«Не говори, не доверяй, не чувствуй». Как живут ВДА — взрослые дети из алкогольных и дисфункциональных семей

Если ребенок не ощущает себя в безопасности, не чувствует поддержки, уважения и любви, он растет в дисфункциональной семье. Этот опыт влияет на всю его жизнь: во взрослом возрасте он не может строить здоровые отношения с собой и с другими. Часто у него развиваются зависимости, ментальные расстройства и психосоматические заболевания. Таких людей называют ВДА, или «взрослые дети из алкогольных и дисфункциональных семей». Мы записали их истории, а еще обсудили с психологами, как нездоровая атмосфера в семье влияет на человека и что с этим делать.

«Мы регулярно слышали, что нас не стоило рожать»

Ольга Стегура росла в военном гарнизоне — назвать то время детством, по ее словам, сложно. Отец был прапорщиком и злоупотреблял спиртным. В конце концов его уволили, и матери пришлось работать за двоих продавщицей в круглосуточном ларьке. Большую часть времени Оля и ее младшая сестра были предоставлены сами себе. Жители гарнизона знали о положении семьи. Ольга вспоминает, что в школе ее обходили стороной, — у нее не было друзей, с ней никто не хотел сидеть за одной партой. А в какой-то момент начался буллинг — одноклассники смеялись над «дочерью алкоголика».

На каникулы сестер отправляли к бабушке и дедушке, но и там было не легче. «Дед тоже любил залить за воротник, — вспоминает Ольга. — Он часто обзывал нас “свиньями”, хватался за ремень, говорил, что все, что он для нас делает, — это большое одолжение. Бабушка не спешила одаривать нас лаской. Мы регулярно слышали от нее, что нас не стоило рожать».

Позже родители Ольги развелись, и мать вышла замуж во второй раз — снова за человека с алкогольной зависимостью. Дома постоянно случались скандалы и погромы. Из-за жалоб соседей семью поставили на учет в полиции. Буллинг в школе продолжался, к нему присоединились учителя Оли — они говорили, что у девочки «одна дорога, и та кривая».

Мама знала об этой ситуации, но ничего не предпринимала. Доверительных отношений с дочерью у нее не было — она постоянно критиковала Олю, часто срывалась на ней. Когда девочка пожаловалась маме на домогательства одноклассников, та разозлилась и сказала, что она наверняка сама их спровоцировала. Поэтому о навязчивом внимании со стороны отчима Оля рассказать так и не решилась: «предвидела мамину истерическую реакцию».

Людей с похожим опытом называют ВДА (взрослые дети из алкогольных и дисфункциональных семей). Это не диагноз — такой болезни нет в классификаторах МКБ-11 и DSM-5, говорит психолог и специалист по травме Ольга Чуприс. Но специалисты в разных странах используют этот термин для обозначения людей со схожими паттернами поведения.

Понятие «взрослые дети алкоголиков» родом из Америки, рассказывает Чуприс. Все началось с движения анонимных алкоголиков, созданного в 1935 году. Тогда несколько человек с зависимостью от алкоголя объединились в сообщество и разработали программу выздоровления, известную как «12 шагов». Позже на основе этой программы возникла группа взаимопомощи «Алатин» для подростков, чьи родители злоупотребляли алкоголем. В 1977 году несколько выпускников организовали группу «Надежда взрослых детей алкоголиков» — именно тогда появился термин «ВДА». А в восьмидесятых он приобрел популярность благодаря книге американского психолога Дженет Дж. Войтиц «Взрослые дети алкоголиков: семья, работа, отношения».

Как менялся термин «ВДА»

У Натальи всегда были непростые отношения с матерью. Та критиковала дочку по любому поводу: неровно стоит или сидит, не так держит столовые приборы, не тем интересуется. Мама настаивала на том, что Наташа должна учиться только на отлично. Когда они вместе делали домашнее задание, тетради девочки были мокрыми от слез. Все детство Наташа «боялась даже дышать» в присутствии матери: вдруг это она тоже сделает неправильно? От стресса девочка сильно расчесывала кожу, в три года у нее развился нейродермит.

Самым близким взрослым для Наташи был папа. Он много общался с дочкой, часто хвалил ее. Но с папой Наташа виделась не очень часто: он жил на две семьи и параллельно воспитывал второго ребенка. Девочка узнала об этом в шесть лет от бабушки. С тех пор у нее было чувство, что она живет с «постыдной тайной» — приходилось придумывать, как объяснить друзьям, почему папа не ездит с ними на отдых и иногда не ночует дома. По праздникам в доме собирались родственники и друзья, все они восхищались примерной семьей Наташи. А ей было горько оттого, что она знала: это лишь витрина.

«Естественно, родители ругались», — говорит Наталья.

«Нередко они втягивали меня в свои конфликты. Мама могла найти у отца фотографию со второй дочкой и показать мне со словами “Вот, посмотри, другую девочку он в парк водил. Наверное, любит ее. А с тобой-то давно никуда не ходил”».

Изначально термин «ВДА» применяли только к детям, выросшим с родителями, у которых была зависимость от алкоголя. Но со временем стало ясно, что такие же психологические травмы есть у людей из любой дисфункциональной семьи, рассказывает Чуприс. В итоге значение термина расширилось: ВДА стали расшифровывать как «взрослые дети из алкогольных и дисфункциональных семей». 

Сегодня так называют всех, чье детство, как у Натальи, прошло в небезопасной непредсказуемой атмосфере, без эмоциональной близости с родителями. К ВДА причисляют и детей, которые жили с зависимыми взрослыми, и тех, кто сталкивался с насилием в семье или просто не получал достаточно внимания, потому что родители боролись с ментальными расстройствами, были слишком поглощены работой или религиозными идеями.

«В любой дисфункциональной семье ребенок чувствует себя брошенным. Во взрослом возрасте такой человек не понимает своей ценности, — рассказывает психолог и комьюнити-директор сервиса “Ясно” Екатерина Артеменко. — Ему тяжело принимать себя и выстраивать отношения с другими. Это и есть главные черты ВДА».

Характерные особенности взрослых детей алкоголиков подробно описаны в книге Дженет Дж. Войтиц. Среди них: 

— страх быть покинутым;

— неспособность осознавать свои чувства;

— стремление любой ценой угодить окружающим;

— парализующие страх, стыд, вина;

— игнорирование своих потребностей;

— невозможность расслабиться;

— гиперответственность;

— импульсивность;

— неумение отличить любовь от жалости;

— стремление постоянно спасать или исправлять других;

— повышенная чувствительность к критике и замечаниям.

«Дефицит себя» и невыносимое одиночество

Ольга мечтала стать врачом, но мама заставила ее поступить в политехнический колледж. В 18 лет девушка бросила учебу и сбежала к своему молодому человеку. Вышла за него замуж, родила детей-погодок. Но счастья в семье не было: муж увлекался алкоголем и компьютерными играми, не хотел работать. Через пять лет пара развелась. 

Ольга стала жить с другим мужчиной, родила еще двух детей. Но хеппи-энда не случилось и на этот раз: Ольга столкнулась с постродовой депрессией. Партнер не поддерживал ее, а только требовал быть «идеальной женой, матерью и хозяйкой».

Тем, кто рос в дисфункциональной семье, трудно построить счастливую и гармоничную жизнь, говорит психолог и специалист по травме Чуприс. Они практически постоянно ощущают тревогу, пустоту, невыносимое одиночество. Из-за нехватки родительской любви у таких людей возникают проблемы с идентичностью. Чтобы восполнить этот «дефицит себя», они занимаются бесконечным самоулучшением и/или спасением других, добавляет психолог Артеменко. Среди ВДА процветает созависимость и нездоровый перфекционизм. Они ищут одобрения, заслуживают любовь, пытаются быть хорошими для всех — нередко в ущерб себе.

По словам психолога и ведущей терапевтических групп Яны Денисовой, люди из дисфункциональных семей часто оказываются в нездоровых отношениях. Они бессознательно следуют примеру родителей и выбирают токсичных партнеров, друзей, коллег, руководителей. В таких отношениях ВДА могут оставаться годами. Из-за пережитой в детстве травмы покинутости больше всего они боятся снова остаться одни, поэтому держатся за любую связь — даже ту, в которой есть насилие. А порой ВДА и не догадываются, что с их отношениями что-то не так, потому что привыкли к такому обращению с детства и не представляют, что может быть по-другому.

Реже встречается противоположный сценарий, когда человек из дисфункциональной семьи никого не подпускает близко, отмечает Денисова. Так происходит, потому что в детстве родители не оправдали его доверия. Но это не единственная причина. «Иногда ВДА отстраняются от других из-за усталости, — говорит психолог. — Многие из них вырастают раньше времени, потому что им с детства приходится ухаживать за родителем с зависимостью. И в какой-то момент их силы просто кончаются. Они больше не хотят нести ответственность и выстраивать с кем-то отношения».

Наталье, как и Ольге, не везло с партнерами. Они или грубо обращались с ней, или искали в ней «мамочку» и отказывались брать на себя хоть какую-то ответственность. С дружбой тоже не клеилось: рядом с Натальей оказывались люди, которые относились к ней свысока, насмехались над ней и обесценивали ее чувства.

Наталья хотела заниматься творчеством: пошла учиться сначала на актрису, потом на писательницу, но так и не завершила образование. Мешал перфекционизм, страх критики и отсутствие родительской поддержки. Наталья стала заниматься пиаром и рекламой, но не могла удержаться ни на одной работе дольше нескольких месяцев: увольнялась из-за сильного эмоционального напряжения. Ей было сложно находить общий язык с коллегами — она не умела защищать свои границы и ставила себя ниже других, а порой, наоборот, излишне критиковала окружающих.

Человек из дисфункциональной семьи живет в постоянном напряжении, без чувства безопасности и стабильности, поэтому его психика уязвима, говорит Чуприс. ВДА склонны к зависимому поведению — они повторяют опыт родителей и ищут облегчения в психоактивных веществах. У таких людей часто развиваются психические заболевания: депрессивные и тревожные расстройства, ПТСР, РПП, ПРЛ. Хронический стресс наносит урон не только психике, но и организму человека. Отсюда психосоматика — боли в спине, проблемы с ЖКТ, мигрени, заикание, атопический дерматит.

«Я веселая, общительная, дружелюбная. Хороший сотрудник, ответственная мама. Но за образом хорошей девочки прячется грустный клоун с тоннами подавленной агрессии, — делится Ольга. — Я боюсь незнакомых людей и мест, замкнутых или слишком больших пространств, толп и очередей. Тревожусь от звонков и голосовых сообщений. После рождения детей у меня была депрессия со вспышками ярости и суицидальными мыслями. Я боролась с компульсивным перееданием и самоповреждающим поведением».

Что может помочь: психотерапия

Справиться с последствиями взросления в дисфункциональной семье помогают психологи и психотерапевты. Эксперты рекомендуют выбирать специалистов, которые умеют работать с травмами и зависимым поведением. Как правило, они используют интегративный подход, совмещая методики гештальт-терапии, когнитивно-поведенческой терапии, телесно ориентированной психотерапии и психотравматологии. Но программа индивидуальна для каждого человека — психолог подбирает инструменты в зависимости от того, что беспокоит клиента.

«Частая проблема ВДА — эмоциональная “замороженность”. Дети из дисфункциональных семей постоянно испытывают страх, стыд, боль, злость, но психика не может все время быть на пределе, поэтому начинает “замораживать” эти чувства. В итоге человек теряет способность различать их. Его постулатом становится “не говори, не доверяй, не чувствуй”, — рассказывает психолог Денисова. — Тогда мы обращаемся к эмоционально фокусированной терапии: называем все чувства, которые человек блокирует, находим их истоки, позволяем ему выразить все, что накопилось, — и так освобождаем от этого груза. В итоге он учится лучше понимать себя и других».

Для ВДА особенно важно проработать в терапии психологические травмы, отмечает Денисова. Специалист помогает обнаружить их, осознать, как они влияют на жизнь человека, и отпустить тяжелые воспоминания.

Еще одна значимая тема в терапии ВДА — склонность вступать в созависимые отношения. По словам Денисовой, психологи работают с этой проблемой так: они помогают человеку понять, чего ему не хватало в детстве, и научиться давать себе это самостоятельно, чтобы не зависеть от других. Например, если клиенту недоставало родительского внимания, психолог выясняет, внимателен ли он сам к себе сейчас. И если нет, то дает рекомендации, как это можно исправить.

Если обобщать, специалист помогает ВДА преодолеть ошибочную модель поведения, которая сформировалась под влиянием детского опыта, говорит психолог Артеменко. Скажем, человек уверен, что ему надо спасать других людей, иначе он никому не нужен. Задача психолога — заметить это, показать клиенту, что он ценен и без решения проблем всех вокруг, и помочь найти другой способ проживать свою жизнь. Все это возможно, потому что терапия дает человеку опыт безопасных, уважительных, взрослых отношений, которого у него прежде не было.

Но быстрые изменения в случае ВДА вряд ли возможны, говорят эксперты. Человеку из дисфункциональной семьи важно привыкнуть к тому, что к нему могут относиться по-другому и он сам может жить иначе, а на это всегда требуется время. Чтобы терапия начала работать, ВДА нужно посещать специалиста минимум полгода, считает Денисова. А сколько времени понадобится для полного восстановления, зависит от возраста человека: чем раньше он начинает ходить к психологу, тем лучше. На скорость изменений влияют и индивидуальные особенности — пластичность психики у всех разная. 

Во втором браке Ольга осознала, что у них с мужем такие же нездоровые отношения, как были у ее родителей. Она обращалась к религии, пробовала эзотерические и духовные практики, посещала женские тренинги, но ничего не помогало. Ольга все глубже проваливалась в тяжелую послеродовую депрессию, пока не признала, что ей нужен психотерапевт. На то, чтобы решиться записаться к специалисту, ушло два месяца. Первое время работа шла тяжело: из-за проблем с доверием Ольге было непросто рассказывать о себе терапевту. Но спустя полгода регулярных встреч женщина почувствовала себя комфортнее и все же смогла открыться. Сейчас она в терапии уже три года.

«У меня больше нет депрессивных эпизодов и суицидальных мыслей, почти ушли вспышки ярости, направленные на детей. Намного правильнее стали мои отношения с едой: теперь я выбираю более здоровую пищу и ем раз в пять меньше, потому что больше не заедаю эмоции. Вес постепенно приходит в норму, — рассказывает Ольга. — Но мое главное достижение другое: я смогла отделить себя от токсичных значимых взрослых. Это помогло мне стать намного позитивнее и увереннее. Сейчас я учусь относиться к себе бережнее — не критиковать, а поддерживать».

Что может помочь: группы для ВДА

Для людей из дисфункциональных семей полезна не только личная, но и групповая терапия. Сообщества ВДА есть во многих городах России, а к онлайн-группам можно присоединиться из любой точки мира. Обычно участники собираются раз в неделю, чтобы анонимно поделиться друг с другом своим опытом и переживаниями. Так люди получают важное ощущение, что они не изгои и что с похожими проблемами сталкиваются многие. Это позволяет им справиться со стыдом и одиночеством — ядром проблем ребенка из дисфункциональной семьи, объясняет психолог Артеменко.

Группы опираются на программу «12 шагов» — все они описаны в Большой Красной книге ВДА, подготовленной участниками сообщества. Эта программа помогает признать свою боль, отгоревать все потери и постепенно освободиться от груза тяжелого детства. Внутри сообщества человек может делиться опытом с «попутчиками» (другими ВДА), а еще консультироваться со «спонсором» или наставником — тем, кто уже завершил программу. Но проходить шаги можно и самостоятельно.

«Благодаря программе человек начинает исследовать себя: сначала признает, что ему нужна помощь, потом разрешает себе эту помощь получить, затем проводит инвентаризацию — выявляет свои ошибочные паттерны поведения и старается их исправить. Это правда работает, — говорит Артеменко. — Многих пугает, что в программе упоминаются высшие силы и бог. Но эти слова не стоит воспринимать буквально, программа вовсе не религиозна. Под силами имеется в виду то, на что человек может опереться (например, психолог, группа, нравственные ценности)».

К 30 годам Наталья почувствовала себя в тупике. Девушка не могла понять, почему у нее не складываются отношения и карьера, почему она несчастлива. Как-то Наталья вспомнила про группы ВДА, о которых слышала от знакомой. Она решила сходить на встречу, и это изменило ее жизнь. «Группа произвела на меня колоссальное впечатление. Оказалось, вокруг много людей с таким же адом в душе, — вспоминает Наталья. — Мне понравилось, что среди участников не было экспертов — все просто делились друг с другом своим опытом. Было ощущение безопасного места, где я могу ничего не стыдиться и просто побыть рядом с теми, кто меня поддержит».

Наталья начала проходить «12 шагов». Постепенно ее жизнь стала налаживаться: девушка устроилась на работу в ИТ-компанию и смогла продержаться там больше года. Завела несколько друзей. А еще наконец занялась творчеством, как всегда мечтала: окончила актерский курс, написала сценарий к мини-сериалу, сняла короткометражный фильм и начала вести блог.

Но сама Наталья считает своим главным достижением то, что смогла отпустить обиды на родителей — перестала требовать от них вещей, которые они не могли ей дать. Осознание этого пришло к ней на последнем этапе программы. Так Наталья поняла, что «исцелилась».

Хотя она уже завершила свой путь, сообщество ВДА по-прежнему занимает большое место в ее жизни. Наталья еженедельно созванивается со своим наставником и сама выступает «спонсором» для других участников.

«За эти девять лет я обрела настоящую себя, — говорит она. — У меня сильно поменялось мышление — я перестала чувствовать себя жертвой, стала более позитивной, дружелюбной, энергичной, открытой. Научилась доверять людям, общаться с ними на равных. И теперь, уверена, могу быть хорошим другом и выбрать достойного партнера».

• Теги:
• дети
• домашнее насилие
• психология