Сексуальное насилие над детьми — одна из самых табуированных тем в России. И одна из самых страшных.

Скажу честно, это один из самых сложных текстов, которые мне приходилось писать. Потому что я не знаю, как правильно говорить об этой проблеме. Мне кажется, что этого почти никто не знает.

Как только ты произносишь фразу «Сексуальное насилие над детьми», большинство людей затыкают уши. И это не фигура речи. Когда я пыталась советоваться со знакомыми, большинство отвечало: «Ужас. Это просто ужас. Умоляю, давай только не сейчас» или «Нет, прости, я физически не могу это слушать». У меня нет детей, но даже меня пробирает дрожь, когда я думаю о том, что официальная статистика — это несколько тысяч случаев по России в год. В 2012 году пострадало не менее 3606 детей, а в 2013 году не меньше 2304. А официальная статистика далека от реальности. Известно, что в полицию обращается всего 10-12 процентов пострадавших.

Официальная статистика — это несколько тысяч случаев насилия в отношении детей по России в годТвитнуть эту цитату

 

«К нам приходит женщина лет 25-30. Она рассказывает, что не понимает, что с ней происходит. Говорит, что она не может есть, спать. Мы начинаем с ней работать. И вдруг выясняется, что, когда она была маленькой, она подверглась сексуальному насилию. Ей было 6 лет, это был ее отец. Но детская психика заблокировала это воспоминание, женщина попросту не помнила о том эпизоде. Но сейчас ее собственный ребенок достиг того же возраста. И подсознание начинает выдавливать все спрятанное наружу. А отец… Теперь немощный старик, за которым она ухаживает», — рассказывает Мария Мохова, соосновательница центра «Сестры».

Центр организовали двадцать один год  назад, чтобы по мере сил помогать людям, подвергшимся сексуальному насилию. Крошечное помещение в  блочном доме в Бибирево — это единственное, что может позволить себе центр все эти годы. Никаких субсидий от государства добиться так и не удалось. Уже год сотрудники центра «Сестры» не получают зарплату и работают бесплатно. Просто потому что кто-то должен отвечать на звонки и помогать людям.

Никакой офисной мебели и врачебных кабинетов — на стене плакат Мерлин Монро, по стенам — книжные полки и диваны. Все для того, чтобы людям, пришедшим сюда, было чуть легче говорить о своих проблемах. Последние два года центр «Сестры» все больше занимается случаями детского насилия, просто потому что больше в Москве этим не занимается почти никто. Мест, где бесплатно родителям и ребенку можно получить психологическую и юридическую помощь, больше нет.

Слушать то, что говорит Мария, очень тяжело. В 70 процентах случаев сексуальное насилие над ребенком совершается членом семьи или знакомым. Дети до пубертатного возраста часто вообще не понимают, что именно с ними происходит. Ребенка не бьют, не привязывают, не обижают. Наоборот, все происходит в форме игры: «это наш с тобой секрет», «а покажи, как ты меня любишь», «мы не скажем никому, это ведь наша тайна». Дети любят тайны. Дети любят быть особенными. Дети любят быть нужными взрослому. И дети очень доверчивы. Именно доверие и становится главным ключом к насилию.

В 70 процентах случаев сексуальное насилие над ребенком совершается членом семьи или знакомым.

Насилие — жесткое слово. И по отношению к детям сексуального акта в привычном смысле может и не быть. Не даром появились все эти штампы вроде «посиди у дяди на коленках». Самый страшный факт — в результате таких отношений ребенок испытывает сексуальное возбуждение в том возрасте, в котором не должен о нем ничего знать. Его психика и его организм меняются. Ребенок часто заменяет любовь этим самым возбуждением и начинает его искать. И поэтому сам становится зависимым от насильника.

В 9 случаях из 10 дети не могут прийти и рассказать, что с ними произошло. Если ребенок уже достаточно взрослый — потому что стыдно. Если маленький — потому что у него даже нет лексики, чтобы описать то, что с ним произошло. Еще один удручающий факт: матери в 70 процентах случаев встают на сторону отца/сожителя, а не ребенка. И это не зависит от образования и степени достатка.

«Это называется парадоксальной реакцией, и она очень свойственна нашим женщинам, — поясняет Мария. — Мама обвиняет  собственную дочь в том, что она нарочно хочет  отбить у нее мужчину. Даже если дочери пять или семь лет. Мать говорит: «Она ведет себя, как шлюха, она нарочно вышла в трусах, специально залезла к нему, когда я была на работе»».

Это одна из самых табуированных проблем в России: практически нет ни центров психологической поддержки, ни открытых данных о преступлениях. Многие семьи пострадавших даже не знают, куда именно им обращаться.

Говорить можно очень и очень долго. О том, как женщины не могут завести длительных отношений, не понимая, почему с ними такое происходит. О том, как дети вдруг бросают учебу и огрызаются на взрослых — и тоже не знают, почему. О том, как в подростковом возрасте вдруг появляются мысли о суициде. О том, как отец годами насилует дочь, чтобы привить ей сексуальное воспитание. О том, как дети и подростки ненавидят собственное тело. Об одиночестве и страхах, которые берутся ниоткуда. О стыде, который не дает нормально жить.

«Была такая история. Девочка в младшей группе детского сада приходит в красивом платье: «Ой, смотрите, какое мне папа красивое платье подарил. Дальше залезает на подоконник, снимает трусы и говорит: «Смотрите, какая я красивая», — рассказывает Мария. — Как реагирует воспитатель в большинстве наших садов? «Ах ты дрянь такая, ну-ка быстро в угол». Но именно в этот момент ребеночка нужно брать и с ним работать. И делать это должен воспитатель». Но наша страна так устроена, что нам проще осудить, чем докопаться до первопричины.

Наша страна так устроена, что нам проще осудить, чем докопаться до первопричины.Твитнуть эту цитату

Я не знаю, как такое можно пережить. Я не знаю, кому сложнее — родителям или ребенку. Я не знаю, какие слова нужно подобрать, чтобы заставить людей оставить это в прошлом и двигаться дальше. Я даже не знаю, как не впасть в панику и не начать подозревать всех вокруг. Но есть люди, которые знают. И от этого лично мне чуточку легче.

А теперь вдумайтесь. Чуть ли не единственный центр в Москве, который может оказывать квалифицированную помощь детям, пострадавшим от сексуального злоупотребления, и их родителям, может закрыться, потому что им нечем платить аренду. Когда я думаю об этом, у меня внутри кипит ярость. Так быть не должно. Да, я понимаю, что слова «Так не должно быть» стали в нашей жизни нормой. Сколько раз за день, читая очередную новость, мы повторяем их про себя?

Но есть такая дурацкая и глупая фраза – «мы все родом из детства». И я точно знаю, что у тех, с кем в детстве случилась такая беда, должна быть возможность получить помощь. И она должна быть у тех детей, с кем это происходит сейчас.

А таких семей очень и очень много.

Профессиональная помощь нужна им даже больше, чем помощь родных и друзей. Ведь об этой проблеме большинство семей не решаются рассказать никому, кроме психологов. А на платного психолога у многих просто нет денег. И именно поэтому я считаю, что мы обязаны помочь. Как всегда, если не мы, то кто?! Целый год работы центра «Сестры» — это всего 4 807 740 рублей. А теперь представьте, что мать, попавшая в такую ситуацию, набирает номер, а в ответ – только длинные гудки.

Так не должно быть.