Казымский Дом культуры — одно из самых больших и заметных зданий наравне со школой и интернатом. А прямо напротив Дома культуры стоит небольшой одноэтажный дом, где и располагается архив.
Внутри бывает холодно. Перед началом съемок меня по-доброму предупреждали, что лучше не приходить к открытию: утром помещение еще не успевает прогреться. Сотрудницы с самого начала рабочего дня утепляются как могут — платками, валенками, греются горячим чаем и всем, что помогает выдерживать этот холод.
Поднятие ребенка
Помещение архива разделено на две комнаты. В одной работает Римма Михайловна Потпот, начальник Белоярского филиала фольклорного центра. Как и Ева Шмидт, она окончила ЛГПИ имени А. И. Герцена в Ленинграде, изучая язык и культуру обских угров. Она кандидат филологических наук и владеет многими диалектами хантыйского языка, что позволяет ей разбираться в нюансах и особенностях местного фольклора. Римма Михайловна не только организует работу архива и курирует расшифровку материалов, но и активно занимается научными исследованиями.
Во второй, более просторной комнате идет расшифровка и перевод собранных аудиозаписей. Здесь работает Евдокия Даниловна Каксина, которая изучает сложные обряды, включая так называемые медвежьи песни — часть традиционного ханты-мансийского ритуала, связанного с поклонением медведю. Каксина знает множество обрядов. Например, «поднятие ребенка». В ходе церемонии в люльку с младенцем кладут металлический предмет, чтобы установить связь с прошлым, а родственники по очереди называют имена ушедших близких. Если ребенок становится легким, это знак, что душа одного из родственников воплотилась в нем. Поиск ответа порой занимает несколько дней и подтверждается сновидениями. Так хантыйские семьи поддерживают связь между поколениями.
Рядом с Евдокией Даниловной сидит Саша Тарлина — представительница молодого поколения исследователей архива. Ей 23 года. Она выросла в хантыйской семье, хорошо понимает носителей и смысл их рассказов, но пока не может свободно говорить. В освоении языка ей помогают старшие коллеги, а иногда и мама. Саша упорно изучает хантыйский язык, расшифровывает записи и постепенно осваивает диалекты. Еще она участвует в подготовке книг для школ и библиотек, чтобы истории, услышанные от информантов, доходили до детей.
Кстати, в архиве регулярно проводят диктанты на хантыйском языке. На них собираются старожилы села и под диктовку Евдокии Каксиной и Саши Тарлиной пишут тексты.
Римма Михайловна, Евдокия Даниловна и Саша, по сути, втроем занимаются сохранением и исследованием местных традиций и культуры. Они не только обрабатывают архивные записи, но и сами посещают деревни и стойбища, где еще живут люди, помнящие старую речь, обряды и предания. Таких людей, рассказывают работницы архива, к сожалению, становится все меньше.
В большой комнате есть отдельный угол, посвященный основательнице архива Еве Шмидт. Это своего рода мемориальный музей: здесь собраны материалы о ней, фотографии, документы, техника, которой она пользовалась, многое, что связано с ее работой и жизнью.
Девушка из Венгрии
Ева Шмидт родилась в 1948 году в Будапеште. Ее мать была лингвистом и архивистом, поэтому книги, рукописи и разговоры о языках окружали ее с детства. Сначала Ева тоже изучала лингвистику, но уже на втором курсе университета увлеклась этнографией и фольклором. Большое влияние на нее оказал венгерский исследователь Вильмош Диосеги, изучавший традиции народов Сибири.
В 1970 году Ева впервые приехала в Ханты-Мансийский округ. Для молодой ученой все было новым: извилистые реки, тайга, небольшие деревни и люди, которые хранили память о своих предках и древних сказаниях. Многие из этих историй существовали только в устной форме и грозили исчезнуть вместе со старшим поколением.
Тогда Ева начала изучать хантыйский язык. Учебники она разыскала даже в Венгрии, а позже продолжила учебу в Ленинграде и защитила диссертацию о мировоззрении хантов и медвежьих игрищах — традиционном обряде, который включает песни, танцы и сценические действия. Со временем поездки в Сибирь перестали быть для нее просто экспедициями. В итоге Ева решилась на шаг, который многим ее близким показался странным, — переехать из европейской столицы в небольшой северный город Белоярский, чтобы работать рядом с людьми, чьи истории она хотела сохранить.
«Как ездили в Венгрию», исполняет Е. В. Молданова (запись из архива Евы Шмидт)
Доченька
Практически всю весну, лето и осень Ева проводила в экспедициях по деревням и стойбищам. Она записывала сказки, песни, истории — все, что люди еще помнили и были готовы рассказать.
О первых поездках Евы до сих пор вспоминают местные жители, поражаясь ее стойкости, настойчивости и почти фанатичной преданности делу сохранения языка.
Мужчины, которым предстояло везти ее по воде к отдаленным деревням и стойбищам, ждали ее у реки, представляя себе серьезного и строгого ученого из Венгрии. А к ним подошла женщина в простой одежде, в кепке, с рюкзаком за плечами.
По дороге Ева восхищалась природой и расспрашивала о местных обычаях. Когда лодка проходила через Казымский Сор — место, которое считается священным, — она попросила остановиться. Ей объяснили, что здесь принято бросать в воду монету. Конечно, Ева захотела сделать то же самое, чтобы соблюсти обычай.
Постепенно местные жители стали воспринимать ее как своего человека. Ее имя — Ева — звучало почти так же, как слово «эвие» на хантыйском, означающее «доченька». Ханты такие совпадения редко считают случайными, поэтому многие воспринимали это как знак.
Сновидения предков
Со временем Ева все яснее понимала: если не сохранять рассказы, песни и обряды уходящего поколения, вместе с ними может исчезнуть и язык. Она замечала, что на нем с каждым годом говорят все реже, — к такому же выводу пришла и этнограф, доктор наук Надежда Васильевна Лукина. Еще в 1984 году у женщин возникла идея создать фольклорный архив. Этот замысел они впервые попытались реализовать в Москве, но безуспешно.
Вернуться к этой идее удалось позже. В 1992 году в Белоярском официально открылся архив, где начали собирать записи хантыйского фольклора. В первые годы команда была небольшой: вместе с Евой трудились исследователи и носители языка Тимофей Молданов, Татьяна Молданова и Людмила Котова. Работали в обычной трехкомнатной квартире: в двух комнатах жили сотрудники, а третья была отведена под архив — здесь прослушивали записи, расшифровывали тексты и готовили материалы для исследований.
Параллельно продолжались командировки — в деревни Октябрьского и Березовского районов, на Ямал и удаленные стойбища. В ходе поездок сотрудники передавали аудио- и видеокассеты информантам и их родственникам, чтобы те тоже вели записи. Таким образом в создании архива участвовали не только исследователи, но и носители культуры, искренне заинтересованные в сохранении своих традиций.
За годы работы удалось собрать более 700 часов аудио- и видеозаписей: сказки, легенды, рассказы о жизни на стойбищах и длинные обрядовые тексты, включая «медвежьи песни». При этом именно Ева выстраивала работу архива: тщательно систематизировала материалы, делала копии, следила за техникой и обучала сотрудников.
В 2002 году Ева Шмидт ушла из жизни, ее похоронили в Венгрии. В своем завещании она указала, что весь собранный материал должен оставаться закрытым для научной обработки и публикации в течение 20 лет после ее смерти. Возможно, она считала, что записи должны стать достоянием общественности, только когда их смогут полноценно и профессионально проанализировать, а не просто опубликовать — поспешно или фрагментарно.
Несколько сборников фольклора было подготовлено еще при жизни Евы. Она предпочитала оставаться в тени: практически никогда не ставила свою фамилию на книгах, чтобы внимание читателя было сосредоточено на содержании и носителях культуры. Большинство новых сборников и публикаций появилось только по истечении 20 лет с момента ее смерти.
А в одноэтажном домике напротив сельского Дома культуры идет ежедневная работа по сохранению и приумножению труда Евы Шмидт. Три женщины продолжают ее дело, несмотря на холод и тяготы жизни. Если они перестанут работать, кто тогда сохранит древнюю культуру, кто перескажет людям сновидения их предков?
