Злобный доктор Айболит. Как в России судятся с ветеринарами из-за гибели животных

В России нет уголовных или административных статей, по которым привлекали бы к ответственности ветеринарных врачей, по чьей вине погиб пациент. Статья о жестоком обращении с животными в таких ситуациях не работает, а единственный способ добиться наказания для ветеринара за ошибку или намеренный вред — отсудить денежную компенсацию. «Такие дела» изучили судебные решения по делам ветеринаров в России за последние 10 лет.

Год назад, в январе 2025 года, Елена, вернувшись с работы домой, обнаружила своего восьмилетнего померанского шпица Честера задыхающимся. Она тут же обратилась в ближайшую ветклинику, где заявили, что собаке срочно нужно в реанимацию. Ближайшей клиникой с реанимацией оказалась «Гудвет». На приеме ветеринарные врачи сделали рентген, диагностировали острую дыхательную недостаточность и забрали Честера в кислородный бокс.

В разговоре с ветеринарами Елена сразу сообщила, что уже несколько дней дает Честеру «Мелаксен» — препарат, используемый для лечения дерматологических проблем у животных. Женщина предположила, что у собаки может быть на него аллергия. Эту версию ветеринары отвергли.

Пребывание собаки в реанимации стоило 5 тысяч в сутки. С собой у Елены не было денег, она написала расписку главврачу в том, что заплатит позже, и уехала. Через час женщине позвонили из ветклиники — у Честера остановилось сердце и его начали реанимировать. Еще через полчаса сообщили о смерти собаки.

Елена была шокирована гибелью Честера. Она отказалась платить за проведенные процедуры и запросила в клинике все медицинские документы и видео из реанимации. За месяц никакого ответа из «Гудвета» она не получила. После этого Елена обратилась в суд.

Процесс начался с назначения экспертизы, которую Перовский районный суд Москвы поручил центру «Рубикон». По версии сотрудников «Гудвета», Честер умер из-за сердечно-сосудистых проблем, а его состояние на момент поступления в клинику было критическим.

Судебный эксперт согласился, что анамнез и симптомы говорят об уже имеющемся сердечном заболевании, но никаких документов об этом ни одна из сторон не предоставила. Специалист «Рубикона» заявил, что состояние Честера было критическим и ветеринары действовали верно, пытаясь его стабилизировать. Правильность экспертизы подтвердил и специалист Московской ветеринарной академии, куда обратилась сама Елена.

Перовский районный суд отказал владелице Честера, встал на сторону клиники, но благодаря разбирательствам Елена получила видеозапись последних часов жизни своей собаки.

На ней слышно, что ветеринары грубо высказываются о владелице и о животном. Они прогнозируют скорую смерть Честера, но недовольны тем, что Елена не заплатила всю сумму сразу. При этом когда у собаки начинается кровотечение из дыхательных путей, ветеринары не предпринимают никаких действий, хотя видят происходящее:

— А если они сейчас принесут деньги, что изменится? 

— Мы поставим катетер, мы сходим на УЗИ, кардио сделаем, дадим успокоительное!

— Не хотят новую бусинку купить себе за эти деньги?

На записи видно, что Честер умер в тот момент, когда его в очередной раз достали из кислородного бокса. 

После просмотра видео Елена подала апелляцию в Мосгорсуд, запросив при этом лингвистическую экспертизу записи, говорит адвокат Константин Ерохин:

«Есть принципы ветеринарной этики, которые в рассматриваемом случае были нарушены грубейшим образом. Отдельно врачей и руководство клиники характеризует то, что они не считают подобное поведение чем-то неуместным. Фактически отдельно от причинения имущественного ущерба владельцу животного речь идет о существенном моральном ущербе и ей, и обществу в целом. После подобных выступлений доверие к врачам-ветеринарам значительно снижается», — уверен юрист.

По его словам, ветеринарных врачей в России можно привлечь только к гражданско-правовой ответственности. В противовес ситуации с человеческой медициной никаких уголовных или административных статей для ветеринаров за некачественное оказание помощи животным не существует.

«По ветеринарам уже давно пора вводить ряд статей, предусматривающих ответственность за халатное оказание ветпомощи, которая привела к гибели или увечью животного. Есть уголовная статья о жестоком обращении с животными, но она неприменима к подобным кейсам. Хотя в деле Честера признаки жестокого обращения, на мой взгляд, присутствуют, но это редкость», — считает Ерохин.

Елена обращалась в полицию. В клинике нашли лишь признаки неправильного хранения лекарственных препаратов и начали административное расследование.

«Такие дела» проанализировали все опубликованные на портале «ГАС.Правосудие» приговоры по статье 245 УК и не обнаружили ни одной, где к ответственности были бы привлечены ветеринары за ошибки в своей работе.

Единственный шанс для владельца животного восстановить справедливость — обращение в суд с иском о некачественном оказании услуг (ветеринарных). Причин для недовольства действиями ветеринаров много, говорит диджитал-директор Фонда защиты городских животных Ксения Кузьмичева, которая занималась досудебным урегулированием споров в крупных ветклиниках Москвы.

«До суда доходят упорные. Иногда упертые, как бы это ни звучало. Чем подробнее оформлена документация, чем больше зафиксировано действий со стороны персонала ветеринарной клиники и владельца, тем больше шансов на объективный исход судебного дела», — отмечает эксперт.

Из 150 тысяч судебных решений о некачественном оказании услуг примерно в тысяче дел упоминались ветеринары и ветеринарные правила, но в ходе ручного отбора выяснилось, что только 59 из этих случаев были связаны со спорами между владельцами и ветклиниками.

Более чем в половине дел суды встали на сторону ветеринаров, об этом говорится в решениях 33 дел. Владельцы животных выиграли суд в 21 случае, из них в двух стороны заключили мировое соглашение. В пяти делах иски были оставлены без рассмотрения или владельцы передумали судиться.

Две трети дел касались гибели животных в результате действий ветеринаров. Остальные иски были поданы из-за болезни или увечий питомцев, один из них — из-за потери животного сотрудником стационара.

Например, в Петропавловске-Камчатском котенок Амур умер после 10-дневного лечения по назначениям врача. Лекарства от гастроэнтероколита вызвали у животного аллергию, после чего котенку назначили еще и гормональный преднизолон. Амур умер на глазах несовершеннолетней дочери женщины, которая потом обратилась в суд.

В этом деле патологоанатом выявил воспаления поджелудочной железы и печени из-за преднизолона, которые вызвали отек легких. Кроме того, ветеринары попали мимо вены, вводя физраствор, что привело к некрозу лапы.

Суд постановил взыскать с клиники около 190 тысяч рублей компенсации за некачественные услуги, моральный вред и штраф. Это выше средней выплаты за гибель животных из-за ветеринаров в России за последние 10 лет — она, по подсчетам «Таких дел», составляет 177 тысяч рублей.

Если же действия ветеринаров привели к серьезной травме или болезни животного, владельцам присуждали в среднем 94 тысячи рублей, по данным материалов дел за последние 10 лет. Но большая часть компенсаций по таким делам — возврат уже уплаченных клинике денег. Моральный вред за смерть животного российские суды оценивают гораздо ниже — компенсацией от 5 до 30 тысяч рублей.

«Утрата питомца — это всегда горе для владельца. К сожалению, под воздействием горя владельцы часто обвиняют врачей в смерти своих любимцев, но это не всегда означает ошибку врача. Иногда врач не может помочь просто потому, что не все в его власти, и, несмотря на верные действия, животное умирает», — говорит координатор фонда «РЭЙ» Наталья Цветкова.

Главным доказательством, на котором суд основывает свое решение, чаще всего становится экспертиза. В 60% дел это оказывалось ключевым доказательством в деле. Также суды анализировали медицинскую документацию, видеозаписи, показания врачей и свидетелей.

Три дела решились не в пользу владельца животного из-за ликвидации юрлица клиники или из-за того, что в договоре был указан человек, не значившийся владельцем питомца (например, кто-то из членов семьи формального владельца, а не он сам).

Наиболее весомыми становились результаты вскрытий, проведенных по инициативе владельцев до обращения в суд. Например, в деле шпица Марика из Липецка вину врачей в несвоевременной диагностике пироплазмоза удалось подтвердить только благодаря патологоанатому. А вот владелец пса Ларса из Калининграда, умершего после операции по удалению камней, проиграл суд из-за того, что вскрытие тела не проводилось.

Ксения Кузьмичева из Фонда защиты городских животных рекомендует в спорных ситуациях обязательно проводить экспертизу тела до захоронения питомца. Заказать ее можно в государственной станции по борьбе с болезнями животных или в частных клиниках, где есть специалисты-патологоанатомы.

Эксперт советует также сохранять и копировать все медицинские документы из ветклиники, а в спорных случаях требовать полную выписку за весь срок лечения.

Кузьмичева рассказывает, что крупные ветцентры зачастую готовы к урегулированию ситуации в досудебном порядке, поэтому владельцу нужно подать генеральному директору претензию в письменном виде, а копию отправить заказным письмом. Это обязательный этап до обращения в суд, подчеркивает эксперт.

«Очевидно, что ветеринарный кабинет с графиком работы 10–22 и одним врачом в смене не может браться за серьезные операции, но зачастую он берется. Такие клиники берут всех подряд: и экзотических животных, и сбитых машинами кошек. В погоне за рублем они не всегда перенаправляют животных со сложными случаями в клиники, где действительно есть возможность спасти животное», — объясняет Кузьмичева.

Еще хуже обстоят дела с ветеринарами, выезжающими на дом, отмечает эксперт. В этой сфере много мошенников, которые не имеют ни образования, ни опыта.

«В ход идет запугивание владельца, огромный ценник (60 тысяч рублей за капельницу физраствором — это классика). Давление на эмоции, оплата наличными без чека. Разумеется, никаких документов такой “врач” не оставит», — рассказывает Кузьмичева. Она подчеркивает:

«Поэтому животное в тяжелом состоянии нужно везти туда. Планово обращаться следует только в те клиники, которые в работе используют современные рекомендации ветеринарных ассоциаций, например WSAVA», — добавляет эксперт.

Владелица шпица Честера Елена рассказывает, что спустя год все еще переживает потерю собаки. «Время в этом совсем не помогает. Честер был очень добрым, игривым, любил разную одежду, радовался каждой новой рубашечке. Ненавидел зимние ботинки, постоянно терял носки на улице. Обожал больших собак — чем больше, тем лучше, смело бежал здороваться», — вспоминает она.

В «Гудвете» заявили, что сожалеют о смерти Честера. Там настаивают на том, что опубликованная владелицей собаки видеозапись содержит только фрагменты и не отражает всей картины, а шпиц умер от сердечного заболевания. 

В Национальной ветеринарной палате, комментируя дело Честера, заявили, что стиль общения врачей «Гудвета» неэтичный и непрофессиональный. В то же время там отметили, что это не повлияло на качество оказания помощи собаке. 

С неэтичным отношением к животным часто сталкиваются в ветклиниках, говорит Кузьмичева. Хотя ситуация с этикой в этой сфере все же в последние годы улучшилась.

«С каждым годом ветеринария все сильнее углубляется в pet-friendly подход, учитывающий видовые потребности и особенности животных. Развиваются клиентоориентированность, методы борьбы с выгоранием ветеринарных специалистов, которые относятся с вниманием и искренней заботой к каждому пациенту», — говорит эксперт.

Она добавляет: профессиональный ветеринар понимает, что человек приходит к нему не просто с заболевшим животным, а еще и со своей личной болью, в которую надо вникнуть и по возможности дать обратную связь.

• Теги:
• ветеринария
• жестокое обращение с животными
• животные