Начинается «Ундория»
— Я с Марса прилетел, здесь немного поживу! — представляется мне Виталий Марсович, у которого я остановилась в селе Ундоры. Городищи — часть Ундоровского сельского поселения. Так что любой, кто едет в колыбель российских ихтиозавров, сначала попадает именно сюда.
Виталий закидывает в машину бутылки с минеральной водой, набранной из местного источника. Именно про местную целебную воду расскажет вам любой экскурсовод или путеводитель: в переводе с татарского «ундоры» — «10 лекарств». За ней в первую очередь и приезжают сюда туристы.
— В Ундорах два хозяина: один заведует санаториями, а второй — заводом минеральной воды «Волжанка», — вводит меня в курс дела Виталий Марсович.
Местные сетуют на то, что один из «хозяев» перекрыл спуск к хорошему пляжу возле детского лагеря и теперь нужно идти в обход. У Виталия в Ундорах свой гостевой дом с ульетерапией и пчелами, бассейном и яблоневым садом — он тоже зарабатывает на туристах, правда, спуск к пляжу никому не перекрывал.
Еще одна точка притяжения в село с тремя тысячами жителей — это Ундоровский палеонтологический музей. Будто гигантский теплоход, бело-коричневое кубическое здание музея выплывает из-за поворота, когда пытаешься пробиться к берегу Волги между санаториями, детскими лагерями и разнообразными постройками завода «Волжанка». Музей в Ундорах существует с 1991 года, а новое здание возвели совсем недавно. Оно выглядит неожиданно современным для небольшого волжского села и словно подчеркивает масштаб находок, благодаря которым Ундоры стали известны далеко за пределами Ульяновской области.
— Дальше начинается «Ундория»… Ну, правда, ее вроде так и не доделали, — поясняет Виталий, отправляя меня в лес.
«Ундория» — это геопарк, созданный на территории палеонтологического заказника. Впрочем, в пору майского цветения и бушующей зелени «Ундория» очень похожа на волшебную страну, где есть место источникам с живительной водой, залежам самоцветов, а также огромным морским рыбоящерам, превратившимся в камень.
Миллионы лет назад здесь было море, а сейчас — Волга шириной 40 километров и слои уникальных отложений юрского и мелового периодов. Останки ихтиозавров, вымерших морских рептилий, здесь обнаружили еще в XIX веке, но настоящей палеонтологической столицей «Ундория» стала не так давно, приобретя мировую значимость.
Ведь не в каждой деревне на планете закопан таинственный ундорозавр.
«Какие-то штуки» и варварозавр
Деревня Городищи — это жемчужина «Ундории». Кого только не находили в Городищенском разрезе: от причудливых аммонитов до мамонтов. Хотя само название деревни отсылает скорее к периоду Волжской Булгарии.
От Ундор до Городищ четыре километра. Пешком тут, кроме меня, как будто никто не ходит — до высоких белых корпусов санатория им. Ленина в лесном массиве на берегу Волги можно добраться по тропинке через овраг или по автомобильной дороге в объезд. А вот последние пару километров до деревни — та самая дорога, которую жители просят отремонтировать. По ней на машине проехать непросто: дорога в рытвинах и ямах, асфальт местами разваливается.
Городищи стоят на высоком холме над Волгой, тонут в дымке белокипенной черемухи. По словам бывшего старосты деревни, сейчас здесь 65 домов — проживает в них больше ста человек. Большинство — дачники, а круглый год здесь живет от силы человек пятнадцать. Волга по левую руку как море, другого берега не видать. Пляж завален топляком и корягами, похожими на диковинных зверей. На берегу встречает фанерная табличка с надписью: «Люби себя…» В гуще травы спряталось продолжение: «…забыл мусор — убери за собой».
Деревня вообще напоминает южный приморский курорт — кажется, вот-вот за углом появится лавка с фруктами, панамками и лежаками, а кваканье жаб в речке Протомойке сменится громкой музыкой. Но сейчас «курорт» выглядит опустевшим.
— Вы здесь постоянно живете? — спрашиваю я мужчину в синем трико, спрятавшегося от меня в зарослях своего участка. На участке пасутся курочки.
— Нет, — кричит он издалека. — Тут ни у кого сейчас нет ничего постоянного! Кто был постоянно, все в Ундорах уже давным-давно лежат, покойные.
Мужчина рассказывает, что в Городищах давно ничего не меняется, а «проблема плохой дороги уже 20 лет как проблема».
Вдоль кривенькой улочки, вьющейся по склону холма, нагромождены друг на друга участки и домики. Большинство домов пустует, на калитках висят замки. В мае дачники еще только возвращаются на насиженные места, хотя природа уже буйствует: из земли лезут красноголовые тюльпаны, неистово цветут яблони.
За забором одного из домов гремят садовые инструменты. Выходит суровый мужичок с тяпкой, представляется Владимиром и рассказывает мне всю подноготную этих мест, одновременно свирепо вырубая сорняки возле калитки.
— Тут раньше такой залив был! Теплоходы трехпалубные заходили! Для германских туристов в момент тогда дорогу сделали! Все срыли, бугор убрали, асфальт положили! А сейчас — асфальт уполз, нас забросили, никому мы не нужны ни хрена.
Владимир говорит, что помнит Городищи с пятидесятых годов XX века. Склон съезжает, оползни постоянные. А воды в Городищах толком и не было никогда, хотя вокруг места, известные родниками, а санатории в окрестностях вообще лечат минеральной водой. За питьевой водой местные ездят в Ундоры и набирают ее в колонках, для полива приходится качать из реки.
— Двадцать первый век! А воды как не было, так и нет! — восклицает Владимир и ловко срезает тяпкой очередной сорняк.
— А как вам название деревни Ихтиозавровы Городищи? — спрашиваю.
— Че выдумывают! Городищи испокон веков Городищи!
Из дома выходит его жена Наталья. За ней с достоинством вышагивает огромный серый кот — его уважительно называют «городским». Наталья тоже не поддерживает идею о переименовании, потому что «переименование — это же деньги, а лучше эти деньги в дорогу вложить».
— Тут такая красота, вот бы кто руку приложил сюда, — мечтательно говорит Наталья.
На самом деле строительство дороги, как и проведение коммуникаций, уже давно было в планах госпрограмм в рамках развития самого геопарка, как говорят местные чиновники. Но руку, видимо, пока так никто и не приложил.
— А вы не специалист по этим, ну, по палеонтологии? — спрашивает меня Наталья. — А то я тут какие-то штуки нашла, не знаю, что это такое.
«Какие-то штуки» в Городищах можно найти повсюду. По утверждениям палеонтологического музея, сотрудники которого регулярно проводят здесь экскурсии для туристов, без находок не обходится ни одна экспедиция. Так, например, в 2023 году туристы из Москвы совершили открытие: был обнаружен ранее неизвестный вид плезиозавра. Его назвали варварозавром — по имени нашедшей останки девушки Варвары.
Но главный скелет Городищенского разреза хранится на палеонтологической «базе» на окраине деревни.
Хищник, скорее всего одиночка
Инициатором переименования был бывший староста деревни, ученый-палеонтолог, кандидат геолого-минералогических наук Владимир Ефимов, без которого вся эта история вообще вряд ли случилась бы.
На одной из двух улиц деревни Городищи стоит вытянутое здание бывшего колхоза. Фасады его украшены барельефами с изображениями аммонитов и длинноносых морских ящеров. Один из ящеров — ундорозавр, род юрских ихтиозавров, обитавший 150 миллионов лет назад на территории России. Это крупная рептилия с обтекаемым телом, напоминающая современного дельфина. Ундорозавр был хищником и, скорее всего, одиночкой. Но ундорозавром он стал не сразу.
— Ундорозавриды — единственное семейство ихтиозавров, открытое в России. А мне в 1985 году удалось найти и описать несколько экземпляров, — увлеченно рассказывает Ефимов, который и назвал их по названию села Ундоры.
Владимиру Ефимову 72 года, из них 40 лет он посвятил раскопкам и исследованиям на территории современной «Ундории». Да и саму «Ундорию» придумал именно он. В 1981-м Ефимов устроился в санаторий им. Ленина гидрогеологом, в 1983-м переехал сюда с семьей из Ульяновска, а в 1991-м создал в Ундорах палеонтологический музей, основу которого составляла собранная им с учениками коллекция местных ископаемых. Камень симбирцит, описанный и названный Ефимовым, сегодня считается брендом Ульяновской области. Название «Ихтиозавровы Городищи» тоже придумал Ефимов.
Если бы кто-то захотел снять фильм про русского палеонтолога-энтузиаста, лучшего типажа, чем Ефимов, просто не найти: седовласый голубоглазый мужчина, любовно описывающий каждый подвид динозавра и хранящий у себя на веранде черепа оленей, найденные минералы и окаменелости древних ящеров. На соседнем участке находится камнерезная мастерская, где двое сыновей Владимира Ефимова, тоже палеонтологи, занимаются обработкой камня и реставрацией окаменелостей.
— Это вот языковия, названная мною в честь исследователя Петра Языкова, — показывает барельефы с ящерами Ефимов. — Здесь будут плезиозавр и плиозавр. А дальше — прихожая для нового музея. Но сейчас, к сожалению, пока денег на это нет.
Длинное здание, переделанное под хранилище, — будущий частный палеонтологический музей, где Ефимов хранит свою коллекцию, собранную за долгие годы, и продолжает работать, описывать находки и писать статьи. На веранде палеонтологическая мастерская. Ефимов приоткрывает для меня завесу тайны в виде нескольких слоев одеял, под которыми покоятся окаменелости динозавров.
— Вот это ребра, это позвонки. Мы частично их препарируем — очищаем от плотной породы.
Как так вышло, что ученый, давший имена и зверю, и камню в волшебной стране Ундории и эту страну создавший, вынужден хранить коллекцию в здании бывшего свинарника на отшибе Городищ?
На базе
В 2017 году Ефимова уволили из музея, который он же и создал. Региональные СМИ опубликовали об этом немало статей с яркими заголовками: «Расхититель костей», «Чиновничьи игрища на костях ихтиозавров».
Сам Ефимов описывает те события так: «Ко мне приехала комиссия, у меня забрали ключи от музея, печать. Они пытались завести на меня уголовное дело за то, что я эту коллекцию собирал в рабочее время. А я им говорю: “Ребята, извините. Я это собрал задолго до того, как появился музей”».
На основе этой коллекции Ефимов создал музей, заказник и заложил основу будущего геопарка. И ее же сразу после увольнения вывез. Власти хотели изъять коллекцию и вернуть, но сейчас она находится в этом самом хранилище в Городищах.
— Почему же вас уволили?
— Это было связано с тем, что я высказался против тогдашнего министра культуры Ульяновской области Татьяны Ившиной.
Ефимов неоднократно публично выступал с предложениями вернуть заработанные музеем деньги из госбюджета на нужды и развитие музея и геопарка. На что все время получал отказы и в итоге был уволен «в связи с окончанием его срока».
Но согласиться с окончанием срока Ефимов не мог. Энергичный ученый-палеонтолог, покинув Ундоровский музей, стал старостой деревни Городищи: «Мы долгие годы бились над тем, чтобы сделать дорогу в Городищи. Писали и Путину, и в районы — денег нет. Сейчас мы прекрасно понимаем, что государству, в общем-то, не до таких мелких вещей. Выход один — искать инвесторов, которые могли бы вложить деньги в развитие геопарка. Поэтому я и предложил переименовать деревню в Ихтиозавровы Городищи, чтобы как-то привлечь внимание к этому месту».
Городищ в Ульяновской области несколько — а Ихтиозавровы были бы такие одни. Ефимов говорит, что сейчас вообще бывает путаница и чрезвычайные службы не знают, куда ехать.
В обращении к заксобранию жителей в июне 2025 года, помимо переименования деревни, прилагается короткий перечень просьб. Среди них — «активно вовлекать жителей в развитие инфраструктуры геопарка, отремонтировать дорогу и дамбу, восстановить пристань и благоустроить пляж».
— Кроме электричества, здесь ничего нет. По поводу газопровода нам сказали, что у нас народу мало живет — но сейчас-то уже человек пятнадцать, кто круглый год! Воду мы сюда привозим, водопровода нет. Вон у меня бутылки с водой стоят, — кивает Ефимов на пластиковые пятилитровки. — У кого-то скважины есть, но мы их только для полива используем — вода в них «гипсовая», горчит, когда ее кипятишь.
На «базе», как Ефимов называет свою палеонтологическую станцию, он не живет постоянно, но большую часть времени проводит именно здесь.
— О, вот мой орел прилетел! — выбегает вдруг на улицу Ефимов в разгар нашей беседы. — Сейчас он сядет на дерево и будет требовать, чтобы его накормили мясом.
Ефимов уходит и возвращается с куском в руке. Начинает нежно курлыкать, подзывая хищника. Птица срывается с макушки дерева и в момент выхватывает из рук угощение. Я досадую, что не успела ничего заснять и даже, собственно, увидеть, потому что моргнула.
— Он через время опять прилетит, — успокаивает меня Ефимов. — Птенцов улетел кормить — птица семейная!
На веранду заглядывает один из сыновей Владимира лет сорока пяти — Владислав — с большой банкой молока. Рядом с камнерезной мастерской они с братом Денисом держат небольшое подворье — стадо козочек и овечек.
— А вы поддерживали переименование деревни?
— Нет, потому что там закралась ошибка, и не одна, — отвечает Владислав, водрузив молочную банку напротив оленьего черепа.
— Никакой ошибки там нет! — горячо возражает старший Ефимов.
— В одном словосочетании такие разные по смыслу слова соединять нельзя, — продолжает Владислав. — Правильнее даже назвать Динозаврово, Плезиозаврово — как Простоквашино. Но в любом случае будет проблема с переоформлением документов — никому здесь не захочется шевелиться и платить за это деньги, если честно!
— Под лежачий камень вода не течет, — стоит на своем его отец.
Сладость этой жизни
За деревней тянется оборонительный вал, сохранившийся со времен Волжской Булгарии. Кое-где сквозь траву проглядывают каменные руины. Места редкостные по концентрации исторических объектов: налево пойдешь — динозавров найдешь, направо пойдешь — остатки средневекового городища встретишь.
Палеонтологический музей регулярно возит в геопарк туристов на экскурсии. Но пока редкие информационные баннеры — это единственное, что говорит о статусе геопарка. Крайний к заросшему полю дом с двумя собаками во дворе — настоящей и керамической — это дом новой старосты деревни Елены Демидовой. Елена не очень-то настроена разговаривать с журналистом: в том самом новостном ролике о переименовании Городищ вырезали реплики большинства жителей, в том числе и Елены, о том, что идею эту почти никто не поддержал.
— Переименования никто не хочет! — сердится Елена. — Я вот не хочу, чтобы у меня в паспорте было написано, что я из Ихтиозавровых Городищ.
— Пожалуй, немного громоздко звучит.
— Да смешно даже! И это ни на что не повлияет, потому что если захотят, то и без переименования все сделают.
Елена с мужем и детьми переехали в Городищи восемь лет назад. Здесь им очень нравится.
— Мы приехали в тишину и покой. Тут дикость такая — только кабаны, лоси, зайцы, и больше никого. А если что-то начнет застраиваться — потеряется сладость этой жизни. Но зато будет дорога, — рассуждает Елена.
Детей приходится каждый день возить в школу. Зимой по снегу ездить даже проще, а в снегопады дорогу чистят службы. Но Елена считает, что восстановление дороги — это «палка о двух концах», потому что тогда начнет ездить слишком много туристов и дорогу все равно «разбомбят».
— Берег мы поддерживаем и чистим сами. Но люди — как им ни объясняй, какие таблички ни пиши — оставляют после себя нескончаемую грязь.
Оказывается, что непаханое поле, которое начинается на окраине деревни, уже купили «какие-то питерцы». Но вот уже два года тишина — будут ли они что-то строить и можно ли, если в этих местах то «бивень мамонта» откопают, то еще что-нибудь?
— Но у таких людей, инвесторов, уровень совершенно другой, — мечтает Елена. — Там уже не надо отписками заниматься, они просто приедут и все сделают, и дорогу в том числе. Поэтому мы все-таки на это надеемся…
В прошлом году Елена собирала подписи местных жителей: переименование было только одним из пунктов в протоколе, главным пожеланием было восстановление дороги. По результатам опроса 78 человек проголосовали «за полный перечень предложений», а 43 высказались за исключение пункта о переименовании. Поэтому переименования не случилось. Но и дороги тоже не случилось, ведь протокол был общий.
В пору майского затишья сложно поверить, что в Городищах проживает больше ста человек. Мне удалось кое-как отыскать еще двоих — дачницу Ирину и пасечника Николая. Оба сказали, что не поддерживали переименование и вообще в Городищах их все устраивает. Проблему с дорогой они решили приобретением хорошего автомобиля с высокой посадкой.
— А вы тоже надеетесь на инвесторов? — спрашиваю я главу администрации в Ундорах.
— К сожалению, других вариантов нет, — отвечает Павел Петропавловский. — Мы тоже выступали за то, чтобы найти инвесторов для развития Городищ, потому что средства на эту дорогу нужны очень большие.
Борьба с мельницами
15 мая 2026 года в Ундорах празднично открылся новенький палеонтологический музей. На открытии присутствовали и министр культуры РФ Ольга Любимова, и губернатор Ульяновской области Алексей Русских.
Под высоким потолком застыли гигантские модели морских доисторических животных, в центре зала — шестиметровый скелет плиозавра, за стеклом — коллекция ископаемых, есть даже тот самый найденный москвичами варварозавр. Единственное, чего нет в этом музее, так это упоминания имени его основателя — Владимира Ефимова.
Илья Стеньшин, директор музея, на мой вопрос о коллекции Ефимова отвечает: «Мы обошлись без этих материалов, хотя очень жаль — там достойная коллекция, и, конечно она должна быть возвращена в музей, она не может быть частной. Де-юре он никогда эти материалы в музее не регистрировал, хотя что-то опубликовал в качестве новых видов. Окончательное решение по его коллекции должно быть принято научным сообществом!»
Пока, видимо, научное сообщество осталось на стороне Ефимова, поскольку коллекция продолжает пребывать в руках того, кто ее собрал, а залы музея неспешно пополняются новыми экспонатами. В сувенирной лавке на входе продаются изделия из симбирцита.
— А что же будет с «Ундорией»? — спрашиваю директора. — Будете развивать геопарк?
— Безусловно! Но проблема-то двоякая. Слишком хорошо популяризируя, можно создать неконтролируемый поток туристов. Очень важно соблюсти баланс между природоохранным режимом и туристической зоной.
Где-то посреди пасторальных видов утопающей в цвету «Ундории», в Городищах, которые так и не стали Ихтиозавровыми, я снова встречаю седовласого ученого, возделывающего сад возле своей палеонтологической базы.
«Ундорию» Ефимов называет «многогранным кристаллом», а попытки как-то развить эти места — это, по словам его сыновей, «борьба с мельницами».
— Но все рано или поздно кончается, — говорит Ефимов, поглядывая на небо в поисках знакомого пернатого хищника. — Поэтому я уже подготовил все документы по созданию здесь своего музея, написал несколько писем, чтобы мою коллекцию поставили на учет, сделал завещание. Все собрал, все переплел — и, если меня не будет, в архивах ничего не пропадет!
Перед моим отъездом из Ундор хозяин гостевого дома Виталий Марсович сказал, что, когда я вернусь сюда через пару лет, «яблони в его саду уже будут высокими».
И я поймала себя на мысли, что если действительно приеду снова, то очень хотелось бы увидеть не только выросшие яблони, но и гладкую красивую дорогу в Городищи — словно дорогу из желтого кирпича, ведущую к частному палеонтологическому музею с его невиданными ундорозаврами и уникальным руководителем.
