Такие дела

«Роза ушла под землю»

Михаил в своей квартире, из окна которой виден провал

Прошлым летом температура в Норильске поднялась до 29 градусов. Август оказался самым теплым за всю историю наблюдений: среднемесячная температура была почти на шесть градусов выше нормы. Вернулись в Норильск и грозы, которых не было с 2023 года. Норильчане даже снимали видео, как в светлом небе вспыхивают молнии. Особенно странно это выглядит на фоне полярного дня, когда сумерки не опускаются совсем, а солнце висит над городом белесым пятном.

В довершение всего, утром 28 июня 2025 года на окраине Норильска, в микрорайоне Талнах, разверзлась земля. В судебном постановлении об этом событии сказано сухо. «28.06.2025, не позднее 04 часов 45 минут, в границах камеры КАМ-26Ц-18 рудника “Маяк” произошло проседание грунта на общей площади 2070,6 кв. м, с максимальной глубиной оседания 20 м, общим объемом 4097 куб. м, в результате которого ушел под грунт временный пост охраны».

Рудник Маяк относится к ПАО «Норникель», это одно из старейших предприятий города, где добывают медно-никелевые руды. «Камера» — подземная пустота, которая остается после добычи ископаемых. А «временный пост охраны» — это девятиметровый вагончик, или «балок». 28 июня в вагончике находилась 59-летняя Арузат Лукьяненко, охранница четвертого разряда. В четыре часа утра место ее дежурства вместе с ней рухнуло в гигантскую яму.  

«Себя не жалела»

Близкие называли Арузат Лукьяненко ласково — Розой. Роза переехала в Норильск в 2011 году вслед за своими братьями и сестрами, которые отправились на север за хорошими деньгами. Арузат долго не решалась последовать за ними. До этого она жила в Новосибирске: окончила техникум, вышла замуж, родила сына Михаила, развелась и работала в магазине.

«Она спокойная у нас, очень мягкая. Я ее в школе иногда даже защищала. Никогда в жизни слова грубого не скажет, не обидит. Всех всегда жалела. Собачек в округе знала, подкармливала их. Если мы вместе идем куда-то, могла сказать мне: “Ты под ноги смотри, там муравьи ползают — не задави”. Вот такая она была», — вспоминает сестра Арузат Марина.

Арузат (справа) с одной из своих сестер во время поездки в Ессентуки
Фото: Ксения Лысенко для ТД

В Норильске Арузат вместе с сыном поселилась в небольшой светлой квартире на Талнахе. С 2014 года она стала работать охранницей в частном охранном предприятии, которое, как и многие предприятия в Норильске, связано с ПАО «Норникель». Последние годы женщина постоянно дежурила на руднике Скалистом, у вентиляционного ствола № 10, который называют самым глубоким в Евразии — более двух тысяч метров.

Она сидела на пропускном пункте, записывала посетителей в журнал учета, открывала проезд машинам. Таких работников, как Арузат, — людей предпенсионного и пенсионного возраста, которым предлагают невысокую зарплату за фактическое присутствие на посте охраны, — по всей стране тысячи. Правда, с подработками и дополнительными сменами Арузат зарабатывала около ста тысяч рублей в месяц. Но это не такая уж большая сумма для Севера, где все стоит в два, а то и три раза дороже, чем на материке. Сын Арузат Михаил, который работал бурильщиком на руднике Комсомольском, получал достаточно, чтобы содержать их обоих, и давно уговаривал маму уйти на пенсию. Но Арузат отвечала, что дома ей будет скучно, продолжала выходить на смены, а если кто-то просил ее выйти на замену, обычно соглашалась.

Михаил в своей квартире, из окна которой виден провал, где погибла его мама
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

«Мама себя не жалела. Я с ней насчет этого даже ругался», — замечает Михаил.

За несколько месяцев до гибели Арузат попала под машину: когда она снимала трос на пропускном пункте, водитель не заметил ее и сбил. Женщина лежала в больнице, долго лечила ушибы и синяки. По словам близких, брать компенсацию от водителя Арузат не хотела: у него оказалось трое детей, ей стало жалко мужчину. Все же Михаил уговорил маму принять деньги за лечение — убедил, что водитель должен нести ответственность.

Весной 2025 года Арузат заговорила о подработке на Маяке — не столько ради денег, сколько для того, чтобы чувствовать себя нужной и занятой. Новое место работы она называла «ямой». Сестра Марина признается, что даже не вникала, что за яма, — она думала, название связано со снегоотвалом и свалкой строительных отходов. Но, как выяснилось, речь идет о свежем провале грунта, который произошел возле рудника Маяк в апреле 2025 года. Тогда никто не пострадал, но образовалась яма глубиной 18,5 метра и площадью около 2,8 тысячи квадратных метров.

Архивные фотографии Арузат на покрывале
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Чтобы люди не подходили к провалу, рудник договорился с ЧОО «Управление по охране объектов цветной металлургии» об установке мобильного поста охраны. Как следует из открытых источников, ЧОО было создано по инициативе «Норникеля» еще в 1999 году. Туда-то время от времени и выходила подрабатывать Арузат.

К тому моменту они с сыном уже твердо решили, что уедут из Норильска. Арузат пообещала Михаилу доработать в ЧОПе до декабря, Михаил тоже собирался уволиться из шахты. Сам он планировал переехать в Новосибирск («подальше от этой темноты»), а маме купил квартиру в Ессентуках. Арузат уже там побывала, начала ее обставлять и рассказывала сестре Марине, что скоро вместо надоевших горных хребтов и рудников будет видеть из окна небольшое спокойное озеро с утками.

Накануне гибели Арузат шла с дежурства домой, когда повстречала коллегу. Та попросила ее подменить, и Арузат, как обычно, согласилась. Отдохнув дома четыре часа, она вышла на свою последнюю смену. По стечению обстоятельств это должен был быть еще и последний день работы поста охраны: официальный договор между Маяком и ЧОО на установку мобильного поста охраны истекал 28 июня.  

В яме и вокруг

«Пришла моя сменщица, так странно на меня смотрела, я даже спросила ее: “Что не так?” — вспоминает сестра Арузат Марина. — Потом один старший объекта мне позвонил, другая позвонила… Все спрашивали: “Марин, все хорошо у тебя?” Может, думали, что я знаю уже… А если бы я знала, разве я была бы в таком настроении?» 

Как и Арузат, Марина работала в том же ЧОПе — сидела на охранном пункте в вахтовом городке, построенном для сотрудников «Норникеля». Утром 28 июня она только успела зайти домой после смены, как ей снова позвонила старшая объекта. Вероятно, поняла, что Марина до сих пор не знает о случившемся. «Она мне говорит: “Марин, ты только сильно не переживай. Роза ушла под землю”. Я даже не поняла ничего. Как ушла? В смысле — под землю?»

На улицах Норильска
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Михаил в этот момент работал в шахте на глубине 500 метров. Загорелся датчик, сигнализирующий о том, что ему надо срочно подняться на поверхность. Он рассказывает, что самые дурные мысли, которые лезли тогда ему в голову, — что случилась коммунальная авария или, может, другие проблемы с квартирой. О том, что что-то могло произойти с мамой, Михаил даже не думал. Уже после страшной новости он вспоминал, что ранним утром, собираясь на работу, он мог выглянуть в кухонное окно, посмотреть чуть правее горного хребта и увидеть катастрофу своими глазами. Но Михаил в окно не посмотрел. 

К провалу он приехал одним из последних. Увидев гигантскую бездонную яму, Михаил почувствовал, что у него внутри тоже что-то как будто рухнуло. «Знаете, мне иногда говорят люди, что я бываю безэмоциональным, где-то грубым. Но в тот момент я вообще… Родственники пытались успокоить. У меня брат — врач, он тоже приехал к провалу. Говорил, что сейчас мы маму достанем и повезем в больницу. Мы все надеялись».

Слева: листок с записями Арузат. Справа: цветок в доме Арузат
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

 

В течение 17 дней родственники Арузат круглосуточно оставались у ямы, сменяя друг друга по очереди. Еще одна сестра погибшей,  Аминат, рассказывает, что сначала их пытались вывести с территории, предупреждая, что может случиться третий провал. Но семья настояла на своем и осталась, несмотря на риски. Они хотели видеть своими глазами, как достанут Арузат.

Поисково-спасательные работы развернули сразу, но даже сотрудники МЧС не вполне понимали, где копать, считает Аминат: «Я бегала там по площадке, я им говорила: “Ну вызовите таких специалистов, которые умеют с этим работать, а не пожарников!” Был руководитель комиссии по ЧС, но он — начальник пожарной части».

Михаил вспоминает, что на провале работало пять-шесть тракторов и экскаваторов, Аминат считает, что не менее десяти. Оба сходятся в том, что управляли машинами нанятые водители, которые откровенно боялись спускаться глубоко. Мешала и стихийная свалка. «На место провала годами бесконтрольно сбрасывали бетонные плиты и арматуру», — говорят родственники Арузат.

Михаил недалеко от места провала, где погибла его мать
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Вскоре поднялась вода — рядом проходит русло реки Талнах. Работы пришлось остановить на пару дней, пока спасатели искали подходящие дренажные насосы. «Норильск у нас не бедный город, “Норникель” тоже богатый. Ну неужели нигде нет насосов?» — недоумевает Аминат.

Время от времени на площадке появлялись чиновники. Чаще всего здесь бывал Андрей Добровольский — заммэра по городскому хозяйству. Один из насосов он подсоединял сам лично, спустившись в яму, куда не решались спускаться рабочие. Несколько раз возле провала видели и тогдашнего директора рудника Маяк Юрия Момота. Сейчас он занимает должность гендиректора Заполярной строительной компании в структуре «Норникеля».

На десятый день после трагедии к яме пришел сам мэр Норильска Дмитрий Карасев. Аминат вспоминает, что он направился к ней, присел на корточки и попросил: «Пожалуйста, не пишите никуда, не обращайтесь никуда, я ее достану, любым способом, но достану. Я вам слово даю». Женщина решила поверить мэру.

Однако через пару дней стало очевидно, что рабочие постепенно покидают площадку. 14 июля поиски остановили. Норильск начало заливать дождями, яма, куда рухнул вагончик Розы, стала напоминать котлован. Еще через несколько дней родственников Арузат собрали возле здания администрации Талнаха, чтобы объясниться. Шел сильный дождь, но внутрь семью погибшей не пригласили — так и разговаривали под козырьком парадного подъезда. На встрече присутствовали заммэра Добровольский и руководитель комиссии по ЧС Артем Старовойтов.

Норильск
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Перекрывая шум ливня, Добровольский говорил, что рабочие двигаются вслепую: под землей могут находиться пустоты, поэтому территорию сначала должны тщательно изучить геологи. Родственники пытались понять, когда это станет возможно и через какое время поиски возобновятся, но у чиновников ответов не было. На записи, которую сделала одна из племянниц Арузат, слышно, как Старовойтов не выдерживает:

— Поймите, никто не позволит достать тело, закопав туда еще три тела!

— Но это же не просто человек провалился и его не могут найти! Там целый балок! Он 9,5 метра в длину, и никто не знает, где его искать? — в слезах кричит сквозь дождь сестра Арузат Марина. — Так странно, да? Когда образовалась эта первая яма, почему, почему тогда не обследовали все? Вот почему? Ну почему не обследовали тогда? Все же видели, что это опасная зона! И поставили туда балок этот проклятый. Пусть он трижды будет проклят, этот балок и все остальные!

«Не наши вопросы»

Первый провал, случившийся 22 апреля 2025 года, прошел словно незамеченным для Норильска, считает сын Арузат Михаил. В местных новостях об этом сообщали скупо, упоминалось «проседание грунта». Сам Михаил узнал о первом провале уже после гибели мамы. Полез в интернет, но нашел лишь одну заметку в местном издании. В ней директор Арктического института геотехнической безопасности Али Керимов рассуждал о «сложной геологии» Талнаха, где «вечная мерзлота выражена слабее», и предупреждал, что участок необходимо закрыть и тщательно обследовать.

По-настоящему активные исследования начались после второго провала и гибели Арузат Лукьяненко. Компания «Норникель» заказала своим геологам — подрядной организации «Норникель Технические сервисы» — электроразведочные работы. Специалисты установили в грунт электроды и пропустили через них ток. По тому, как земля проводит электричество, можно было определить, где сохранилась мерзлота, а где грунт оттаял. В итоге в западной части участка геологи выделили две зоны, где произошло «растепление многолетнемерзлых грунтов», — как раз там, где был первый провал и где стоял вагончик Арузат. А самые интенсивные разуплотнения грунта, как выяснилось, расположены по краям уже существующего провала. Из этого геологи сделали вывод: просадка будет продолжаться и расширяться.

«Связывать возникновение выявленных границ зон разуплотнения с влиянием горных выработок считаю необоснованным», — особенно подчеркнул один из экспертов «Норникеля» в отчете. Кстати, в этом документе геологи ссылались на прежние исследования участка: самые свежие данные бурения относились к 1992–2006 годам, а детальную разведку проводили аж в 1963–1964 годах — то есть до строительства рудника Маяк. Существуют ли более актуальные данные о разведке, из отчета непонятно.

Норильск
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Администрация Норильска также заказала исследование участка у московской компании «Интерраскан». Послушать их доклад пригласили Михаила и других родственников Арузат. Геологи по видеосвязи подробно объясняли, как они пытались изучить территорию, но им мешали снегоотвал, гаражи, мусорная свалка и сама яма, которая продолжает расширяться.

Однако родственников интересовало только одно: когда можно будет возобновить работы и достать Арузат. Геологи «Интерраскана» не смогли ответить на этот вопрос. Они даже не знали, где искать балок. На участке оказалось много арматуры, поэтому то, что приборы принимали за вагончик, могло оказаться строительным мусором, рухнувшим в яму.

— Это не наши вопросы, которые мы должны решать. Должны решать вопросы «Норникель», администрация, — объяснил гендиректор «Интерраскана» Нурбулат Дуйсиналиев, отвечая на вопрос Михаила о возобновлении работ. — «Норникель» должен принять решение сдвинуть железную дорогу, которая сейчас проходит по северной стороне [опасной территории]. Плюс проблема гаражного массива. Надо принять решение о свалке, принять решение о создании подъездных путей… То есть это большой проект, быстро не сделаешь. Все объекты нужно передвигать, в том числе административные здания этого рудника.

— Вы в таком ключе говорите, будто это невозможно сделать. Но это же возможно сделать. Пусть даже это займет годы, — возразил Михаил.

— Да, это возможно сделать. Ну это уже вопрос не к нам, это вопрос, наверное, по большей части к «Норникелю»… — ответил эксперт.

Дуйсиналиев также предположил, что достать балок с Арузат можно, если разработать на месте провала большой карьер — выкопать котлован глубиной до ста метров. Но для этого, по его словам, «Норникелю» пришлось бы передвигать множество объектов, в том числе, вероятно, и сам рудник Маяк.

В отчете «Интерраскана» говорилось и о новых рисках. Геологи обнаружили, что во всей зоне ЧС уже фактически нет многолетнемерзлых пород, а ведь там проходят автомобильная и железная дороги, есть гаражи, также недалеко от места трагедии расширяется жилой массив — в сущности, вся эта инфраструктура из-за оттаивания вечной мерзлоты может оказаться под угрозой новых провалов.

Михаил
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Михаила злят объяснения, в которых все сводится к климатическим особенностям Норильска. Он не спорит с тем, что мерзлота постепенно тает, а климат на Севере меняется, о чем давно предупреждают ученые. Тем не менее Михаил уверен: на провал могли повлиять и горные выработки, от которых «Норникель», по его словам, якобы открещивается. К тому же яма, в которую ушел балок с его мамой, образовалась прямо над камерой рудника.

Сибирский региональный центр государственного мониторинга состояния недр подтверждает предположения Михаила. Среди факторов обрушения почвы в Талнахе специалисты называют не только природные процессы, но и техногенные: подземные выработки и нарушение целостности горного массива.

К слову, возможное влияние заброшенных шахтных выработок допускают и специалисты «Интерраскана». В разговоре с сыном погибшей Арузат они назвали три фактора, которые могли привести к провалу: заброшенную шахту, снегоотвал, который способствует оттаиванию мерзлоты, и расположенное рядом промышленное предприятие. Укрепить грунты возможно, но стоит разработать «специализированные инженерно-технические подходы», чтобы снизить влияние заброшенных шахтных выработок. «Их наличие способно существенно снижать устойчивость грунтового массива», — подчеркнули в «Интерраскане».

Гаражи недалеко от провала
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Еще больше о подземных выработках сын Арузат Михаил узнал, когда получил материалы уголовного дела, касающиеся ее гибели. В техническом расследовании «Норникеля» после первого провала говорилось, что при разработке подземная камера увеличилась с проектных 15 метров до 53,5 метра и даже дошла до границы целика (защитный участок породы, который отделяет выработку от поверхности). Компания начала укреплять выработки: в одну закачивали специальную смесь, для другой бурили скважины, чтобы заполнить ее тем же составом. «Успели ли они укрепить ее до второго провала или незаполненные пустоты и стали причиной появления ямы?» — задается вопросом Михаил.

Недавно он пожаловался в Государственную трудовую инспекцию, там гибель Арузат назвали «катастрофой природного характера», а провал над зоной горных выработок — «самовольным обрушением почвы». Михаил считает, что этот вывод сделали преждевременно: суд еще не закончился, а позиция инспекции как бы снимает ответственность с охранной компании — структуры «Норникеля».

«Я не виноват, примите соболезнования»

В Норильске почти все так или иначе связано с «Норникелем». 80% промышленного производства города приходится на долю заполярного филиала компании. Норильчане часто повторяют: «Не было бы “Норникеля” — не было бы Норильска». Компания дает хорошие зарплаты — одни из лучших в стране, администрация города тоже выигрывает от соседства с «Норникелем», правда, порой ценой ЧП. Когда в мае 2020 года на ТЭЦ-3 произошел разлив 21,2 тысячи тонн дизельного топлива, компания выплатила 146,2 миллиарда рублей в счет возмещения экологического ущерба: 145,5 миллиарда поступили в федеральный бюджет, еще около 685 миллионов — в бюджет Норильска. 

После аварии власти договорились с «Норникелем» о масштабной программе реновации города, подписали даже специальное постановление на уровне правительства России. Общий бюджет программы — 120 миллиардов рублей, из которых 81,3 миллиарда обязалась вложить компания. План рассчитан до 2035 года, Норильску предстоит обновить жилье, коммунальную инфраструктуру и социальные объекты. Сам город не смог бы справиться с такими расходами за счет собственного бюджета, следует из цифр, указанных в программе реновации.

Слева: Норильск. Справа: офис компании
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

«Конечно, “Норникелю” все эти ЧП невыгодны. Да никакой крупной компании они невыгодны для своих рейтингов. Поэтому все они сейчас ведут политику “куча дней без несчастных случаев”, о чем постоянно отчитываются, — замечает геолог Софья Кузнецова, работавшая с “Норникелем” как подрядчик. — Но обычно большие компании работают с подрядными организациями, которые сами берут ответственность за своих сотрудников. То есть [такая] компания набирает людей, и если со мной что-то случится, то это не будет виной “Норникеля”. Его виной это может стать, только если вдруг реально случился супервзрыв или суперобвал самой шахты. Ну или как было с разливом нефти. Все остальное — вопросы техники безопасности».

К лету 2026 года расследование гибели Арузат завершилось, и в августе начался суд. Потерпевшими признали ее сына Михаила и сестру Аминат. Та ожидала увидеть на скамье подсудимых кого-то из руководства «Норникеля» или работодателя сестры из ЧОО, но обвиняемым почему-то оказался Игорь Чариков, на момент провала — заместитель директора и главный инженер рудника Маяк. Ему вменили нарушение требований промышленной безопасности, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Норильск
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

«Я даже на суде сказала, что первый раз его вижу и не знаю, кто он, — рассказывает Аминат. — На первом заседании у меня такое ощущение было, что Чариков очень сильно испугался. Он прибежал к нам и извинился. Говорил: “Вы понимаете, я не виноват ни в чем, примите мои соболезнования”. А на третьем заседании он, такой довольный уже, спокойно сидел. Может, его успокоил уже адвокат? Или он понимал, к чему дело движется».

По версии следствия, Чариков отвечал за определение опасной зоны после первого провала и неправильно рассчитал ее границы, в результате пост охраны устроили там, где этого делать было нельзя. Дальше выяснилось еще кое-что интересное. Из материалов дела стало ясно, что проект, по которому определяли опасную зону, опирался на геологические данные… 1975 года.

Ситуация сложилась следующим образом. Из постановления суда следует, что в 2024 году «Норникель» заказал проектную документацию для разработки Талнахского месторождения. Подрядчик, ООО «НТЦ-Геотехнология», запросил у «Норникеля» актуальные сведения о просадках грунта, но сотрудники, которым перенаправили запрос — директор департамента горного производства, директора центра геологических работ и центра маркшейдерских работ, — так и не ответили. Поскольку сроки поджимали, разработчикам пришлось воспользоваться исследованиями советского времени. Затем проект согласовали внутри головной компании «Норникель» (в том числе с участием Чарикова), а позже приняли его в Федеральном агентстве по недропользованию. Именно по этим данным весной 2025 года после первого провала определили границы опасной зоны.

Аминат, сестра погибшей, в своей квартире
Фото: Ксения Лысенко для ТД

Почему в таком случае обвиняемым стал только Чариков? Где сотрудники «Норникеля», которые вовремя не предоставили нужные сведения, и те, кто согласовывал проект на разных этапах? И почему на скамье подсудимых нет прямого работодателя Арузат — представителей ЧОО, которое отправило ее на пост? Всеми этими вопросами задаются сейчас родственники погибшей Розы. Они не считают, что Чариков должен совсем уйти от ответственности, но не понимают, почему все свелось только к его фигуре.

«Никто перед нами так и не извинился, только он, Чариков. Значит, такой человек. Другой бы, может, и не подошел бы, да? — рассуждает сестра Арузат Марина. — Он, наверное, там как пешка, раз его судят? А может, и действительно виноват».

От разговора с «Такими делами» Чариков отказался, отметив лишь, что не считает себя виноватым, а данные 1975 года, попавшие в проектную документацию, «были актуальны на тот момент». Сегодня Чариков по-прежнему руководит рудником Маяк, а в июле 2026 года участвовал в запуске на руднике пилотного проекта «Идеальный рудник», который, по заявлению компании, должен исключить производственный травматизм. «Еще до начала работ мы прорабатываем все меры безопасности при локальном проектировании», — говорил Чариков.

В конце сентября суд приостановил рассмотрение дела и вернул его прокурору: в материалах нашли ошибки, а связь между действиями Чарикова и гибелью Арузат показалась судье недостаточно обоснованной. Он предупредил, что новое заседание, если и состоится, то пройдет не раньше чем через полгода.

Слева: Михаил. Справа: любимая чашка Арузат
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

 

Не дождавшись ответов от администрации и увидев, что суд забуксовал, Аминат записала видеообращение. В нем она плакала и рассказывала, как проходили поиски сестры и почему, по ее мнению, тело так и не попытались найти по-настоящему. Под видео появились слова поддержки, но некоторые пользователи заметили, что семья уже получила компенсацию, а ей, мол, все мало. Но компенсации семье Арузат до сих пор никто не выплатил: ни «Норникель», ни администрация города.

«Не знаю, кто эти люди, кто так пишет, откуда взяли про эти какие-то выплаты… — возмущается Аминат. — Да и дело не в деньгах. Достаньте мою сестру!»

Аминат считает, что любые компенсации (кто бы их ни выплатил) лучше потратить на поисковые работы. По ее словам, во время поисков в 2025 году она слышала, как водители экскаваторов и тракторов обсуждали расходы на спасательную операцию, — якобы за 17 дней работы администрация Норильска потратила около 54 миллионов рублей. Сейчас подтвердить эту сумму официально невозможно — администрация города не ответила на запрос «Таких дел». Но даже если она верна, речь шла только о работе техники на поверхности. Сколько потребуется на создание стометрового карьера, ради которого придется сдвигать объекты инфраструктуры, сложно даже предположить.

На кухне у Михаила
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Без финансирования «Норникелем» такие работы едва ли возможны, считает Михаил. Но захочет ли компания участвовать в них, если поиски могут вскрыть и ее возможные ошибки? 

«Такие дела» направили в ПАО «Норникель» список из 11 вопросов. В частности:

Принимала ли участие компания «Норникель» в работах по поиску погибшей Арузат Лукьяненко?

Была ли выплачена компенсация семье погибшей? Если да, то в каком размере? 

Какие меры компания «Норникель» принимает в данный момент для обеспечения безопасности территории вокруг провала?

Планируется ли закрытие рудника Маяк в связи с возможной угрозой дальнейших провалов?

На момент публикации этого материала ни на один вопрос ответа мы не получили. Рудник Маяк, расположенный, согласно выводам геологов, в опасной зоне, по-прежнему действует. По данным за 2025 год, там работают 700 человек.

Сбой на записи

В начале 2025 года Владимир Путин предложил создать в России центр по изучению многолетней мерзлоты, объединив специалистов федеральных и региональных научных организаций. Об Арктике российские власти вообще говорят часто и в возвышенных выражениях: называют ее «территорией громадных возможностей» и уверяют, что за ее освоением — «будущее России».

Но в Норильске уже есть учреждение, которое занимается мерзлотой. Правда, сейчас ему самому приходится искать средства для выживания.

Арктический институт геотехнической безопасности имени Кима ведет историю с 1959 года. На сайте организации написано: «Прикладная наука о мерзлоте в Норильске не прерывалась ни разу. Менялись вывески, команда и база наблюдений оставались». Сейчас вывеска у института самая что ни на есть скромная. Когда-то он был частью государственной научной системы, теперь  же существует как АНО и занимает небольшое помещение неподалеку от головного офиса «Норникеля».

С улицы здание института выглядит внушительно: фасад в стиле сталинского ампира. Со двора — строительные леса, выбитые окна, облупившаяся штукатурка. Внутри как будто с советских пор сохранились деревянные панели, шкафы и папки.

«Мы сохраняем кусочек Советского Союза», — поясняет директор института Али Керимов, закуривая у себя в кабинете. Именно Керимов предупреждал после первого провала в гаражах, что опасный участок необходимо изучать. После второго обрушения и гибели Арузат он, по его словам, лично приехал на место и провел там 11 суток. Институт официально к работам не привлекали, но директор по собственной инициативе консультировал специалистов. На вопрос, почему так вышло, отвечает уклончиво — у него «была первичная информация о территории».

Керимов говорит, что даже пытался добыть запись с камеры наблюдения, которая была недалеко от пункта охраны. Видео могло бы помочь точнее выяснить, как именно упал балок и, возможно, установить его местонахождение под землей. Директор Арктического института обратился в администрацию рудника Маяк, которому принадлежали камеры видеонаблюдения. Однако, по его словам, запись ему так и не предоставили: сказали, что произошел сбой.

Михаил
Фото: Григорий Кузнецов для ТД

Глава института убежден, что процессы «потери мерзлоты» в Талнахе начались уже давно и наблюдать за ними нужно было задолго до провалов. Вот только обязательных правил или законодательных актов для такого мониторинга нет. Версию же о том, что причиной обрушения стали незаполненные шахтные выработки, Керимов считает маловероятной. Если бы выработки находились на глубине ста метров (как утверждается в отчетах и в постановлении суда) и были не заполнены, то площадь обрушения составила бы, по словам директора, гораздо больше, чем сейчас: около трех квадратных километров. 

Но балок с Арузат, по мнению Керимова, все еще можно достать. Другого способа, кроме механического, директор института не видит: человеку придется спуститься примерно на глубину 25 метров (директор называет именно такую цифру), добраться до вагончика и закрепить трос. Но прежде нужно исследовать грунт, оценить устойчивость бортов провала и подготовить проект работ. Насколько знает Керимов, на текущий момент таких масштабных исследований на опасном участке еще не проводили.

Арктический институт мог бы заниматься этой работой, но у него нет денег даже на менее масштабные исследования. Раньше организация, бывшая в структуре Госстроя, выполняла заказы строительных ведомств, теперь таких заказов они почти не получают. Последний государственный контракт, по словам Керимова, институт выполнял в 1992 году. Сегодня из-за системы госзакупок институту приходится конкурировать за заказы с частными предпринимателями, у которых, по словам Керимова, якобы нет научного опыта. Сам институт почти не зарабатывает: содержание 20 сотрудников и исследования директор оплачивает за счет другой организации — проектной компании, которую создал сам.

«Спасибо, что нас еще не выгнали отсюда», — заключает он.  

* * *

После гибели мамы Михаил ушел в полагающийся ему отпуск. Потом взял неоплачиваемый — уехал в Новосибирск, затем в Ставрополье, к родственникам. Возвращаться домой, в пустую квартиру с видом на горный хребет, не хотелось. Еще тяжелее было снова спускаться в темную шахту рудника.

Спустя полгода Михаил все же вернулся в Норильск, решив, что все равно оставит этот город и эту работу. Сейчас он продает их с мамой квартиру и планирует перебраться в Новосибирск, чтобы попробовать начать все заново. Оттуда же, говорит Михаил, он продолжит судиться — никто из родственников Арузат не верит, что суд пройдет быстро.

Аминат тоже уехала — в Ессентуки, к родне. После гибели сестры она не выдержала и уволилась одним днем. Когда она теперь вернется в Норильск, не знает, все зависит от суда. До своего отъезда она часто ходила к яме.

«Не вижу я там никаких экспертиз, ничего не делается, — говорит Аминат. — Огородили этот участок, и все. Раньше стояли какие-то охранники. А сейчас, я смотрю, их вообще нету там. Ни охранников — никого. И снег возят, там уже озеро вместо ямы».

Марина все так же работает в ЧОО, где числилась и Арузат. Говорит, если ее оттуда уволят, попробует найти другое место — все сделает, чтобы только остаться рядом с сестрой. Без ее останков покинуть Норильск она не может. Марина говорит, что в Ставрополье, рядом с могилами отца и мамы, Арузат поставили надгробие и надеются когда-то перенести туда ее саму.

«Я была там, и, знаете, даже не ёкает внутри, совершенно. Потому что ее там нет», — признается Марина.

А сыну Михаилу иногда снится черная бездонная яма. Он обратился к психологу, и, по его словам, тот помогает справиться с тревожными снами. Но когда Михаил просыпается, яма по-прежнему рядом — примерно в километре от его дома. Она продолжает расти.

Exit mobile version