Переломный момент

Фото: Аля Шарипова

У Оли Князевой врожденная ломкость костей. Она не ходит, у нее маленький рост, слабые руки и бесчисленное количество переломов. На долю девушки выпало множество испытаний: трагическая смерть родителей, потеря квартиры, приют для бомжей, пансионат для инвалидов с казарменными порядками. Несколько лет назад Ольга встретила Сашу и обрела с ним любовь и свободу. Но злоключения на этом не закончились

 

На втором этаже старой высотки на окраине города, в которой живут Оля с мужем Сашей, в подъезде невыносимо пахнет помоями. Длинный темный коридор, третья дверь слева. Они только что переехали в Самару из Тольятти, сняли квартиру и пытаются начать жить заново.

Почти всю маленькую прихожую занимает огромный дребезжащий холодильник. Двери в ванную нет — разобрали, чтобы проходило инвалидное кресло. 28-летняя Оля сидит в центре разложенного дивана, и, если не смотреть на ее лицо, кажется, что это трехлетний ребенок.

В комнате кавардак — вещи на полу, диване, в коробках и пакетах. В них постоянно исчезает пугливая Олина кошка.

Саша суетливо пытается расчистить для меня место на диване. Ему 58 лет, он переживает, как бы про их странную пару не написали лишнего. За годы совместной жизни они с Олей наслушались от людей всякого, и с опаской принимают чужаков.

— Я родилась в Новокуйбышевске, — рассказывает Оля мягким, детским голосом. — Жила в семье — мама, папа, брат. Родители меня очень любили и делали все, чтобы я была счастливой. Почему я такая, никто не знает. В семье все здоровые, а я вот такая. Все мое детство мама водила меня по врачам, — самым разным, даже в Москву возила к какому-то профессору. Они разводили руками и ничего толкового сказать и сделать не могли. Мама ушла с работы, чтобы всегда быть со мной рядом и беречь. Я постоянно что-то себе ломала, чаще всего руки, то неаккуратно просуну между прутьев кроватки, то упаду. Однажды сломала руку, просто запутавшись в одеяле. Чаще всего я играла в куклы ногами, потому что руки всегда были забинтованы…

— Из-за людской бестактности самым страшным всегда был поход в поликлинику. Мама всегда плакала, когда приводила меня к врачу, потому что на меня пялились в очередях, а доктора смотрели как на непонятный экспонат. Однажды очередной доктор поглядел на меня и сказал: «Я такого никогда не видел!» Я расстроилась, но собралась и пошутила: «Рада, что ваш профессиональный день прожит не зря».

Как-то я спросила у мамы, не хотела ли она оставить меня, когда я только родилась. Ведь со мной так трудно! Она ответила, что я — смысл ее жизни, и о том, чтобы от меня отказаться, она не думала.

Оля за работойФото: Аля Шарипова

В детстве, да и потом у меня не было подруг. Если и приходили к нам девочки из школы, то больше из любопытства. Я много читала и училась. До шестого класса ко мне ходили учителя и репетитор по английскому. А потом мой класс расформировали, и меня никуда не взяли. Из-за постоянных переломов я не всегда могла заниматься, учителей это раздражало, и, исключив меня, они решили проблему. Четыре года я не училась, а потом поступила в вечернюю школу и закончила с отличием. После закончила колледж с красным дипломом и решила поступать в институт.

В России человеку с первой группой инвалидности очень трудно жить. Куда ни сунься — везде тупик, начиная от ступенек в подъезде и отсутствия пандусов до невозможности получить высшее образование. Даже если учишься заочно, на экзамены и зачеты нужно приезжать. Но я так сильно хотела учиться, что написала письмо в Москву, в Министерство образования, и меня взяли в Современную гуманитарную академию на дистанционное обучение, на юридический факультет. Каждые полгода мне домой привозили сервер с загруженными экзаменами и зачетами, так я их сдавала. Я проучилась на одни пятерки до третьего курса. А потом не стало родителей, и вся жизнь перевернулась.

***

— Мама очень боялась, что я могу остаться без них с папой. Все говорила: «Не дай бог что-то случится с нами, как ты одна останешься?» И вот, случилось… Родители поехали на машине в Краснодарский край и, когда ехали обратно, на них налетела фура. Ничего от них не осталось, хоронили в закрытых гробах. Мне было 23 года.

Брат сразу уехал в Москву, бросил меня одну в беде. Но я не держу зла, — ухаживать за мной очень сложно, я ведь сама не могу даже крутить колеса инвалидного кресла. Какое-то время я жила с бабушкой. Ей со мной, конечно, было трудно, и, когда я стала жить с мужем, теперь уже бывшим, она тоже уехала.

Про бывшего мужа Оля говорит мало и неохотно. Отбывал наказание на зоне, познакомились по телефону. Был ласковый, говорил много хорошего. И когда вышел, они стали жить вместе в ее квартире.

— Я не знаю, любила ли его. Казалось, что да. Думаю, это от недостатка внимания. Мне просто надо было кого-то любить, — признается Оля.

У мужа были долги, он попросил Олю продать квартиру. И она продала. Потом он сел за наркотики, и Оля оказалась на улице.

Меня определили в приют для бомжей. Когда я туда приехала, подумала, что все, там и умруТвитнуть эту цитату  — Меня определили в приют для бомжей. Когда я туда приехала, подумала, что все, там и умру. Я же таких мест даже не видела никогда! Комната на четырех человек. Кровати и тумбочки, больше ничего нет, даже розеток. Люди с физическими и с умственными отклонениями, все вместе. Одна женщина разговаривала сама с собой без начала и конца, другая была без ног, — ползала на руках. Всем, кто со мной жил, была нужна помощь, поэтому носить меня в туалет было некому. Одну из проживающих приюта, здоровую женщину, попросили за мной ухаживать, но желанием она не горела. Как-то, когда я очень хотела в туалет, она сказала мне: «Некому тут выносить за тебя судно. Унесу его, и сиди, как хочешь». Про помыться и почистить зубы я и не заикалась.

— Через месяц из этого приюта меня определили в другой, в поселке Поволжский. Там хотя бы были санитары, которые иногда меня мыли. Оттуда меня должны были отправить в пансионат для инвалидов, но никак не отправляли. Я, наверное, наложила бы на себя руки, если бы не подхватили волонтеры самарской Общественной организации «Домик Детства». Они приехали, привезли средства гигиены, еду и даже телефон. Звонили мне постоянно, поддерживали. Они же помогли мне написать письмо в Министерство социально-демографической и семейной политики, в котором я попросила определить меня в пансионат для инвалидов. И меня определили. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не волонтеры…

Нас перебивает Саша, приносит поднос с чаем, бутербродами и пирожными.

— Мы едим прямо на кровати, — извиняется он. — Так Оле удобнее.

И пока пьем чай, он рассказывает, как у них все так вышло.

***

— Я развелся с женой, оставил ей квартиру. Жил один, снимал жилье. Устанавливал сигнализации разным компаниям, все самые крупные банки оборудовал в 90-е годы. А когда случился дефолт, фирмы начали разваливаться, я остался без работы. Устроился в приют в Поволжском, там жил и работал, электрику, сантехнику, все делал. И подрабатывал дежурным администратором в приюте «Московском». Принимал посетителей, следил за порядком.

И вот в один прекрасный день в Поволжский приют привезли Олю. Сидит такая маленькая, глаза большие-большие, смотрят жалобно.

Ее определили в женскую палату. С утра соседка мне жалуется: новенькая, де, ночью по телефону разговаривала, мешала спать. Вот, думаю, такая-сякая, только приехала, а уже борзеет. Захожу в комнату, чтобы ее отчитать. Думаю, сейчас начнет пререкаться. А она так тихо: «Хорошо, извините, я больше не буду». И тут я начал потихоньку таять.

Оля с мужем СашейФото: Аля Шарипова

Я за Олю очень переживал. За ней ведь нужен постоянный уход. Одну ходячую я определил, чтобы она за ней присматривала. И все боялся, что она ее уронит, когда в душ несет. А у Оли ко мне возникла неприязнь, потому что я был своего рода блюстителем порядка, строгий очень. А потом у нее сломалась зарядное устройство. Я увидел, что она мучается, взял и подобрал ей зарядник. Она удивилась такой доброте. Я начал к ней в гости заходить, стали общаться. Потом ее отправили в Сызранский пансионат для ветеранов труда, и она мне оттуда каждый день звонила. Разговаривали мы так, разговаривали и решили жить вместе. Но не тут-то было.

— Сызранский пансионат считается очень хорошим по сравнению с другими. Там евроремонт, чистота, с виду все очень хорошо. А на деле — тюрьма, — продолжает Оля. — Чтобы уехать по делам, надо писать заявление. В девять вечера ворота закрывают, если опоздал, назад не попадешь. Можно уходить в отпуск — тоже по заявлению, и не когда вздумается, а в положенные сроки. Подъем, отбой, — распорядок, как в армии.

В пансионате за них трясутся и не выпускают. Не потому что волнуются, а потому что забирают 75% от пенсии Твитнуть эту цитату

— За них там трясутся и не выпускают, — говорит Саша. — Не потому что очень волнуются, а потому что забирают 75% от пенсии.  Оля раз заявление на отпуск написала, чтобы ко мне съездить, два (когда отпуск, пенсия остается на руках), на третий раз ей заявили: «Запрем тебя в комнате, и никуда не пойдешь». Но она же взрослая и дееспособная, сама может решать, где и с кем жить!

Поняв, что из Сызранского пансионата так просто не выбраться, Саша и Оля обратились в прокуратуру. Просто пришли и рассказали о том, что им не дают жить вместе.

— Прокурор со мной очень долго разговаривал, все расспрашивал о правилах и порядках, — говорит Оля. 

— Поделился, что как-то они проверяли один пансионат и нашли комнату-карцер, куда сажали провинившихся. И что с тех пор пансионаты боятся проверок. Не знаю, что именно он сделал, но Саше не без скандала позволили меня «выкрасть».

— Я решил уйти из приюта, там очень маленькая зарплата была, а у меня же появилась семья, — говорит Саша. — Уволился, переехали в Тольятти, там у меня оставались связи, можно было халтурить на частных заказах. Тогда я сделал Оле предложение, сыграли свадьбу.

***

Когда все трудности, казалось бы, были преодолены, у Оли и Саши начались другие проблемы — бытовые. Устроиться на постоянную работу Саша не мог, надолго Олю одну не оставишь. Пробовал халтурить по несколько часов, и однажды, пока его не было, у Оли случился приступ, едва не задохнулась. Так и осел дома.

— Так мы и живем, — вздыхает Оля. — Я зарабатываю деньги, а Саша ведет хозяйство и ухаживает за мной. Он очень переживает из-за того, что не может нас обеспечивать, но другого выхода мы просто не нашли.

Оля на прогулкеФото: Аля Шарипова

 

— Когда я еще жила с родителями, вела курсы английского на дому,— немножко зарабатывала. Я и сейчас очень хочу работать репетитором. Не знаю, как буду находить учеников в новом городе, и получится ли, но на всякий случай регулярно читаю английскую литературу, чтобы не забыть язык. А так все время работаю удаленно. Чего только ни перепробовала, даже «холодные звонки», — это когда обзваниваешь случайных людей и предлагаешь, например, подключить Интернет. Очень неблагодарное дело, столько негатива слышишь в ответ! Сейчас я работаю диспетчером в питерском такси. И еще модерирую один юридический сайт. За квартиру я плачу 15 тысяч, а пенсии по инвалидности в России сами знаете, какие. Некогда отдыхать.

***

Оля и Саша переехали из Тольятти в Самару потому, что Саша болеет и переживает, что если с ним что-то случится, Оля останется одна. Все-таки в Самаре волонтеры пропасть не дадут. А еще из тюрьмы скоро должен выйти бывший Олин муж, и хочется быть от него подальше.

— Жилье в Самаре мы искали долго. У нас «странная пара», как сказала риэлтор. Да еще и кошка… Но вот на окраине Самары все-таки нашли. Квартира неуютная, маленькая, на коляске мне совсем не развернуться. Мы мечтаем о своей квартире, чтобы не надо было бесконечно переезжать, это для нас кошмар. Вот только ипотеку мне никто не даст. Ни первого взноса нет, ни нормальной работы… Но пусть в съемной и плохой, зато мы вместе.

— Каждый раз, когда мы выходим из дома, я ужасно боюсь, что Саша меня уронит. Потому что если упаду, сразу сломаюсь. Последний раз я сломала руку в прошлом году, наехала на торчащую плитку и перевернулась на коляске. Заработала еще один криво сросшийся перелом.

Олины переломы срастаются дома, потому что от вмешательства врачей, по ее словам, только хуже.

— К врачам я обращаюсь в крайних случаях, — объясняет Оля. — Хватило за детские годы. Они меня не понимают, даже рентген сделать не могут. Гипс на переломы никогда не накладывали: «Идите отсюда, у вас тут криво все, не получится». А как у меня однажды взяли кровь из вены, не забуду никогда! Расковыряли обе руки так, что сплошь были кровавые синяки. Медсестра была неопытная, испугалась и залила раны спиртом. А у меня же очень тонкая кожа, спирт ее сжег. Она залепила все пластырем и перебинтовала… И потом очень долго у меня были ужасные синяки, и все болело. В общем, не люблю я ходить по врачам.

Зато Оля любит ходить в библиотеку. В этот раз мы идем вместе, сдавать прочитанные и выбирать новые.

До библиотеки минут десять пешком, которые с Олей превращаются в полчаса. На каждом шагу, — ямы, выбоины и очень высокие бордюры. Библиотекари Олю уже знают, открывают заднюю дверь. Там нет порога, и можно спокойно заехать внутрь. Оля долго перемещается между полками, выбирая книгу, многое уже читала. Саша молча ходит следом, как телохранитель.

Выбор падает на роман Дины Рубиной. Оформляем и идем обратно. Через те же кочки и те же бордюры. Прохожие оборачиваются на Олю, так происходит всегда.

— Надо мной часто на улице смеются дети. Тычут пальцем. Взрослые реагируют менее бурно, но все равно разглядывают. Я все понимаю, как же на меня не смотреть! Но все равно так и не научилась относиться к этому философски. Обидно, когда над тобой хихикают. Обидно всякий раз.

Я на людей не злюсь, не подумайте. Понимаю, что это от незнания, от того, что таких как я, не видно, они лежат по пансионатам или сидят дома. А я вот лезу: учиться мне надо, гулять, книжки читать. Вот, может быть, вы напишете, и люди все поймут…

У подъезда Саша берет Олю на руки и аккуратно поднимается по ступенькам. Заношу в подъезд коляску, Оля садится, и они, с трудом протискиваясь, исчезают в лифте.

Через две недели после нашей встречи хозяйка попросит их освободить квартиру. Им снова придется искать жилье, складывать вещи в коробки и переезжать.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 837 047 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: