Во внутреннем плену

Фото: Алексей Николаев

Фотограф Алексей Николаев отправился в Афганистан, чтобы узнать о судьбе бывших советских пленных. Герои его проекта — шесть солдат, сменившие имя, религию, язык, семью и культуру

Говорят, что война не заканчивается, пока не похоронен последний солдат. Афганский конфликт закончился четверть века назад, но мы не знаем даже о судьбе тех советских воинов, которые после вывода войск остались в плену у моджахедов. Данные разнятся. Из 417 пропавших без вести 130 были освобождены до развала СССР, более сотни погибли, восемь человек были завербованы противником, 21 стали «невозвращенцами». Такова официальная статистика. В 1992 году США предоставили России информацию еще о 163 российских гражданах, пропавших в Афганистане. Судьба десятков солдат остается неизвестной. А значит, Афганистан по-прежнему остается нашей горячей точкой.

Истории героев этого проекта, оставшихся навеки в плену, разделились на «до» и «после», на мирный уклад советской жизни и полный страданий и лишений афганский этап. Они смогли пережить ужасы войны, принять вызовы чуждого исламского мира, смириться и заново открыть себя. Эта вторая жизнь далась непросто — разность культур и традиций мешала органично вписаться в новые реалии.

Об Афганистане я впервые услышал от моего отчима. Он служил в западной провинции Герат, сражался в районе Шинданда. Он практически ничего мне не рассказывал о той войне, но к нам часто приезжали его сослуживцы. Тогда табу на Афган временно снималось, и я заслушивался историями с далекого удивительного Востока — одновременно забавными и печальными, героическими и трогательными. Иногда спокойные и сдержанные разговоры перерастали в жаркие споры, но о чем — в том возрасте я понять не мог.

Много позже Афганистан вернулся в мою жизнь. Мы с фоторедактором Олесей Емельяновой задумались о судьбе советских военнопленных, пропавших без вести в ходе войны 1979-1989 годов. Оказалось, что их много, они живы, а их судьбы уникальны и не похожи одна на другую. Мы начали искать «афганцев», общались, договаривались о встречах. После первого разговора с бывшим военнопленным я понял, что уже не смогу остановиться. Захотелось найти всех, кого возможно, поговорить с каждым, услышать и понять их судьбу. Чем для них стал плен? Как они справились с поствоенным синдромом и справились ли вообще? Что они думают о стране, которая послала их на войну и забыла вернуть обратно? Как они построили свою жизнь после возвращения на Родину?

Я понял, что должен увидеть войну глазами афганцев, и решил найти в том числе тех русских ребят, которые после плена остались жить в другой культуре, в другом мире.

Афганистан по-прежнему остается нашей горячей точкойТвитнуть эту цитату Поездка в Афганистан была сродни прыжку в холодную воду. Я впервые оказался в стране, которая воюет десятилетиями, где правительство сражается с большей частью населения, а иностранное вторжение воспринимается привычно, поскольку никогда не заканчивается оккупацией. Это фантастический мир, все краски которого можно разглядеть лишь в объектив фотокамеры.

Дети играют возле мечети в Кабуле.Фото: Алексей Николаев

Покидая пределы Кабула, ты оказываешься в XIX веке. В некоторых местах люди столетиями не меняют образ жизни. В Чагчаране о цивилизации напоминали только остовы БТР и оторванные башни танков вдоль обочин. Местные подозрительно реагировали на человека с камерой, но пары слов на русском оказалось достаточно, чтобы встретить радушный прием. Здесь прекрасно помнят, что именно русские построили единственную больницу в округе и проложили дороги к нескольким аулам. В Афганистане удивительно красиво и жутко небезопасно. Помню, на обратном пути из города Кундуз на самой высокой точке перевала у машины порвался ремень ГРМ. Часть пути мы просто катились под уклон, иногда подталкивая машину на ровных участках дороги. Поражались горным красотам и молились, чтобы нашу черепашью процессию кто-нибудь ненароком не подстрелил.

Первые несколько недель после возвращения в Москву меня не покидало ощущение, что стоит повернуть за угол Тверской, как я увижу мужчин, жарящих шиш-кебаб, торговцев коврами, птичий рынок и женщин, скрытых за ярко-голубыми бурками. Мой друг говорил: «Либо ты возненавидишь эту страну в первый день, либо влюбишься на третий». Я влюбился.

Те, кому так или иначе удалось отвоевать свободу, остались в своем внутреннем плену и не смогли забыть ужасы той войны. Шесть героев проекта долгое время прожили в Афганистане, приняли ислам, обзавелись семьями, говорят и думают на дари — восточном варианте персидского языка, одном из двух государственных языков Афганистана. Кто-то успел повоевать на стороне моджахедов. Кто-то совершил хадж. Трое из них вернулись на Родину.

Алексей Николаев готовит книгу и большой интернет-проект о русских афганцах, переживших плен. Помочь проекту можно здесь.

Бахретдин Хакимов

Фото: Алексей Николаев
Бахретдин Хакимов возле главного здания Музея Джихада в Герате. Долгое время Бахретдин жил в небольшом кишлаке в горах, занимался траволечением и помогал в мечети. Сейчас его дом — маленькая комната на территории музея. Сам он родом из Самарканда и попал в плен в 1980 году после тяжелого ранения. Его обнаружили в 2013 году.
Фото: Алексей Николаев
Зухр – полуденная молитва. Бахретдин сидит перед молящимися.
Фото: Алексей Николаев
Когда Бахретдин захотел поехать на рынок, один из членов городского совета и попечитель Музея Джихада в Герате приставил к нам охрану. У меня сложилось впечатление, что охрана предназначалась Бахретдину, а не мне.
Фото: Алексей Николаев
Бахретдин читает только религиозную литературу. В его комнате много книг, связанных с исламом.
Фото: Алексей Николаев
Бахретдин в Музее Джихада. На стенде — фотографии пропавших во время боев в провинции Герат советских солдат. Его портрет — второй в верхнем ряду.

Сергей Краснопёров

Фото: Алексей Николаев
Сергей Краснопёров с двумя дочерьми и сыном. Сергей попал в плен в 1984 году. Сам он рассказывает, что у него возник конфликт с другими солдатами, и он просто ушел из части с оружием. В плену принял ислам и получил имя Нурмомад. В основном Сергей занимался ремонтом оружия и в боевых действиях не участвовал.
Фото: Алексей Николаев
Сергей едет домой с работы на мотоцикле.
Фото: Алексей Николаев
У Сергея две работы. Он прораб бригады, которая занимается добычей щебня, и одновременно электромеханик на небольшой гидроэлектростанции в Чагчаране.
Фото: Алексей Николаев
Сергей с младшей дочерью в гостевой комнате своего дома. Сейчас Сергей строит дом в Чагчаране, чтобы всей семьей переехать в город.

Николай Быстров

Фото: Алексей Николаев
Николай Быстров с женой Одылей, дочерью Катей и сыновьями Ахматом и Акбаром. Мальчики ходят в школу, Катя учится на медицинском факультете. В отличие от братьев Катя одевается как мусульманка: носит длинные платья и платок на голове. Она говорит на фарси и арабском также свободно, как на русском, и в основном общается с ровесницами из Дагестана и Чечни.
Фото: Алексей Николаев
Каждое утро Николай едет на работу в Краснодар на электричке.
Фото: Алексей Николаев
Николай Быстров работает кладовщиком в магазине игрушек в Краснодаре. Хозяин магазина — афганец, который переехал в Россию.
Фото: Алексей Николаев
Обычно Николай не готовит дома — этим занимается его жена Одыля. Но для меня он сделал исключение: Николая готовит национальное афганское блюдо из баранины и овощей. Акбар и Ахмад помогают ему на кухне.
Фото: Алексей Николаев
Николай всегда возвращается с работы затемно.

Юрий Степанов

Фото: Алексей Николаев
Юрий Степанов живет с в старом доме, который построили его родители (Башкирия, Приютово).
Фото: Алексей Николаев
На улице холодно, Юрий курит в печку, чтобы не выходить на мороз.
Фото: Алексей Николаев
Семья Степановых. Юрий Степанов с женой Гулалай и сыновьями. Вечером вся семья смотрит телевизор — афганские спутниковые каналы.
Фото: Алексей Николаев
Юрий работает электромехаником на предприятии Башнефть.

Александр (Ахмад) Левенц и Геннадий (Негмамад) Цевме

Фото: Алексей Николаев
Александру (Ахмаду) Левенцу и Геннадию (Негмамаду) Цевме по 49 лет. Оба — уроженцы юго-восточной Украины (один из Луганской, второй из Донецкой области). Оба попали в Афганистан после призыва, осенью 1983 года оказались в плену, приняли ислам, женились, а после вывода советских войск осели в городе Кундуз на северо-востоке страны. Александр работает таксистом, Геннадий — инвалид, передвигается с трудом и всегда ходит в сопровождении старшего сына.
Фото: Алексей Николаев
Геннадий и Александр в гостинице. Домой к ним мне попасть не удалось. Несмотря на то, что они вместе были в плену и живут в одном городе, друзьями бывшие военнослужащие так и не стали и видятся очень редко.
Фото: Алексей Николаев
Александр и Геннадий в небольшой чайхане в Кундузе. Сзади младший сын Геннадия.
Фото: Алексей Николаев
Геннадий Цевма с младшим сыном спускается вниз по ступеням гостиницы.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
354 679 661 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: