«Бог с ним, с Серовым. Главное, там тепло»

Фото: Сергей Бобылев/ТАСС

В лютый мороз Нина Назарова провела целый день в знаменитой очереди на Серова и обнаружила в ней образцовую модель гражданского общества

Машина «Скорой помощи». Автомобили службы спасения. Гигантская оранжевая палатка с теплопушками, у которой суетятся люди в форме МЧС. По обеим сторонам площади сразу несколько походных кухонь: на одной — чаны с крепким сладким черным чаем из расчета котел на шестьсот человек, на другой — банки говяжьей тушенки и буханки черного хлеба. В центре извиваются две очереди — та, что подлиннее, – в кассы, и вторая, в половину первой, — для тех, кто успел заблаговременно обзавестись электронными билетами.

Последнюю неделю новости из Третьяковской галереи на Крымском валу напоминают сводки с горячих точек.

Последнюю неделю новости из Третьяковской галереи на Крымском валу напоминают сводки с горячих точекТвитнуть эту цитату

Посетители выставки Серова выломали дверь в Третьяковку. Совет по правам человека попросил продлить выставку Серова на месяц. Продление выставки невозможно по независящим от музея причинам. Пресс-служба галереи тоже прониклась риторикой чрезвычайной ситуации, — в обращении к посетителям в Facebook фигурировали слова: «Одевайтесь тепло, сохраняйте спокойствие».

«Собиралась специально как в бой. Приготовилась с вечера, — достала все, что должна надеть, и поверх примерила шубу, влезу ли» — жизнерадостно рассказывает Марина Афанасьевна, инженер в одном из московских НИИ. Подумала даже о других: захватила запасной пуховый платок и бутылку коньяка. Коньяк кстати: первые ряды к открытию музея в субботу, 23 января, провели в очереди уже около двух часов, — собираться люди начали около восьми утра. Рядом с Мариной Афанасьевной — Вань Динчэн, 19-летний китайский студент Академии художеств в Петербурге, специализирующийся на портретах и пейзажах. В Москве он впервые и по неопытности приехал без шапки и в легком пальто. Студенту совершенно очевидно невыносимо холодно, но сдаваться Вань Динчэн не собирается. «Серов очень famous, — на ломаном русском объясняет он. — Даже в Китае».

Пункт обогрева для посетителей выставкиФото: Сергей Бобылев/ТАСС

Выставка Серова стала самой посещаемой в истории России и СССР, на ней уже побывали 440 тысяч человек. Гардероб Третьяковской галереи на Крымском валу рассчитан на цифру куда меньшую — 1200. К тому же часть фойе, объясняет начальник отдела по связям с общественностью музея Лара Бобкова, из соображений безопасности необходимо держать свободной, чтобы не смешивались очереди за билетами, в гардероб, в кафе и в туалет. Проход очередной группы людей сквозь металлические кордоны периодически сопровождается криками «ура!» — так в кино выглядят штурмы крепостей.
Очередь на Крымском валу стоит не впервые, по воспоминаниям еще одной сотрудницы музея, на Левитане даже была драка.

Очередь на Крымском валу стоит не впервые, по воспоминаниям еще одной сотрудницы музея, на Левитане даже была дракаТвитнуть эту цитату

Впрочем, пальма первенства тут едва ли у Третьяковки: люди в очереди охотно вспоминают, как стояли на Караваджо («четыре часа под дождем, а там всего-то девять картин было»), Пикассо, Сальвадора Дали, Тернера, кто-то припоминает даже привезенного в 2007 году Модильяни, — Пушкинский музей издавна славится проблемами с пропускной способностью. Никаких упреков в адрес музеев при этом не слышно, все преимущественно винят себя: «Мы разгильдяи, россияне»; «До последнего дотянули».

Уже к одиннадцати утра оранжевая палатка, куда с помощью теплопушек подается горячий воздух, заполняется полностью. На одной из полевых кухонь как раз поспевает гречневая каша с тушенкой. Раздают ее члены Российского военно-исторического общества: оно занимается установкой памятников, организацией выставок, фестивалей и лагерей для подростков; из последних проектов — обсуждение военно-патриотического туризма в рамках Недели импортозамещения в Петербурге. Полевую кухню разбили по личному поручению председателя общества, министра культуры России Владимира Мединского; в качестве благодарности стоящих на раздаче пообещали пропустить на Серова после закрытия музея. Занимается общество и исторической реконструкцией, наверное, поэтому за гречку с тушенкой отвечает мужчина в форме сотрудника НКВД образца 1941 года. Инициатива исключительно благотворительная, – спокойно поясняет он: «Для людей все бесплатно, мы за счет ресурсов, которые у нас есть, сами все организовали. Расход небольшой, это мелочи».

Полевая кухняФото: Нина Назарова

Каша имеет успех. «Приду домой, точно такую же хочу сделать. Тушенку куплю. Если бы туда еще лука пережаренного добавить» — говорит Марина Афанасьевна. Триста килограммов сметают в течение получаса. Опоздавшим остается греться чаем, его раздают щедро, и очередь вскоре обнаруживает, что биотуалетов рядом с музеем нет.

Чай раздают щедро, и очередь вскоре обнаруживает, что биотуалетов рядом с музеем нетТвитнуть эту цитату

Сотрудники МЧС пожимают плечами, советуют подойти к служебному входу и попросить охранника пропустить в здание. По очереди проносится шепот, что в качестве альтернативы можно заглянуть в кафе Cervetti.

Вань Динчэн от гречки с тушенкой наотрез отказывается и сетует, что сам виноват: забыл дома студенческий, по которому его, как студента художественного вуза, должны пропускать бесплатно и без очереди. Его шестеро более ответственных однокурсников-китайцев сейчас как раз осматривают экспозицию. «Мы ему сразу сказали: закутайся скорее, а то замерзнешь, — переживает Марина Афанасьевна. — Нет, говорит, у меня только телефон мерзнет. Постоял-постоял, смотрим, уже синий становится. Я ему пуховые варежки свои дала, потом заставили шарф на голову надеть. Спасли!» Вань Динчэн улыбается из последних сил: «Я благодарен этой очереди за возможность узнать, что русские люди очень добрые».

Вань Динчэн улыбается из последних сил: «Я благодарен этой очереди за возможность узнать, что русские люди очень добрые»Твитнуть эту цитату

Объяснений возникшего вокруг Серова ажиотажа набралось немало: продуманная кураторская работа, работающая на миф о золотом веке российской истории; грамотная пиар-кампания музея; визит Путина; наконец, возможность увидеть малодоступные работы. Михаил Львович, инженер на пенсии, вместе с сыном приехал из Тулы. Чтобы попасть на Серова, он сел на электричку, отправляющуюся в Москву в 7.20 утра.

–На Коровина мы приезжали, людей было мало, — невозмутимо поддерживает он светскую беседу с соседкой. — У меня просто пулемета нет, был бы пулемет, тут бы тоже было мало. Я Серова люблю, а людей-то, в общем, нет.

–Тут я с вами соглашусь, — хохочет интеллигентная пожилая дама.

Большинство людей в очереди, впрочем, не вспоминают о редких работах, а отвечают просто: «Народный художник, знакомый с детства». Народным Серов является еще в одном смысле, о котором в очереди вспоминают не раз и не два, — одна девушка на вопрос: «Что вас заставило пойти на выставку в такой мороз?» отвечает коротко: «Я импрессионистов люблю». Серов в массовом сознании успешно заполняет лакуну «русского импрессиониста», которые давно превратились едва ли не в главных народных художников. Еще одна девушка, добравшись наконец до заветной двери, ликующе говорит своему приятелю: «В следующий раз готова на морозе только ради Моне стоять!»

В четыре часа дня директор музея выступает с экстренным обращением: «В результате оперативных совещаний мы приняли решение продлить выставку» — шесть картин из зарубежных собраний придется вернуть, остальные пробудут на Крымском валу еще неделю. Компромисс искали вместе с Министерством культуры; министр лично обещал помочь. Очередь на Серова неожиданно оказывается воплощением мечты о гражданском обществе, симулякром реформ, — от народного бунта и выломанной двери, напряженного поиска решения и подключения государственных служб к переменам, которые до того объявлялись невозможными. МЧС, доблестно наладившее помощь замерзающим (внутри Садового кольца) гражданам, Министерство культуры, общественные организации, пришедшие на выручку, даже пресс-служба музея, явившая собой образец оперативности и терпения, — все сработали настолько образцово, что за всей этой суетой слегка забывается тот факт, что никакой реальной чрезвычайной ситуации, собственно говоря, никогда и не было. Произвольный пятачок пространства на Крымском валу словно оказался кроличьей норой, в которую провалилась вся очередь на Серова и, провалившись, оказалась в другой стране.

Посетители выставкиФото: Сергей Бобылев/ТАСС

– Не выдержал, ушел, — сокрушенно вздыхает Марина Афанасьевна о Вань Динчэне. — Говорит, все, не могу, колени подкашиваются от холода. Уж недолго совсем оставалось.

— Зря стоял, жалко — отзывается очередь.

— Ну, зато будет, что вспомнить.

Все ненадолго умолкают и с напряженным ожиданием вглядываются сквозь стекла в просторное фойе галереи, которое в этот момент, как нарочно, выглядит абсолютно пустым. «Бог с ним, с Серовым, — говорит Михаил Львович. — Главное, там тепло».

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 837 047 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: