Два года назад Оксана Викулова переехала из Ульяновской области в Великий Новгород, чтобы ей было удобнее ездить на учебу: Оксана поступила на филфак в магистратуру РГПУ им. Герцена в Санкт-Петербурге. Вместе с Оксаной переехала ее семья — мама, бабушка и три кошки. Они продали свою маленькую квартиру в Димитровграде, и денег как раз хватило на комнату в новгородской коммуналке. Там, по словам Оксаны, оказался «пьяный притон»: жить было невозможно, соседи постоянно шумели и задирались. Пришлось продать эту комнату и купить другую — в очередной коммуналке. Тут и начались настоящие приключения.
Меньшая часть дивана
Чтобы оказаться у Викуловых дома, нужно подняться на последний этаж пятиэтажки, преодолеть скрипящий половицами коридор и протиснуться в проем между дверью и стеной. Крошечное, в девять квадратных метров, помещение выходит окном на зеленый двор и детский садик. В комнате — прохлада, полумрак и серые узорчатые обои. На полу — матрас, у стены стопками сложены книги. Неведомым образом в эту же комнату умещаются велосипед и желтый рюкзак яндекс-курьера (отучившись на филолога, Оксана пошла в «доставку»), две кошки и две женщины. За занавеской — репродукция иконы Пресвятой Богородицы. На пустой стене — фотография пожилой женщины в зимнем пальто и шапке. Это бабушка Людмила, которая провела в комнате последние пару лет своей жизни. В коммуналку Викуловы заехали в январе 2024-го, а в мае 2026-го бабушки Люды не стало.
— Как же вы жили в этой маленькой комнате втроем?
— Специально для бабушки купили огромный диван, — поясняет Оксана. — Он занимал полкомнаты. После ее смерти большую часть дивана мы выкинули. То, что от него осталось, — на полу.
Когда семья переехала в Новгород, бабушке было 84 года. Атеросклероз и деменция вызвали проблемы с двигательной активностью, и вскоре бабушка перестала ходить.
«Когда мы сюда въехали, она сразу как-то осела. Маленькая квартира, маленькая комната — толком и не походишь», — говорит Оксана.
В коммуналке оказалась слишком высокая ванна, мыть пожилого лежачего человека в ней неудобно. Оксане с мамой приходилось несколько раз в месяц спускать бабушку на инвалидной коляске с пятого этажа без лифта и снимать номер в гостинице, чтобы «помыться по-человечески». Можно себе представить, сколько сил на это уходило. Даже выкатить коляску из комнаты в коридор проблематично: дверь узкая и открывается не до конца.
«Не могу сказать, что мы прямо надрывались, — рассказывает Оксана. — Просто хотелось чисто психологически, чтобы рядом кто-то постоял. Подхватил, если что».
Страсти по коммуналке
Все время, пока мама сидела дома и ухаживала за бабушкой, Оксана училась в магистратуре на филфаке и ездила в Петербург несколько дней в неделю. Но учеба уже давно закончилась, а что делать дальше, Викуловы не представляют.
«Мы жили здесь только ради моей учебы, — рассказывает Оксана. — Думали: ладно, потерпим-потерпим и потом уже будем решать…»
Под словом «потерпим» Оксана имеет в виду вовсе не бытовые условия, а затяжной криминальный конфликт с соседкой по коммуналке — Надеждой Степановой.
52-летняя Надежда Ивановна Степанова живет в соседней комнате, прямо у Викуловых за стенкой. Все время, пока мы находимся у Анны и Оксаны, у соседки без перерыва вопит телевизор. Иногда телевизор перекрикивает один из двух несовершеннолетних детей Надежды. Оксана рассказывает, что отношения с соседкой не заладились, как только Викуловы въехали в квартиру: «Придирки начались практически сразу. Она стала говорить, что у нас запах, антисанитария из-за лежачей бабушки. Хотя у нас все было: и влажные салфетки, и полотенца, и памперсы. Со стороны соседки не было попыток нормально, по-человечески договориться, сплошная ругань и оскорбления».
Дошло до того, что запуганные Анна и Оксана стали стирать в ванной, когда Надежды не было в квартире.
— То есть при ней вы старались не стирать?
— Мы даже в туалет при ней старались не ходить. Стирку и уборку делали, когда она уходила. Ей не нравился запах. Да и зачем нам это надо? Она будет каждый раз толкаться и ругаться, а нам потом полицию вызывать…
Однако главные испытания начались, когда Оксана окончила обучение и Викуловы решили искать новое жилье — побольше и уж точно не в коммуналке. Летом 2024 года семья собралась выставить свою комнату на продажу. По закону при продаже доли в коммунальной квартире жильцы должны уведомить соседей о намерении продать комнату постороннему покупателю. В беседе с нами Оксана подчеркнула, что письмо-уведомление было отправлено соседке, но Степанова его проигнорировала и в течение месяца (установленный по закону срок) не изъявила желания выкупить их комнату. Тогда Викуловы разместили на «Авито» объявление о продаже комнаты и довольно быстро скинули цену с 780 до 750 тысяч рублей. Появился первый потенциальный покупатель. И тут конфликт с соседкой Степановой чрезвычайно обострился.
«Соседка узнала о покупателе и вызвала комиссию к нашей бабушке с заявлением, что мы плохо с ней обращаемся, устроили в комнате туалет и нас всех надо отправить в “дурку”, — вспоминает Оксана. — Пришло семь человек, они нас даже не предупредили. Было девять утра, я отсыпалась после курьерской смены. Бабушка в это время тоже еще спала».
Комиссия, в которой, судя по рассказу девушки, были представители жилинспекции, осмотрела комнату и подтвердила, что «какие-то условия присутствуют». В качестве смягчающего фактора отметила наличие натяжного потолка и посоветовала почаще проветривать. Но сделка в тот раз сорвалась: покупатель просил жильцов выписаться из комнатыдо внесения аванса и подписания предварительного договора. Когда Викуловы отказались, покупатель пожелал им «удачи продать с лежачим инвалидом». Тем и кончилось.
— А сама Надежда заводила с вами разговор о покупке комнаты? — спрашиваем мы у Оксаны.
— Она с самого начала не собиралась покупать ее по рыночной цене, — объясняет девушка. — На наше объявление на «Авито» отозвалась ее дочь, которая работает риелтором. Предложила выкупить комнату за 500 тысяч, потом за 650. Но что мы купим на эти деньги — сарай какой-нибудь? Когда я проигнорировала ее предложения, она написала с другого аккаунта отзыв в моем профиле, что продавец неадекватный, не хочет продавать комнату соседям и вообще эту сделку будут оспаривать в суде.
И пошло: как только у Викуловых появлялись потенциальные покупатели, сразу активизировалась и Надежда. Летом 2026-го она даже опубликовала пост в паблике во «ВКонтакте» (295 тысяч подписчиков) о том, что соседи отказываются продавать ей комнату, хотя обязаны. Правда, потом, видимо не найдя поддержки в комментариях, сама этот пост и удалила.
Как-то раз Викуловым написал мужчина, который готов был выкупить комнату сразу. Даже перевел аванс. Но в договоре, как объясняет Оксана, оказались очень невыгодные условия: выписка из комнаты должна была произойти до сделки, а деньги можно было получить только спустя некоторое время. Убрать этот пункт покупатель не согласился. А еще чуть позже выяснилось, что покупателем был человек, которого прислала дочь Степановой — та самая риелтор, что писала о них негативные отзывы на «Авито». Сделку Викуловы расторгли и аванс вернули.
«Хорош тявкать»
Все эти два года в квартире происходили постоянные стычки. Дело доходило и до полиции, хотя, по словам Оксаны, приезжала она редко, обычно по праздникам. Например, 8 марта 2024 года (когда Степанова набросилась на Викуловых с оскорблениями). Главная же драма произошла 26 декабря 2025 года.
В тот день Оксана вернулась домой из магазина и увидела в коридоре возле их двери следы жидкости, остро пахнущие хлоркой. Пока она в замешательстве оттирала пол, соседка вышла из комнаты и, понаблюдав за Оксаной, спросила: «Нравится, корова? А нам нравится вашу вонь нюхать?» Этот момент Оксана успела снять на телефон. Почти сразу после этого Оксана отправилась в ванну за водой, опрометчиво забыв закрыть дверь в их комнату. Из ванной Оксана услышала крики своей мамы. Прибежав на помощь, девушка увидела потасовку: Степанова пыталась ворваться к ним в комнату, изо всех сил толкая Анну, пока та не упала на пол. Так же она поступила и с Оксаной, которая снимала драку на телефон. После чего поспешила сама вызвать полицию.
Прибывшим сотрудникам Степанова объяснила, что Оксана и Анна «неадекватные» и «больные» и что они на нее напали. «Их вообще надо сдать в дом престарелых», — заметила она (видимо, имея в виду бабушку). Дальнейший диалог с представителями власти настолько показателен, что требует расшифровки в виде короткой пьесы.
Оксана Викулова (участковому): Почему [это] все происходит: мы продаем эту комнату. У нас после Нового года сделка, а она хочет, чтобы мы продали ей по дешевке. Вот она и бесится.
Участковый: А вы за сколько продаете?
Оксана: Мы продаем за 780. Она хочет за 600.
Участковый (Надежде Степановой): А вы че, за 780 [купить] не хотите?
Надежда: Почему нет-то? Хоть за 900!
Участковый: Во-от!
Анна Викулова: Нет, извините, мы с ней не будем!
Оксана: То есть она на нас нападает, а мы должны…
Участковый (бодро): Она согласна за 780!
Надежда: Я согласна! Я согласна!
Участковый (шутливо): Она возьмет даже за 800!
Оксана: Послушайте. Я [своевременно] отправила уведомление. Она [комнату] не приобрела. Все. Я могу продать любому другому.
Надежда: Никогда ты не отправляла! Мы че-то не получали уведомления! Мы…
Участковый (Надежде): Так, хорош тявкать! Помолчите пять минут хотя бы. (Оксане) Если вы согласны, она за 800 заберет. Отправьте уведомление и выйдите на сделку.
Оксана: Как я могу ей продать? Она же нас… она…
Участковый: Договоритесь при нас.
Анна: У нас уже есть покупатель. Мы уже съезжаем, все.
Надежда: Кто у тебя покупатель?!
Анна: Я тебе рассказывать буду, что ли?!
Оксана: Если она [Надежда] так настрадалась, мы уезжаем. Продаем и уезжаем.
Надежда: Это вы настрадались! И еще не так настрадаетесь.
Оксана: Что?
Надежда: Еще не раз к вам придут! И «по надзору», и остальные, кому мы писали жалобы из-за вонючки вашей [бабушки]…
Анна: Это что такое? Ты угрозы мне делаешь?
Участковый (решительно): Вы нас поняли, нет? Договоритесь с ней, она за 800 заберет.
Оксана: У нас уже есть покупатель.
Участковый: Ну а че, зачем он вам? Если она возьмет, вам-то какая разница? Деньги получили и свалили.
Анна: Нам большая разница.
Надежда: Дак вы че, войны хотите?
Анна: Это что такое за угрозы? Я сегодня сама к следователю пойду насчет твоих детей!
Надежда: Да не, я не угрожаю, просто вам самим будет…
Оксана: Пожалуйста. Пожалуйста. Пусть она замолчит.
Участковый (подводя черту): В общем, когда они съедут, тогда съедут. (Уходит.)
Не составив протокол, полицейские уехали. Сама же Степанова якобы заявила Анне и Оксане, что полиция всегда будет на ее стороне.
В тот же день Анна подала заявление в районное отделение полиции, однако спустя две недели ей пришел ответ от начальника отделения Ю. С. Попова, что проверка не выявила преступного деяния. Из УМВД ответили примерно то же самое. А из городской прокуратуры, куда Оксана обратилась с требованием проверить действия полиции, пришел оптимистический ответ: «Требование об устранении нарушений федерального законодательства <…> удовлетворено». Остается только обратиться в Следственный комитет, но вряд ли Викуловы пойдут на это.
«Честно говоря, я чувствую себя виноватой, что притащила всех в эту комнату, — говорит Оксана. Она сильно волнуется, голос у нее срывается. — Я никак не ожидала такого. Одно дело — просто соседский конфликт, другое — когда тебе говорят, что тебя убить надо…»
6 мая 2026 года Оксанина бабушка умерла.
— Конечно, я не могу сказать, что она умерла из-за всего этого, — делится Оксана. — Но наверняка это отражалось на ее состоянии: постоянный стресс, особенно в моменты драк, скандалов. Крики, стук. Все время повышенное давление, тревога за нас.
— А как вы сейчас живете?
— Относительно спокойно. За счет того, что мы не выходим из комнаты, практически не пользуемся местами общего пользования, — честно отвечает Оксана. — То есть часами ждем, выходим ночью или когда придут другие соседи, потому что она при других соседях вот так вот, конечно, не полезет.
— Что значит «полезет»? Что вы имеете в виду конкретно?
— Ну вот она начинает толкать. Нет, маму она не толкает, она немножко побаивается. А вот меня толкает, оскорбляет, маму оскорбляет — ну, провоцирует. Один раз участковый пришел и сам сказал: «Не связывайтесь с ней. Она вас провоцирует на драки, и вы потом будете виноваты…» А у нее ведь, по ее словам, есть уголовная судимость. Вроде бы 10 лет назад — за поножовщину с соседкой! Когда она еще в прошлой коммуналке жила. Ей только из-за детей дали «условку»: ну, это она сама так говорила.
Пообщаться с самой Надеждой Степановой, которая держит в страхе своих соседей, толком не удалось. Дверь комнаты мне открыла невысокая, крепко сложенная женщина с лукавой улыбкой на лице. Быстро выяснилось, что общаться с журналистами она не желает. Не переставая улыбаться и говорить «до свидания», Степанова широким жестом указала мне на выход из квартиры, затем по-хозяйски вытолкала на лестничную площадку и захлопнула дверь.
Помощь с коляской
Дом, в котором происходят коммунальные страсти, расположен в самом центре Новгорода. До Кремля — рукой подать, до вокзала — 15 минут ходьбы. Мы с Анной и Оксаной идем по осеннему городу, который как будто с подарочной открытки: листва золотит деревья и улицы, солнце палит, элегантные туристы осматривают достопримечательности.
«Здесь сохранились церкви XIII-XIV веков — это же невероятно», — восхищается Анна.
По специальности она учитель истории. По второму образованию — педагог-психолог. Преподавала в школе, потом волонтерила психологом в центре помощи зависимым людям и их семьям. Переехав в Новгород, Анна устроилась было на археологические раскопки, но осенью там «холод дикий», поэтому по состоянию здоровья работать в несезон она перестала.
Анна кутается в широкий воротник вязаного свитера, хотя солнце припекает. В отличие от Оксаны, она совсем немногословна, когда дело касается конфликта в квартире, но увлеченно и со знанием дела готова рассказывать про любое историческое здание.
Заходим в Софийский собор. В полумраке пахнущих ладаном храмов Анна безошибочно узнает каждого из святых, прикладывается к иконе.
— Когда бабушка еще была жива, мы ее тоже возили в Софию, — вспоминает Оксана. — Но тут такая брусчатка — пока мы довезли ее до храма, коляску трясло дичайше. Для бабушки это был большой стресс.
— А когда возили в собор Покрова, вообще чуть не упали на лестнице, — добавляет Анна. — Древние церкви не предусмотрены для колясочников…
Оксана с мамой обращались как-то за помощью в местный церковный приход, искали людей, которые помогли бы спустить коляску с бабушкой по лестнице с их пятого этажа. Но никто из прихожан не отозвался. Откликнулась девушка из группы женской взаимопомощи во «ВКонтакте» — помогла с транспортировкой и даже вступилась за Викуловых перед соседкой. Но такое было всего один раз.
Родных у Викуловых не осталось. У бабушки была сестра, которая раз в год присылала им из Канады по сто долларов. После смерти бабушки она прислала взнос на похороны и с тех пор на контакт с Викуловыми не выходила. Со своим отцом Оксана не видится и связь не поддерживает.
«После развода с мамой он почти сразу женился, сейчас у него уже другие дети, — поясняет она. — У нас была общая квартира, которую мы продали. Он обещал мне передать всю сумму, но в итоге половину оставил себе».
Неутраченные возможности
Удивительно, как не везет Викуловым с недвижимостью. Долгий тернистый путь в поисках нового дома начался еще в Димитровграде. Тогда они жили в квартире родителей Анны. Оксана училась на педагога и работала фотографом — снимала свадьбы. Позже дедушка заболел, фотокамеру пришлось продать, потому что средств на лечение не хватало. А когда дедушки не стало и Оксана захотела продолжить учебу в магистратуре, решили, что квартиру ремонтировать дорого, нужно продавать и переезжать в Новгород.
«Когда мы продали квартиру, у нас по договору было 19 дней на то, чтобы выехать из нее. Но новая хозяйка уже через пять дней начала нас выгонять», — рассказывает Оксана.
Новая хозяйка не разрешила Анне и Оксане забрать из квартиры вещи, которые они не успели вывезти. В исполнительном листе сохранился список утраченного. В частности, одеяло ватное двухспальное зимнее. Ковер синтетический. Холодильник. Пылесос ручной. Телевизор черный с плоским экраном 24 дюйма. Книга «Городок» Шарлотты Бронте. Но главное — бабушкины и дедушкины ордена (оба были ветеранами труда). Все осталось у новой хозяйки.
В общем, Анна и Оксана собрали два чемодана, взяли кошек, подхватили бабу Люду под руки и уехали в Новгород. Навстречу новым приключениям.
Конечно, Оксана потом подала в суд на новую собственницу квартиры. Суд выиграла. Но решение суда в исполнение так и не привели. Как? А вот так.
«Я не могла получить это решение вообще, — говорит Оксана. — Пыталась дописаться и дозвониться приставам. Писала в администрацию президента. Но они просто передавали это все тем же приставам, которые ничего не делали».
В мае 2026 года, как раз после смерти бабушки, им пришло уведомление об окончании исполнительного производства. В нем сказано буквально следующее: «В ходе исполнения данного исполнительного производства установлено, что невозможно исполнить обязывающий должника совершить определенные действия (воздержаться от совершения определенных действий) исполнительный документ, возможность исполнения которого не утрачена».
Что значит эта магическая цепь словосочетаний? Значит, что своих вещей Викуловы не получат никогда. Ни одеяло, ни холодильник, ни телевизор. Ни тем более книгу Шарлотты Бронте.
Палатка в поле
А теперь вот еще и коммунальный конфликт. Судиться со Степановой Оксана не готова. Говорит, что не видит смысла, да и сил не осталось. А на адвоката нужно немало денег.
«Я понимаю, что полиция уже ничего не может тут сделать, они же не будут меня каждый раз до туалета провожать, — усмехается она. — Просто все равно придется искать какой-то выход, чтобы продать эту комнату».
Была у Оксаны мысль снять жилье в Новгороде, чтобы не жить в этой проклятой комнате, пока она продается. Но найти съемную квартиру по приемлемой цене, да еще чтобы пустили с кошками… К тому же мама Оксаны против: «Это решение только на время. Все равно придется сюда [на квартиру] приходить, развязываться до конца с этой собственностью и с этой соседкой».
Сидя на лавочке под древними стенами Новгородского кремля, Оксана смотрит в пространство. По брусчатке бродят разнеженные осенним солнцем туристы, фотографируют монументальное культурное наследие. А Оксана говорит: «Мне кажется, я готова поставить палатку где-нибудь в поле и уйти туда жить. Я уже больше так не могу».
* * *
«Такие дела» направили запрос в прокуратуру и УМВД Великого Новгорода с просьбой дать оценку действиям работников полиции и проверить факты. А пока запрос идет по инстанциям, хотелось бы заметить, что, кроме классического вопроса «Что делать?», который мучит Оксану и ее маму, в этой истории есть и другие — не менее важные и безответные.
Например, существует ли в России такая концепция, как «правила совместного проживания»? Кто и как их понимает? Что значит проживание в коммунальной квартире людей с ограниченной мобильностью: знают ли о таких жильцах в районных администрациях и какого рода поддержку им оказывают? Проводят ли участковые регулярные профилактические рейды по квартирам с потенциально конфликтными жильцами и какова их эффективность? Кто и как защищает права жильцов, когда бытовой конфликт перерастает в угрозы и физическое противостояние?
И еще вопрос: если одна женщина буднично называет другую «коровой», а сотрудник полиции велит «не тявкать», кто мы все после этого?
При участии Лидии Кравченко