вместе с реставраторами собралось не больше 10 человек. В их числе был и Сергей.
— А кто-то из руководства железной дороги был?
— От железной дороги нас пустили. Это уже успех, — улыбается он. — Здание уже ведь сносили, из-за нас меняли сроки… Входишь — огромный зал. Очень много работы, очень мало людей. Нужны люди.
1 декабря заработал телеграм-канал для волонтеров. В ссылку для сообщества зашили прямой призыв: spasivalkova. И уже через пару дней, в том числе благодаря просьбам рассказать про росписи в городских каналах, на вокзал повалил народ.
Сначала в РЖД дали срок на все про все до 20 декабря, но затем немного сдвинули даты. Вера в усилия волонтеров, по-видимому, пришла к начальникам, только когда стало понятно, что горожане не шутят. «Они увидели, что нас будет много, мы снимаем много росписей, и действительно заинтересовались, — считает Сергей. — А рабочие не торопили, даже наоборот: “А что вы там делаете? А можно посмотреть?” Им все было интересно. Говорили, мол, здорово было бы эти росписи увидеть на новом вокзале».
Волонтеров поддерживали, к счастью, не только рабочие. Большую помощь, отмечает Сергей, в числе прочих оказали Анастасия Пузанова (тогда главный архитектор Саратовской области) и Лариса Хорюкова-Беляева — архитектор из градозащитного совета, автор первой крупной публикации о спасении росписей. Пузанова, несмотря на высокую должность, напрямую помогала искать деньги: для снятия росписей нужны были леса, клей, банки, ацетон, очень много марли («Ушло несколько километров, наверное, марли…» — добавляет Сергей).
Всего, как написали в канале лаборатории после завершения работ, на снятие потратили более 859 тысяч рублей. Без поддержки влиятельных людей, признается Сергей, было бы гораздо труднее. Перечислить людей, которые помогали рублем, — сотрудников саратовской администрации, архитекторов, владельцев бизнеса и просто неравнодушных жителей города — молодой человек не берется, тем более что некоторые из них пожелали сохранить анонимность. В канале лаборатории благодарности выразили в том числе «приемной В. В. Володина».
Работали интенсивно, в три смены, каждая примерно по три часа. Более того, пока волонтеры трудились в зале ожидания, остальные помещения вокзала продолжали сносить. Как говорит Сергей, в какой-то момент целым остался только «их» зал.
С росписями высотой в два человеческих роста работали сверху вниз, чтобы не мешал стекающий клей. Сама по себе работа была несложной: каждое изображение надо промазывать в несколько слоев клеевым составом и накладывать сверху марлю. Затем на этой марле портреты снимают со стены. Но надо было успеть обработать как можно большую площадь — чем больше приходило людей, тем легче шла работа.
Одни помощники приходили постоянно. Другие — раз-два, но и благодаря этому волонтеры значительно продвинулись в работе, говорит Сергей.
— Ты сам каждый день работал?
— Пока сессии не было, приходил каждый день. Я очень рад, что мы это все сняли. У нас получился редкий симбиоз: простые люди и эксперты в этом деле — художники, архитекторы, реставраторы, общественники… Были чиновники, и был бизнес. Все сошлись в одном деле, и вышел положительный итог. В Саратове нечасто бывает, когда все друг друга слышат и не мешают друг другу.
Культурный панк
«Получилось сделать очень много», — соглашается волонтерка Ольга. Она ведет личный канал об уголках старого Саратова и очень огорчается, когда их разрушают. Пишет как о людях: «Еще один дом ушел». Когда снимали вальковские росписи, Ольга, конечно, решила присоединиться.
В беседе с нами девушка вспоминает: работать приходилось на холоде, в темноте, но особых сложностей она не испытывала. Волонтеры оставались в зимней одежде, поверх которой надевали дождевики, и постоянно переходили с места на место.
«Люди понимали, что они приходят сюда не для того, чтобы им было комфортно, а для того, чтобы в сжатые сроки спасти часть культурного наследия Саратова, — добавляет Ольга. Она считает, что это большая удача. И поясняет: — У нас достаточно редко что-то восстанавливают. Чаще всего либо сносят, либо консервируют, либо кому-то продают».
Но ведь хочется, чтобы Саратов и развивался, и сохранял свою уникальность, чтобы было, в конце концов, что показать гостям, горячо объясняет девушка: «Хотелось бы жить в культурно процветающем регионе. Пока он культурный, но не очень процветает. Правда, я думаю, что все образуется».
«А еще было честолюбивое желание: когда и если у меня появятся дети и мы вместе увидим эти фрески где-нибудь в музее, я смогу объяснить, что когда-то давным-давно, зимой, пропитывала их клеем и мы снимали их со стены, — вдруг добавляет Ольга и смеется. — Мелкое горделивое желание приложить руку к истории».
Как и большинство волонтеров, Ольга никогда раньше не видела вокзальные росписи Валькова.
«Было удивительно, насколько это красивые фрески, насколько масштабным был вообще размах оформления, — вспоминает девушка. — Самым значительным для меня было прикоснуться к ним. Мне неважно было, что делать, главное — посмотреть на это наследие! Очень мало людей, которые могут сказать: вот я ходил, помогал снимать со стен вокзала фрески… А это ведь такое приятное ощущение — знать, что ты вырвался из будничной суеты и сделал что-то действительно важное, действительно необычное в хорошем смысле слова. То есть ты как будто панк — культурный панк! Вроде идешь против системы, но это во благо».
Улыбнись, как Гагарин
Интересно, что представители самой системы — чиновники, члены саратовского Союза архитекторов и сотрудники РЖД — наотрез отказываются обсуждать с журналистами судьбу вокзальных росписей даже сейчас, спустя два года после демонтажа. Когда «Такие дела» связались с представителями ПривЖД, те сообщили: «Наша позиция уже везде отражена: в СМИ, в публикациях. Но на запрос мы вам ответим», — после чего пропали.
О какой именно позиции и о каких публикациях шла речь, осталось загадкой. На странице с пресс-релизами ПривЖД нам не удалось обнаружить ни одного материала, посвященного Юрию Валькову или его работам. По слову «росписи» находятся публикации о творческих мастер-классах РЖД. Правда, есть материал 2023 года об акции «Улыбка Гагарина», но, насколько можно понять из текста, про скрытую на вокзале фреску с космонавтом там не рассказывали. Участникам просто предлагалось встать возле пригородных касс и сделать фото, «улыбнувшись, как Юрий Гагарин».
Более того, с трудностями нам пришлось столкнуться даже при попытке увидеть сами снятые росписи. Их местонахождение до последнего не раскрывалось, как будто портреты Радищева, Вавилова и работников станции «Саратов-1» могли выдать какую-то тайну.
Саратовские волонтеры и краеведы не смогли рассказать, куда делись росписи, а дочь художника Валькова перестала выходить с «Такими делами» на связь. Только в конце сентября 2025 года в одном из городских телеграм-каналов появился пост, из которого стало ясно, что фрески после демонтажа хранились в самом центре города — в двухэтажном особняке, принадлежавшем министерству строительства и ЖКХ.
После этого нам удалось узнать, что фрагменты росписи забрали в Москву сотрудники лаборатории «Со_хранение». В ноябре 2025 года их даже демонстрировали на международном архитектурном фестивале «Зодчество» в Гостином Дворе. Но это лишь фрагменты. Все остальное, скорее всего, так и остается ждать своего часа в том же особняке в центре Саратова.
«Ребята, ищите места»
Главный вопрос, который в связи с этим волнует большинство саратовских активистов, помогавших снимать и сохранять фрески: что сделают с культурным наследием дальше? Ни представители РЖД, ни власти города до сих пор не сообщают, будут ли оригиналы росписей возвращены в новое здание вокзала — хотя бы частично.
«Росписи Валькова — не просто какая-то социалистическая живопись, прославляющая государственный строй, — объясняет сотрудница “Со_хранения” Александра Можаева. — Это произведение искусства. Это оглядка на прошлое, синтез того, что видел художник того времени».
Несмотря на стремление советского искусства создать новый выразительный язык, художники этого периода не отказывались от наследия предшественников, продолжает Можаева. В XX веке был силен интерес в том числе и к средневековым памятникам: открыли подлинные фрески Андрея Рублева, стали больше заниматься искусством Древней Руси. И молодой монументалист Вальков не мог остаться в стороне: изучал цветовую гамму средневековой и церковной живописи, приглядывался к композициям, запоминал, напитывался.
«Все это нужно куда-то вывезти, — волнуется волонтер Сергей. — Я бы поговорил с мэрией или с городом: мол, ребята, ищите места. Они же видят позитив, они видят, что мы не против них; никто не высказывается ни против губернатора, ни против мэра…»
«Именно администрация города должна становиться звеном, которое решает что-то спасти, — твердо заявляет волонтерка Ольга. — Я бы очень хотела, чтобы город был инициатором спасения, восстановления, реставрации, консервации, реконструкции… Даже таких вот, казалось бы, мелких элементов, как фрески на стене вокзала, про которые мало кто слышал. И вообще, я бы хотела, чтобы не сносили часть вокзала, прежде чем люди приступят к работам. Чтобы подумали наперед о том, как эти фрески снять, чтобы люди работали в комфортных условиях, чтобы у них был свет и они могли работать не в куртках, например, а в какой-нибудь удобной одежде, чтобы средства на все это выделял город!»
Историческому наследию свойственно разрушаться, говорит Александра Можаева. Многие росписи, фрески и мозаики уже сдаются времени, напору природных катаклизмов и жадности застройщиков. Разрушение во всех своих формах постоянно и неизбежно. Но терять памятники искусства любой эпохи грустно, даже типовые. Что уж говорить о многометровых портретах, которые советский мастер писал, словно иконы, и которые, если бы за них не взялись, за несколько часов превратились бы в грязную каменную крошку?
«Конечно, такое нужно сохранять! — горячо добавляет Александра. — Потому что… Зачем предлагать что-то взамен на месте этого памятника, если он может прожить свою жизнь и нести эти смыслы? Это красиво, это здорово. Это и есть история».
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам
