Борис сломал ногу и оказался бездомным. «Такие дела» продолжают проект «Правила жизни бездомных»

Борис Пагирев. 60 лет

Сам я родился с Грузии, но там началась война в 91-м году. Я поехал к сестре в Архангельск, 10 лет там пробыл, потом сестра на юг в Рязань уехала, ну и меня тоже ничего в Архангельске не держало, тоже поехал туда через какое-то время. А потом сестра померла, дети ее приватизировали жилье, а я выписался и стал квартиры снимать.

У меня в Грузии и сейчас жилье есть. Свой дом. Там беженцы живут сейчас. С Абхазии. Но там в Грузии делать нечего, там просто выжить невозможно. Крыша будет над головой, но что там на шесть тысяч инвалидных? Там же еще дом ремонтировать нужно. А продать — никому сейчас этот дом не нужен. Там жилье дешевое.

Фото: Ксения Иванова для ТД
Портрет Бориса недалеко от приюта «Ночлежки»

У меня была семья, давно уже, до 91-го года, в Грузии. Я женат был на евреечке, они решили поехать в Израиль всей семьей. Я тоже хотел, но потом передумал. Родители были против, языка я не знал. Потом снова собирался-собирался, да так и не собрался, а потом прошло время, уже оно стало не нужно, и вот так я остался здесь. А сын приехал оттуда, вернулся на Украину, в Красном Луче он живет сейчас, ему 37. Он 78-го года рождения. Во «Вконтакте» общаемся. Очень давно не виделись.

Я скрываю, что со мной происходит. Зачем? Живу, да  и живу

Я бы к нему не поехал. Там своя семья у него, там и так сложная обстановка. Садиться на шею как-то не хочется. В общем-то он меня помнит как человека самодостаточного очень, а тут я как-то уже… Я скрываю, что со мной происходит. Зачем? Живу, да и живу. Повидаться нужно, но на что туда ехать, элементарно? Да и боюсь я туда ехать, там Украина, а я гражданин России… Будет поспокойнее, может, и съезжу.

Я жил и снимал квартиру в Рязани. Там я сломал ногу, лечился полгода, на лечение потратил много денег, потерял работоспособность.

Я тогда беспомощный человек был, переезжал с одного жилья на другое жилье, более дешевое. Присел на лавочке в парке, два каких-то подхватили мою сумочку и раз-раз, – за угол дома, –  и все, скрылись. А у меня нога поломана после операции. Беспомощный я был. А там и деньги, и документы, все забрали. Я даже там запил от безысходности, негде мне было ночевать. И на вокзале железнодорожном сидел. И вот электричка стояла на Москву, а я туда сел. В Москве пересел на Ленинградскую там. Добрался на перекладных. И приехал в Петербург к своим родственникам. То есть думал, что я к ним приехал. Оказалось, их нет здесь уже, они уехали жить в Германию, в Кельн. Ну и надо было мне, конечно, позвонить, но я так это спонтанно все решил, под настроение.

Фото: Ксения Иванова для ТД
Портрет Бориса в коридоре приюта

Значит, я обратился на вокзале в Москве в реабилитационную машину такую. Они мне дали бумагу, на которой написали адрес в Петербурге. Боткинская больница там была на листочке. Там занимаются бездомными. И они дали мне направление сюда.

И вот в 2012 году я впервые пришел в «Ночлежку». Через два месяца мне сделали документы. Я здесь работал, все нормально было, снимал жилье, вот, а потом у меня с сердцем просто возникли проблемы. Я вот с ноября по апрель прошлого года провел все время по больницам, а потом, наконец, вышел и сюда попал, потому что некуда было идти. И здесь начал оформлять инвалидность. Я получил третью группу инвалидности по сердцу, и вот сейчас я заканчиваю хлопоты, связанные с устройством в интернат. По последнему месту прописки меня должны отправить — это в Рязань или в Рязанскую область. Туда вот я и поеду. Ну вот и вся моя история.

Мне по инвалидности назначили пенсию 4 200. Но по прожиточному минимуму дотянули до шести тысяч.

Фото: Ксения Иванова для ТД
Борис в своей комнате приюта «Ночлежки».

Если у меня сейчас получится с интернатом, было бы нормально, потому что там, я узнал, содержание человека обходится примерно в 12 тысяч, то есть намного больше, чем я пенсии получу. И кроме того, никаких проблем. И помощь медицинская есть, и все.

Тут восемь человек в комнате. Живу спокойно. А там будет лучше даже — два-три человека.

Я на Черном море корабли строил, и на Белом море корабли строил, и на Дальнем Востоке работал тоже. А из-за того, что я потерял документы, я не могу восстановить рабочий стаж.

И главное — чего я деньги и документы в сумке держал? Тут много в «Ночлежке» таких историй, много таких судеб.

Если ты работаешь, можно жить. За шесть тысяч общежитие снимать. Но я не могу сейчас работать.

Фото: Ксения Иванова для ТД
За день до отъезда у Бориса начались боли в груди, и полдня он пролежал в кровати

Когда начинаешь работать, уже деньги появляются, становится попонятнее, как жить. Работал слесарем, сантехником, по специальности трудно уже было, — и в возрасте уже, и прописки постоянной нету. На хорошем месте в последнее время работал — парковщиком был в ЛТД на Большой Конюшенной, там хорошая зарплата была — 26 тысяч, и еще чаевые. Иногда до тысячи рублей отстегивали. И все было там хорошо, и я хорошо работал, двое суток через двое, — очень удобно, форма, галстучек. Аккуратно, чисто, прилично. И вдруг сердце подвело. Сердечная недостаточность. Не было бы проблем, я бы сюда никогда. А когда беспомощный, что делать? Вот сейчас полегчало, я начал даже бегать. Очень бег помог. Уже здесь находясь, я бегал по утрам. Тихонечко, часа по два. А сейчас в мороз уже неуютно.

Читать в основном люблю. В Интернете что-то нахожу и читаю. Статьи и художественное… Цитаты люблю, афоризмы, философию, историю.

Фото: Ксения Иванова для ТД
Борис едет на автобусе на вокзал: «Я столько лет прожил в Питере, столько знаю в этом городе. Надеюсь, я смогу еще навестить Питер, от Рязани ведь 10 часов езды, правда?»

Я сам не знаю, кем я хотел стать. Когда школу закончил, у нас такое было: хоть куда-нибудь поступить. Я занимался легкой атлетикой, поэтому мне это легко было. Тогда спорту уделялось большое внимание. Приезжал к нам в секцию человек, нужно было выбрать институт и экзамены сдать, — лишь бы не на двойку. И ты уже, считай, в институте. Я в политехническом до третьего курса учился в Абхазии, а потом перевелся сюда, в Кораблестроительный.

В Советском Союзе невозможно было подумать, чтоб нельзя было найти жилье доступное. Общежития были, еще что-то. И на работу тогда не имели права не взять человека. А если куда-то устраивали, то обязательно было и какое-то жилье. Тогда, конечно, большая была социальная защищенность. То, что сейчас, невозможно было себе представить в социалистическом государстве. Чтобы каждую зиму по несколько тысяч человек замерзали.

Картонные коробки набрал где-то. Их постелил, ими и накрылся. Не к кому было пойти

На улице в Рязани жил дней 20. И холодно, и страшно. Картонные коробки набрал где-то. Их постелил, ими и накрылся. Не к кому было пойти.

Я удивляюсь, что у государства совершенно никаких программ нет для бездомных. Строили бы какие-то прибежища, как для птичек делают скворечники. Чтоб человек мог хотя бы побриться, искупаться. Очень много людей, которые вообще без жилья. Снимают, мыкаются с квартиры на квартиру, как-то зарабатывают, перебиваются. У нас военные действия в Сирии, которая нам не нужна абсолютно, на нее находятся деньги, на какие-то личные интересы. А сколько ночлежек можно было бы построить на эти деньги? Это печально все, конечно.

Борис пришел в банк получить свою пенсию — шесть тысяч рублей.
Читайте также Copper is the most profitable material to sell. It is mostly extracted  from cables and wires. The wires are burned in the fire to remove insulation. In order not to attract the attention by the black smoke,  wires are usually burned  late at night in a secluded place in the park. В Овраге В московском парке двадцать лет живут бездомные: бывшие солдат, служащий ВВС, тракторист, гинеколог, математик, фотограф и другие колоритные личности. Сергей Трапезин провел с ними полгода и все это время вел дневник

Конечно, здесь люди, в основном, не самодостаточные. Или у них пристрастия к чему-то, или слабости какие-то. И я тоже к таким же принадлежу со своей беспомощностью с нынешним здоровьем. Смотришь — очень много людей, которые не в состоянии в этом мире выживать.

Может, у меня и есть близкие люди, если поискать. Но я же объездил всю Россию! Я приехал к родственникам — их нету. Начал искать своих сокурсников,  мне не дали адреса в полиции. Был у меня друг в юности, — я его не нашел. Конечно, поехал бы я в Архангельск (я там 10 лет прожил), у меня там есть друг. Но что у него? Три дня можно прожить, неделю даже. А дальше неудобно. Сколько будешь? У каждого семья. У меня свои нравственные ориентиры есть, я так не могу. Да сейчас у всех своих забот хватает.

На сегодняшний день фонду «Ночлежка» удалось собрать сумму, недостающую для реализации проекта. Поэтому, по просьбе фонда, мы закрыли этот сбор и начали сбор на новый проект «Ночлежки» «Реабилитация бездомных».


Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!