«Историй всего четыре»

Так написал Хорхе Луис Борхес в своем знаменитом эссе «Четыре цикла». На этой неделе авторы и редакторы «Таких дел», сами того не замечая, следовали канонам, отмеченным аргентинским литератором.

Иллюстрация создана с помощью нейросети

Чат во спасение

Первая история — об осажденном городе. В нашем случае София Горовая рассказывает о том, как работают психологи чата помощи для подростков «1221», которые держат оборону подросткового мира от самых темных сил мира взрослых.

Насилия и травли меньше не становится, и даже те, кому уже удавалось помочь, снова оказываются в опасности или в кризисе. Психологи отбивают волну за волной, часто выступая единственной защитой для подростков в трудной ситуации.

Фото: Татьяна Полякова

«Мама, я играю»

Вторая история — о возвращении. Татьяна Полякова после смерти матери унаследовала квартиру с, как ей тогда казалось, старушечьим барахлом. Эти вещи и стали для нее телепортом в детство, которое Татьяна решила пройти еще раз, будучи взрослой.

Детская наволочка, игрушка по имени Бобик и коллекция пуговиц — артефакты, позволяющие спустя много лет вернуться на родную Итаку, чтобы заново познакомиться с умершей матерью и лучше понять саму себя.

Иллюстрация создана с помощью нейросети

«Человек, из которого я состою наполовину»

Третья история — о поиске. Ксения Шорохова рассказывает, как люди пытаются найти своих незнакомых родителей — в основном исчезнувших до или сразу после рождения отцов.

Из-за личных обид, противодействия членов семьи, выдумок и легенд, ошибок в документах это не менее сложное предприятие, чем путешествие за золотым руном. Но если очень хочется, поискать все-таки стоит, говорят психологи. Потому что представление о родителях — часть представлений о самих себе.

Фото: Мария Семенова для ТД

Сегодня никто не умрет

Четвертая история — о самоубийстве бога, о самопожертвовании ради других. Алексей Яблоков рассказывает, как живет санитарка паллиативного отделения костромской больницы Вера Сальникова.

В детстве она боялась смерти, потом похоронила подряд двухмесячную дочь и мать, а еще через несколько лет стала распорядителем похоронного дома. Позже решила поменять помощь мертвым на помощь живым, добилась открытия в Костроме паллиативного отделения, куда пошла работать санитаркой. И теперь за 20–30 тысяч рублей в месяц она помогает самым сложным пациентам.

«Если смерть — это переход (а я верю, что это переход), то надо, наоборот, не сопротивляться, а согласиться», — перефразирует Евангелие Вера.

Спасибо, что читаете нас! Только благодаря вашей поддержке мы можем быть уверены, что на четырех историях все не закончится. И впереди еще много — по архетипическим сюжетам Юнга, Проппа и Кэмпбелла!