«Поставила меня на место партнера». Молодые женщины — об инфантильных матерях

В детстве многих учили помогать родителям — это формирует у ребенка чувство сопричастности, нужности, эмпатии и эмоциональной близости. Но иногда воспитательная практика превращается в инструмент манипуляции родителей, особенно когда это выходит за пределы семейных отношений и мешает взрослой жизни выросших детей. Свои истории «Таким делам» рассказали молодые женщины, чьи матери начали злоупотреблять отзывчивостью дочерей.

Ольга, 27 лет

Я самая старшая среди детей в семье — у меня семь братьев и две сестры. Все разных возрастов. Как старшая я всегда несла ответственность за младших: постоянно нужно было кого-то куда-то отвезти, привезти, забрать. Меня никто особо не заставлял, но я была воспитана так, что делать это нужно.

Когда я, мои братья и сестры выросли, мама стала чаще делегировать нам разные задачи. Она будто назначила каждого из нас на разные должности.

Например, один взрослый брат отвечает за ее финансы, рекомендует, куда можно вложить деньги, какую технику купить. Моя сестра — художница и дизайнер интерьеров — дает советы по ремонту и стилю, подсказывает, какие обои купить, какая одежда ей лучше подойдет. Папу мама никогда не просит: он очень много работает и мало в чем разбирается. Даже не уверена, что он когда-нибудь самостоятельно покупал себе билет на самолет.

Большинство членов моей семьи — в Питере, кто-то из взрослых братьев и сестер переехал в Москву. Я живу дальше всех — в Лондоне. Но, несмотря на это, я до сих пор погружена во все дела мамы. В первую очередь я — ее личный турагент. Планирую путешествия и покупаю билеты, потому что она сильно нервничает, когда ей приходится делать это самой. Даже сейчас она поехала с младшими детьми в Таиланд и взяла с собой 20-летнего брата, чтобы тот ей тоже помогал. При этом мама прекрасно умеет пользоваться телефоном.

Я консультирую маму по мелким просьбам, заказываю торты на дни рождения родственников. Со временем (я даже не заметила как) поручений становилось все больше. Несколько лет назад, когда я жила в Москве, мама позвонила и сказала, что одному из братьев назначили плановую операцию на глаза и, пока они будут в больнице, нужно посидеть с младшими детьми. 

Первая мысль была: «Нет, я не хочу, у меня учеба и работа», но меня быстро поглотило чувство вины, и я бросила все дела, купила билет и спустя пару дней была в Питере.

Проснувшись, я увидела, что мама и брат не собираются на операцию. Оказалось, что ее отменили. Меня это дико взбесило, это был первый звоночек.

Как-то мама попросила меня прилететь из Лондона, чтобы посидеть с младшими братьями и сестрами. Когда я поинтересовалась, почему это не может сделать взрослый брат, который живет в Питере, она ответила, что ему далеко ехать. 

Папа, в отличие от мамы, от меня никогда ничего не требовал, иногда лишь мог попросить выбрать ей подарок на праздник или купить цветы, но со временем он и сам этому научился.

Мама же обращалась ко мне по мельчайшим вопросам даже тогда, когда с родителями продолжали жить взрослые братья и сестры, которым не нужно было платить за квартиру и работать. Постепенно я начала понимать, что все это неправильно, и стала думать, как бы мне снять с себя эту нагрузку.

В тот период я ходила к психотерапевту из-за проблем в романтических отношениях, и в процессе мы со специалистом стали говорить про родителей. Терапевт объяснила, что мне нужно сепарироваться от мамы. 

Я начала с малого. Родители каждый год уезжают в отпуск на три недели, и если раньше я прилетала из Лондона и сидела со всеми младшими братьями и сестрами, то в этот раз еще летом я написала в семейный чат, что все должно быть справедливо.

Отныне мы устанавливаем дежурства: каждый взрослый из детей сидит с младшими по три-четыре дня. Сначала все восприняли это в штыки, но теперь уже относятся к этому спокойно.

Я научилась отстаивать свои границы. Когда мама писала мне с очередной просьбой — например, найти товар на «Авито» или купить билет в поездку, — я отвечала, что мы будем вместе учиться это делать. Мы открывали нужный сайт, нажимали на кнопочки.

Сейчас я четко разграничиваю: то, о чем просит мама, — это важное или нет? Если да, то я отношусь к этому ответственно и выполняю просьбу. Нет — просто саботирую ее. Пишу: «Да, сейчас, сейчас» и не делаю, а потом говорю, что заработалась. За это время мама решает проблему сама.

Бывает, что я просто не могу отказать и соглашаюсь на то, что совсем не хочу делать. В таком случае я просто делаю задачу не очень качественно. Этим, кстати, часто злоупотребляет моя 20-летняя сестра. Она может пойти в магазин, а потом достать маму звонками так, что та жалеет, что не пошла сама.

Ни братья, ни сестры не обижаются, если один спихнет что-то на другого. В целом у нас в семье есть правило: кто прогнулся, тот и лох. Но если ты согласился на что-то, это твоя проблема.

Сейчас у нас с мамой нормальные отношения. Но она часто говорит, что во мне разочарована. В том числе и из-за того, что я уехала из страны. Но я уже к этому отношусь спокойно.

Мария, 26 лет

Я — единственный ребенок в семье. Папа ушел из семьи, когда мне было одиннадцать. В детстве мы с мамой мало времени проводили вместе: она много работала, я училась. Но она всегда участвовала в моей жизни и была в курсе, где я и с кем.

Когда мне исполнилось 17 лет, я поступила в университет в своем городе и переехала в общежитие. В это время начались звонки и эсэмэски, в которых мама просила меня что-то сделать. Я не думала, что это проблема, потому что многие родители обращаются к своим детям, и это нормально. Она хотела, чтобы я разобралась с документами, установила ей приложения на телефон. 

Во время пандемии мы намного чаще созванивались. Просьб стало больше. Я нервничала, когда она постоянно мне написывала, стала зависеть от ее мнения. Было сложно принимать решения, потому что я все время думала: «А что скажет мама?» Это эмоционально влияло, выбивало из колеи и раздражало.

Сложно объяснить другому человеку удаленно, на какие кнопки нажимать. Часто было ощущение, что она вообще меня не слушает и отключает мозг, приходилось повторять одно и то же по сто раз. Мама же не видела в своих просьбах ничего страшного. Говорила: 

Противостоять ей было очень сложно. Как-то маме нужно было, чтобы я подсказала ей что-то по компьютеру. У меня есть друг, который в этом разбирается, но на тот момент мы были с ним в ссоре. Мама попросила, чтобы я у него что-то узнала, но я не хотела ей говорить о своих проблемах и просто отказала. Был такой скандал! Она сильно обиделась.

Обычно я первая иду на контакт, потому что надо мной ссора висит как неразрешенная ситуация. Всегда думаю, что лучше первая извинюсь и выйду на разговор. Маму очень обижало, когда я ей не хотела помогать. Особенно если я придумывала какие-то детские отмазки. Во мне в такие моменты всегда боролись противоположные эмоции. Эти задачи были пустяковые, но они бесили меня своим количеством.

С одной стороны, я понимала, что мама может справиться сама. Она живет с мамой и сестрой, у нее есть подруги, коллеги, в целом есть к кому обратиться. А с другой — мне было ее очень жалко, я понимала, что она много работала и ей тяжело на себе тащить еще эти проблемы, чувствовала вину.

Очень не хотела бы, чтобы мама рано стала беспомощной, потому что если она так и будет делегировать мне все что можно, то в сложной ситуации, когда меня не будет рядом, она не сможет ничего сделать. Я начала работать с психологом. Поняла, что маме не хватает второго взрослого рядом. Она сама всю жизнь решала проблемы родственников. И видимо, просто скучает по мне, ей сложно принять, что я выросла.

Психолог помогала мне вернуться к роли дочери. Для начала я отключила уведомления на телефоне. Когда я позже открывала сообщение, то проблема часто решалась сама собой. Мама всегда могла мне позвонить, если что-то срочное. Я хвалила маму, когда у нее в чем-то получалось разобраться самой. Писала ей тьюториалы — например, как переслать документы на почту.

Нашла ей человека, который разбирается в технике. Когда маме нужна была консультация, часто бывало так, что она обращалась к специалистам, но ей не помогали. Я тоже в этом ничего не понимаю. Теперь у нее есть помощник, который за деньги рассказывает, как установить приложение на компьютер или телефон, какой выбрать чайник или пылесос.

Еще, чтобы мама не чувствовала себя брошенной, мы придумали маленькую традицию — раз в неделю или две встречаться в кафе на ужин. Сейчас мы видимся где-то раз в месяц, но остаемся на связи. Последние два года просьб стало намного меньше, и в этом наша общая заслуга, потому что мама тоже была открыта к улучшению наших отношений, мы многое с ней обсуждали.

Да, я еще могу в чем-то ей отказать и она может обидеться, но я теперь проще к этому отношусь. Если она резко что-то скажет в ответ, я смягчаю ее слова в своей голове. Говорю себе, что она не хочет меня обидеть. Ей просто больно.

Анна, 37 лет

Моей маме 58 лет. Я не могу сказать, что у нас изначально были очень близкие отношения. Было так: она моя мама, я ее дочь, на этом все. Меня воспитывали, одевали, обували, обучали. Но какой-то близости, душевности и искренности я от родителей никогда не получала.

Когда мне было 25 лет, они развелись. Мама тяжело переживала развод. В целом она, конечно, взрослый человек: у нее есть работа и друзья. Но в браке она была будто ребенком, за которого нес ответственность папа, — он решал все ее проблемы, вплоть до оплаты счетов.

После расставания мама поняла, что многое теперь ей нужно делать самой. Я, естественно, сразу начала ей помогать. Какие-то вещи, например финансовые вопросы, она научилась решать, но ей все равно было тяжело со всем справляться одной и требовалась поддержка. Мы стали больше общаться. За несколько лет до развода родителей я тоже разошлась с мужем, и мама стала лучше меня понимать, наши отношения улучшились.

Например, просить заказать такси. Это дело, которое нужно делать быстро, здесь и сейчас. Я работаю менеджером артиста, и у меня очень напряженный рабочий график, часто случаются командировки. И бывало такое, что я уже в аэропорту или даже сижу в самолете, и мне мама пишет, чтобы я прислала ей машину. Я тогда думала: «Да ё-моё, ну как так? Мне уже сейчас телефон нужно отключать».

Еще часто заказываю ей вещи на маркетплейсах. Но тут заморочка в том, что за товаром же нужно следить, пришел он или нет, присылать QR-код, а времени на это у меня нет. Причем у мамы хороший телефон, я устанавливала на него приложения: «Озон», «Вайлдберриз», «Яндекс Такси». Учила, как с ними работать. Но потом они каким-то волшебным образом исчезли. И началось снова: «Ань, закажи мне то, отправь се». Потом она вроде даже сама скачала эти приложения, но просьбы продолжились.

Конечно, оповещения приходят не каждый день, но с определенной периодичностью. Я у мамы спрашиваю:

Я ответственный человек. И если меня о чем-то просит близкий, то сразу начинаю думать, как ему помочь, и не могу просто не обращать на это внимания. У меня есть задача, которую нужно выполнить. Ссориться с мамой я не хочу: зачем ее нервировать? Поэтому придумала тактику: просто говорю ей, что не могу сделать то, что она хочет, прямо сейчас, и вернусь к этому потом. Часто случается, что проблема быстро решается и без меня: мама либо подругу просит, либо справляется сама.

Со временем я научилась не чувствовать за это вину, в этом мне помогла психотерапевт. Она объяснила, что мы с мамой должны сепарироваться друг от друга и я не обязана сразу быстро выполнять ее просьбы. Мы взрослые люди.

Могу сказать, что научиться отказывать маме — для меня важный шаг. Она раньше часто сравнивала меня с другими детьми и была недовольна моими результатами. Пугала, что если, например, я плохо сдам экзамены, то закончу жить в канаве или стану дворником. Было очень мало похвалы в моей жизни и очень много критики.

Я поступила на бюджет, переехала в Москву, устроилась на телевидение, продолжаю строить карьеру. И только после развода родителей стала слышать от мамы, что я молодец. Хотя эти слова и не звучат так, как мне хотелось бы. А потом я поняла, что все-таки уже большая и имею право делать то, что я хочу. У меня своя жизнь, а у мамы — своя.

Она, кстати, на меня не обижается, вернее, может, и обижается, но об этом не говорит. Мы переписываемся раз в несколько дней, спрашиваем, как дела. Ни разу у нас не было острых конфликтов, из-за которых мы могли бы перестать общаться.

Я не знаю, почему эти просьбы продолжаются. Может быть, маме нужно еще больше моего внимания или она чувствует себя одиноко. Мы с ней не обсуждали эти моменты, потому что хоть и сблизились за последнее время, но по душам все еще не умеем разговаривать. Но, честно говоря, хотелось бы, чтобы таких поручений стало еще меньше.

Смена ролей

Помогать родителям — это нормально, но иногда просьба может быть завуалированной формой влияния, когда родители хотят держать под контролем не столько человека, сколько контакт с ним, говорит психолог, руководитель регионального отделения Международной ассоциации текстовых консультантов и онлайн-терапевтов IATC&OT Елена Пирогова.

По естественному сценарию, говорит специалист, ребенок в процессе сепарации принимает «мяч ответственности» на себя, а родитель как бы освобождается от необходимости отвечать за жизнь, безопасность и развитие сына или дочери. Этого не происходит, когда мать или отец делают ребенка центром и смыслом своей жизни.

«Иногда они могут не воспринимать взрослого ребенка и хотят сохранить детско- родительский сценарий, поменявшись с ним ролями. Еще такой сценарий проигрывается в случае, если родитель бессознательно хочет распространить свою власть и влияние на ребенка за пределами семьи или когда, например, он долгое время прожил с ним вместе и воспринимает разделение как угрозу жизни», — говорит психолог.

По словам Пироговой, в семьях, где есть оба родителя, иногда отец предпочитает не вмешиваться в общение с дочерью. В этом случае он просто наблюдает за конфликтом интересов (просьб и отказов), чтобы получить из этого выгоду (например, покой и время для себя, пока мать и дочь выясняют отношения). Если же у матери нет партнера, то часто дочь встает на его место. «Именно мамы, а не папы провели часть своей жизни в естественном слиянии с ребенком, когда вынашивали и заботились о нем.

«Отделение дочери — болезненный для матери процесс, поэтому часто формируется созависимость. Ребенка начинают удерживать проверенными способами (просьбами, виной, пристыживанием), и, пока это приводит к результату, некоторые мамы действуют по шаблону. Причем этот процесс бессознательный», — поясняет Пирогова.

«Нужно каждый день отвечать себе на вопросы: “А чью цель я сегодня своими действиями реализую — свою или мамину? Кто сегодня живет мою жизнь — я или мама?” Девушкам стоит вернуть маме ее родительскую позицию и не поддерживать иллюзию о равенстве и партнерстве», — подчеркивает Пирогова.

Для того чтобы защитить границы, психолог советует установить ограничения в частоте и качестве контактов так, чтобы они не отвлекали от собственной жизни и не замещали ее обслуживанием родительских интересов в тех случаях, когда родители способны позаботиться о себе самостоятельно.

Дочери нужно учиться выбирать из списка просьб матери те, которые стоит исполнить, и исключать те, которые родитель может сделать без посторонней помощи. При этом дочери стоит хвалить и поддерживать мать за самостоятельное выполнение любого дела.

«Мама имеет право обидеться и не разговаривать. Дочери лучше уважать и принимать этот выбор. Можно договориться о встречном исполнении просьб и на каждую мамину просьбу отвечать своей, равной по усилиям для ее исполнения. В любом случае стоит найти компромисс — в этом поможет разговор, в котором учтены интересы обеих сторон, или беседа с психологом», — заключила специалист.

• Теги:
• дети
• дети и родители
• отношения
• психология
• семья