«Нормально себя мой муж чувствует, — говорит мне Светлана Панина по телефону, — на домашней территории находится, не выходит. Ну болеет, конечно, у него обострилась травма плеча. Вообще нормально все. Мы не сдаемся».
Уголовное дело на Сергея Маколкина завели в марте этого года по статье 167 УК — умышленное повреждение имущества. По версии следствия, 8 марта он вместе с другим мужчиной поджег скотомогильник из железнодорожных шпал и покрышек у села Новоключи, что якобы создало угрозу распространения болезни.
30 июня МВД объявило Сергея Маколкина в розыск. 22 сентября полиция задержала Маколкина, а на следующий день ему предъявили обвинение: следствие просило поместить его в СИЗО, но суд отправил фермера под домашний арест.
Панина называет дело сфабрикованным: оно строится на показании единственного свидетеля — жителя села Новоключи Павла Шешенкова. Он утверждает, что 8 марта, будучи пьяным, приехал к Маколкину, и они направились к площадке для сжигания скота, где Сергей якобы полил ее бензином, а Павел — поджег. Светлана добавляет:
Наказание по 167 статье, которая вменяется Маколкину — принудительные работы на срок до пяти лет либо лишение свободы на тот же срок.
Ящур
Свое хозяйство Светлана Панина держала в селе Новоключи. 12 марта, когда ее не было дома, приехали чиновники, при поддержке силовиков вошли на ферму и умерщвили всех животных: 150 баранов, 40 коров, семь коз, трех верблюдов и двух поросят. Это случилось на фоне массового изъятия скота в регионе.
14 марта Панина вышла в пикет к приемной губернатора Новосибирской области Андрея Травникова. Она требовала обнародовать указ, по которому у фермеров изымают животных, затем пошла в приемную министра сельского хозяйства Андрея Шинделова. Видео, где министр от нее убегает, разошлось по сети.
18 марта Светлана добилась личных извинений от главы аграрного комитета заксобрания Дениса Субботина. Через два дня ее задержали на выходе из здания областного правительства и допросили в Центральном РОВД Новосибирска как свидетеля по делу о поджоге площадки для утилизации скота.
В конце марта Панина подала иск в суд, требуя признать незаконными действия правительства области, управления ветеринарии Купинского района, управления сельского хозяйства администрации Купинского района и администрации Луковичевского сельского района по умерщвлению животных с ее фермы.
В ответ 4 апреля Управление ветеринарии через суд потребовало от Светланы провести уборку после убийства чиновниками ее животных — ей нужно было избавиться от навоза, корма и сена.
«Пришли, начали границы моего участка мерять: искали, что я могла нарушить, чтобы еще мне предъявить. Хотели меня напугать», — рассказывает Светлана.
Управление ветеринарии так стремилось доказать вину фермерши, что 6 мая в суде по их иску к Паниной ей предоставили результаты экспертизы. Из протокола следовало, что 2 марта у двух ее коров взяли пробы, одна из которых показала положительный результат на ящур. Однако после публикации этого документа сотрудники управления назвали его «фейком», хотя сами же предоставили его суду.
Начальник управления ветеринарии Новосибирской области Алексей Магеров сначала отрицал подлинность своей подписи на бумаге, а затем заявил, что ему «ничего не известно». Суд обязал Панину самостоятельно убрать территорию ее разоренного хозяйства.
«Как это вообще? Вы мою жизнь и здоровье, жизнь окружающих подвергаете опасности, заставляя меня все чистить. Ну они в итоге пришли и сами все убрали», — рассказала Светлана.
20 мая суд постановил оставить иск Паниной к властям области без удовлетворения. Заболевание, из-за которого у фермеров уничтожали скот, в решении суда не названо, но обозначено «особо опасным». При этом приказ Минсельхоза России № 157, на который ссылается суд в тексте решения, регулирует мероприятия, «направленные на предотвращение распространения и ликвидацию очагов ящура».
Основания для признания оспариваемых действий Правительства Новосибирской области незаконными, у суда не имеется.
Вопреки доводам административного истца, в рассматриваемом споре меры по изъятию животных у административного истца, в том числе, «здоровых», то есть без клинически выраженных признаков заболевания, при наличии установленного протоколом испытаний №476/26 от 03.03.2026 РНК вируса особо опасного заболевания, являются правомерным законным действием по предупреждению и ликвидации эпизоотии, предписанных приказом Минсельхоза РФ № 157 «Об утверждении Ветеринарных правил осуществления профилактических, диагностических, ограничительных и иных мероприятий, установления и отмены карантина и иных ограничений, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов ящура».
Подпунктом «б» пункта 36 приказа Минсельхоза РФ № 157 предписано осуществлять изъятие восприимчивых животных, продукции, полученной от убоя восприимчивых животных.
«У нас тут работы нет»
В качестве компенсации за убитых животных Светлана Панина получила от государства 3 миллиона 52 тысячи рублей.
«Это десятая часть стоимости моего хозяйства. Новых животных я покупать не буду. Зачем? Чтобы они потом опять пришли и всех убили?», — рассуждает Светлана.
Полученные от государства деньги фермерша вкладывает в ремонт своего дома. Живет она на 18,5 тысяч рублей в месяц, которые правительство области обязалось выплачивать оставшимся без средств к существованию фермерам в течение девяти месяцев. Последняя выплата будет в ноябре.
«Как дальше жить буду, не знаю. У нас тут работы нет. Все работали в детском саду и в колхозе имени Ленина, который тоже был уничтожен в марте. У меня нет никакого четкого плана. У нас еще коллективный иск в суде, я жду его результатов», — говорит Панина.
32 фермера и владельца подсобных хозяйств из Новосибирской области подали коллективный иск против губернатора Травникова и областного правительства. Они хотят признать распоряжения об изъятии и забое скота незаконными, получить объяснения, чем болели животные и на каких доказательствах основаны выводы властей, добиться компенсации морального вреда.
По словам заявителей, перед введением карантина Управление ветеринарии не провело осмотр животных и не взяло пробы, поэтому губернатор не имел права вносить их хозяйства в зону очага «опасного заболевания». Истцы также указывают, что при пастереллезе усыплять можно только больных птиц, а не скот.
После того, как суд официально принял коллективный иск и назначил дату первого слушания, юристу Роману Малоземову, который направил иск, вручили требование явиться в военкомат «для уточнения данных» прямо в день заседания. Малоземов считает это формой давления. Кроме того, по его словам, за ним была установлена слежка, а 9 октября Минюст внес его в список иноагентов.
«Последнее заседание было у нас сразу после выборов. Следующее — перенесено на ноябрь», — говорит Панина.
Как суды отнеслись к правам фермеров, показывает решение по делу Паниной и иску хозяйств «Сибирский колос» и «Водолей».
Арбитражный суд Новосибирской области 14 мая отклонил иск хозяйства «Сибирский колос» к правительству региона. Хозяйство требовало отменить распоряжение от 6 марта 2026 года, разрешившее изымать животных. Заседание было закрытым. Обеспечительные меры суд отклонил, посчитав, что ущерб не доказан. Оба хозяйства проиграли и в апелляции.
Согласно «Правилам изъятия животных…», утвержденных постановлением Правительства от 2006 года, решение об изъятии должно быть выдано собственнику, а постановление о карантине должно быть опубликовано. Эти аргументы приводят фермеры в своих исках, но суды с ними до сих пор не согласны.
Светлана жалуется, что судья отклонила все ходатайства защиты ее мужа. В этот же день фермерша подала в прокуратуру жалобу на следователя, которая ведет дело Сергея.
«Я руки опускать не собираюсь, — говорит Светлана. — Ну, если они нарушили, но никто до сих пор не наказан. Как так?»
При участии Ксении Шороховой