«Поздоровалась, надела перчатки и засунула в меня кулак». Как защититься от акушерского насилия

В январе 2026 года Следственный комитет возбудил уголовное дело о халатности после гибели девяти новорожденных в новокузнецком роддоме № 1. Глава Кемеровской области заявил, что вины врачей в произошедшем нет: «одновременно допустить одну ошибку» они не могли. И добавил, что некоторые матери не следили за своим здоровьем и даже в роддом приезжали «в состоянии опьянения». Что на самом деле привело к смерти младенцев, разберется следствие. Но данные, собранные проектом «ТыНеОдна», свидетельствуют: с акушерским насилием сталкивается каждая вторая роженица в России. «Такие дела» записали монолог матери, которая пострадала от действий врачей в государственном роддоме, и обсудили с юристами, как женщина может защитить свои права.

Юлия, 32 года, Нижний Новгород

Дважды рожала в государственном роддоме

Первая беременность протекала легко и спокойно. Предполагаемую дату родов (ПДР) мне ставили на конец сентября. Но наступил октябрь, а схваток все еще не было. Я решила собрать вещи и поехать в роддом. Выбрала я его заранее по хорошим отзывам. В роддоме меня переодели, взвесили, осмотрели. И через пару часов поставили перед фактом: сейчас мне введут окситоцин и лопнут плодный пузырь для стимуляции родов. Других вариантов медики не предлагали. Я уже начала переживать за ребенка, так что противиться не стала.

Мне вкололи окситоцин и оставили в палате одну. Первые полчаса боль была слабой, я могла спокойно лежать. Но в какой-то момент прямо бахнуло. Стало невыносимо, я попыталась слезть с кушетки, чтобы сесть на фитбол — его советуют для облегчения боли при схватках. Но в это время зашла медсестра и сказала: «Куда ты лезешь? Лежи». Я ответила, что мне очень больно, и попросила обезболивающее. На это она лишь пренебрежительно посмотрела в мою сторону и повторила, что надо вернуться на кушетку. 

Спустя шесть часов я начала рвать волосы и царапать себя — не знала, куда деться от этой боли. Ревела, просила медсестру позвать врача и ввести обезболивающее, но мне отказывали. Через 16 часов ко мне зашли четыре медсестры и врач-гинеколог.

Две медсестры взяли меня за руки, две — за ноги. Врач брызнула что-то в промежность и сделала надрез. Я взвизгнула на всю палату: «Вы что творите?» Но реакции не последовало.

Ребенка сразу же забрали на замеры. Я в этот момент лежала и не могла пошевелиться. Врач достала плаценту и зашила разрез без анестезии. Никто по-прежнему ничего не объяснял.

Потом меня на каталке отвезли в палату. Я была в предобморочном состоянии. Помню, как пыталась сползти с кровати, чтобы попить воды. Позвать медсестру не получалось: рот не открывался, сил не было совсем. И как только я поставила ноги на пол — отключилась. 

Проснулась уже на следующий день. На груди были датчики. Через какое-то время ко мне зашла медсестра и сообщила, что я нахожусь в реанимации. «Вы потеряли много крови», — сказала она таким тоном, будто врачи сделали одолжение и спасли мне жизнь. После медсестра сунула мне на подпись документ — это была бумажка о том, что мне оказали неотложную помощь и что претензий к роддому у меня нет. 

Ничего подписывать я не стала. Сказала, что сделаю это на выписке, когда буду в трезвом уме, а не в полусонном состоянии. Медсестра разозлилась: «Нашлась тут самая умная, откуда такие вообще берутся!» — но смирилась и ушла. Через три дня после родов мы с сыном уехали домой.

* * *

Через несколько лет я забеременела снова. Роддом решила не менять, ведь акушер-гинеколог в женской консультации заверила, что в этот раз у меня будет кесарево. Когда мне выдали официальное направление на операцию, я успокоилась. Думала, так больно, как в первый раз, мне больше не будет. Но я ошиблась.

Схватки начались на неделю раньше ПДР. Я сразу отправилась в роддом. Еще в приемной сказала про кесарево и показала направление, но меня по непонятной причине повели в родильный блок. На мои возмущения медсестры не реагировали. Говорили: «Кесарево не кесарево — будут решать врачи».

После осмотра врач предложила подождать и попробовать родить самой. Начала пугать, что из-за операции у меня «неизвестно какие осложнения могут быть». Говорила, что могут занести инфекцию и мне, и ребенку, что я могу перестать ходить и вообще надо «рожать самой, как и в первый раз». 

Спустя пять часов раскрытия [шейки матки] не было. Мне сообщили: надо готовиться к введению окситоцина. В эту секунду внутри все обрушилось. Я вспомнила ужас, который пережила в процессе первых родов. Стала отказываться, но меня не хотели слышать. «Ты не понимаешь, что творишь, угрожаешь жизни своего ребенка. Ты что, калекой его сделать хочешь?» — отвечала медсестра. Я продолжала настаивать на своем, и на какое-то время меня все же оставили в покое. 

Иногда, когда от боли я начинала громко кричать, ко мне заходила медсестра. «Чего ты орешь? Ты будто здесь одна такая. Дыши, учись дышать. Все рожают, и ты родишь, нечего пугать остальных рожениц», — говорила она. 

Через восемь часов раскрытие все еще было не больше двух-трех сантиметров. Ко мне зашла врач.

Ни ожидать, ни представить такого я не могла. После этого врач скривилась и уточнила, точно ли я хочу кесарево. Это звучало как издевка — все восемь часов я напоминала врачам и медсестрам о направлении на операцию. Врач отошла к заведующей и попросила совета, кого лучше везти на кесарево — меня или девочку из соседнего блока. Мои крики тут, видимо, сыграли на руку — отправили меня. О судьбе другой женщины мне ничего не известно.

Наутро после операции врач осмотрела меня и отметила, что они со мной вчера «намаялись». Сказала перебираться из отделения интенсивной терапии в обычную палату. В этот момент я не могла даже встать с кровати. Но выбора не было, пришлось потихоньку собирать вещи и спускаться в другое отделение. Через два дня после операции меня начали готовить к выписке. На третий день я уже была дома. 

После вторых родов я обращалась к психиатру и полгода принимала антидепрессанты. Было очень тяжело, я бесконечно плакала. Муж предлагал судиться, но я посчитала, что это бесполезно. Ведь на жалобу, которую я отправила в Минздрав, мне ответили, что действия врачей были необходимы для спасения меня и ребенка.

Что такое акушерское насилие

По словам медицинского юриста, автора телеграм-канала «Чак в праве» Анны Черняевой, термина «акушерское насилие» в российском законодательстве нет. Но юристы понимают под ним действия медработников, которые нарушают права женщины во время беременности, родов и в послеродовом периоде. 

К акушерскому насилию относят:

• Проведение медицинских манипуляций без наличия показаний и согласия роженицы — это может быть клизма перед родами и бритье лобка, стимуляция родов (в том числе введение окситоцина), применение щипцов или вакуум-экстрактора. 
• Психологическое насилие — крики, оскорбления, угрозы, давление, обращение на «ты» без согласия женщины, отказ в посещении роженицы родными.
• Физическое насилие — болезненные осмотры, прокол плодного пузыря без предупреждения, прием Кристеллера, вытягивание ребенка за плечи или за голову, разрезы и зашивание промежности без обезболивания.
• Отказ в выборе удобной позы при родах. Клинические рекомендации Минздрава не запрещают, а даже рекомендуют роженицам свободное положение, в том числе ходьбу в первом периоде родов. Это снижает боль и сокращает вероятность осложнений. 
• Присутствие на родах посторонних лиц без согласия женщины — чаще всего речь о студентах медицинских вузов. По закону, роженицу должны заранее проинформировать об их участии в родах. И у нее есть право не согласиться на это.

Какие права есть у рожениц

Право на выбор роддома

Женщина может выбрать любой государственный роддом и женскую консультацию независимо от места прописки, говорит медицинский юрист Черняева. Это право гарантирует федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и родовой сертификат — электронный документ, который возмещает государственным медучреждениям деньги за оказанные услуги. Его формируют при постановке на учет в женской консультации, а впервые заполняют на 30-й неделе беременности.

Роддом можно выбрать непосредственно в день родов. Для оформления понадобится пакет документов. Однако перед обращением важно проверить, не закрыт ли роддом на санитарную обработку. Сделать это можно на сайте учреждения или местного министерства здравоохранения.

Право на выбор роддома могут ограничить в нескольких случаях: если существует риск преждевременных родов, если у плода есть аномалии развития или роженица серьезно болеет, уточняет адвокат Валерия Звездина, которая сотрудничает с сетью взаимопомощи женщин «ТыНеОдна». В таких ситуациях может потребоваться помощь специалистов узкого профиля, поэтому лечащий врач имеет право направить роженицу в перинатальный центр. 

Право на выбор врача 

По умолчанию роды принимает бригада, которая дежурит в момент поступления роженицы в роддом. Однако при желании медперсонал можно поменять. Для этого надо написать заявление на имя главврача. Лучше сделать это заранее: на ответ и поиск альтернативы руководителю роддома отводится три рабочих дня. 

Право на информированное добровольное согласие

Любое медицинское вмешательство требует информированного добровольного согласия пациентки. Это касается и манипуляций во время родов — например, введения окситоцина или прокола плодного пузыря. По словам медицинского юриста Черняевой, женщину должны заранее в доступной форме проинформировать о методах предполагаемого вмешательства, ожидаемых результатах, рисках и возможных альтернативах. Если у нее есть сомнения, она вправе задать врачу дополнительные вопросы. Тот обязан на них ответить.

Уведомление женщины о планируемом вмешательстве не может заменить ее согласия, подчеркивает эксперт. Согласие — это официальный документ, который оформляют на бумаге или в электронном виде до проведения манипуляций.

Право на отказ от медицинского вмешательства

Согласно закону «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», пациент имеет право отказаться от проведения медицинских манипуляций, процедур и операций на любом из этапов. Даже если отказ может угрожать его жизни.

Роженица, например, вправе написать отказ от кесарева сечения или введения окситоцина. При этом врач обязан уведомить ее о рисках и последствиях этого решения.

Однако в экстренных ситуациях отказ пациентки могут не принять во внимание, отмечает адвокат Звездина. Это допустимо, если присутствует угроза жизни матери или ребенка и состояние роженицы не позволяет выразить волю. 

Решение при наличии времени и возможности принимает консилиум врачей, в других случаях — лечащий врач. Все проводимые манипуляции вносят в медкарту. О вмешательстве в обязательном порядке уведомляют пациентку (или ее законных представителей) и руководство медучреждения.

Право на реабилитацию после кесарева сечения

В отличие от естественных родов, кесарево сечение — это полостная операция, так что восстановление после нее обычно занимает больше времени. Чтобы облегчить этот процесс, Минздрав рекомендует: обеспечить роженицу адекватным обезболиванием и препаратами для тромбопрофилактики, удалить мочевой катетер, следить за уровнем глюкозы. Через три часа после операции покормить женщину, через четыре-шесть часов помочь ей сесть и пройтись.

Разделять мать и новорожденного не рекомендуется — они должны находиться в одном помещении. Кроме того, Минздрав одобряет посещение ребенка отцом.

Право на обезболивание

Право на облегчение боли закреплено в законе «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». Минздрав рекомендует роженицам в первую очередь использовать немедикаментозные методы обезболивания — например, фитбол, массаж, душ, техники релаксации. Однако их эффективность спорна. 

Более надежный вариант — нейроаксиальная анальгезия. Это метод обезболивания, при котором анестетики вводятся в пространство вокруг спинного мозга и блокируют болевые сигналы от нижней части тела. Есть три вида нейроаксиальной анальгезии — эпидуральная, спинальная и спинально-эпидуральная. Выбор способа зависит от состояния и предпочтений роженицы, а еще от возможностей медучреждения. Отказать в обезболивании могут лишь при наличии противопоказаний. 

Право на уважительное отношение

По словам адвоката Звездиной, грубое обращение с роженицей нарушает статью 21 Конституции РФ, которая гарантирует право на уважение и достоинство. Медработники несут ответственность за неподобающее поведение — это может быть дисциплинарное взыскание в виде замечания, выговора или увольнения. Однако руководство учреждения не всегда встает на сторону пациента.

При наличии доказательств можно обратиться в суд: оскорбления считаются административным правонарушением. За умышленное унижение чести и достоинства полагается штраф от трех до пяти тысяч рублей.

Право на партнерские роды

Законодательство в России допускает присутствие партнера — отца ребенка или другого члена семьи — на родах. Плата за это не взимается: партнерские роды входят в ОМС. 

Помимо родственников, закон не запрещает брать на роды подругу или доулу. Но прямого разрешения нет, поэтому на практике все зависит от позиции учреждения. Некоторые роддома соглашаются пустить на роды лишь членов семьи, другие допускают доул по ОМС и оформляют их как родственниц, а часть учреждений вовсе предлагает услуги штатных доул. 

Отказать в партнерских родах могут в нескольких случаях: если в учреждении нет индивидуальных родовых залов, роды идут быстрыми темпами или у партнера есть инфекционные заболевания. Иногда роддома ссылаются на переполненность или карантин, но среди официальных причин для отказа это не упоминается. 

Куда обращаться при нарушении прав роженицы

Защитой прав пациентов занимаются контрольно-надзорные органы, говорит Черняева. Если у женщины есть претензии к качеству медпомощи в государственном роддоме, она может обратиться к руководителю медицинской организации, в территориальные органы Росздравнадзора, страховую компанию, Минздрав РФ. Если речь о частном роддоме — в Роспотребнадзор.

Психологический ущерб — это тоже повод подать жалобу. Грубое отношение можно зафиксировать на диктофон. По словам адвоката Звездиной, это законно, если запись ведется открыто, не мешает оказанию медпомощи и не содержит информацию о третьих лицах, полученную без их согласия.

Если из-за действий медработников женщина и/или ребенок пострадали или погибли, подавать заявление нужно уже в правоохранительные органы, прокуратуру или Следственный комитет, уточняет Черняева. Чтобы подтвердить факт вмешательства, можно обратиться в частную клинику или к независимым экспертам. Если вину медиков удастся доказать в суде, их привлекут к уголовной ответственности.

• Теги:
• борьба за права
• дети
• женщины
• матери
• медицинская помощь
• насилие