«Бывает, кто-то смотрит, кто-то шепчется за спиной — надо забить и жить своей жизнью»

Собрано
2 354 441 r
Нужно
2 559 450 r
Иллюстрация: Ольга Халецкая для ТД

Подростки рассказывают, как они учились жить со своими шрамами, оставшимися от пожара, ожога кипятком и горящего платья

Психологи и социальные педагоги Детского ожогового центра работают с детьми с сильными ожогами, которым нужна не только медицинская помощь, но и социально-психологическая реабилитация. В больнице и после выписки их учат взаимодействовать с «глазеющими» и «спрашивающими», ведь возвращение неподготовленного ребенка в прежний мир с новой внешностью часто приводит к издевательствам, буллингу и депрессии. Чтобы помочь Ожоговому центру собрать деньги на работу игротерапевтов, психологов и реабилитационные материалы, ТД поговорил с подростками, у которых навсегда остались шрамы от ожогов.

Ира Орлова, 14 лет, Москва, пожар

Ира ОрловаФото: Мария Гроховская

Я первый раз попала в больницу, когда мне было 7 лет. Я обожглась в пожаре, у нас в квартире случился. Я сама позвонила пожарным, что же я телефон «01» не знаю, что ли. Я не помню, что загорелось, до сих пор не ясно, то ли замыкание, то ли еще что, не знаю причину.

В больнице я была много раз, не считала. Мама все время со мной находилась, пыталась выгораживать. Например, медсестры были вредные такие, им не нравилось, как мы хранили баночки с питанием. Я не могла весь обед съесть, мама оставляла на потом, вдруг потом захочу. Медсестры ерепенились, мама отстаивала свою позицию. Всегда самая злобная медсестра это старшая медсестра, потому-то она и старшая.

В первый раз, когда я лежала, меня никто не навещал, никого не пускали. Но я очень хотела, чтобы пришли друзья из первого класса. Они мне передавали рисунки, всей школой рисовали. Это было очень неожиданно. Я лежу, а мне приносят кучу рисунков. Я ходила в школу в первом классе, потом после ожога вернулась в четвертый класс только. А до этого была на домашнем обучении (мне было физически тяжело вставать и передвигаться).

Чаще всего возникает вопрос: заразно или не заразно. Ответ: не больно и не заразно.

Мы проигрывали с психологом «возвращение в школу». Мы рассказывали одноклассникам, что случилось, разъясняли все, чтобы не возникало вопросов лишних. Мне тогда еще было сложно об этом говорить. Чаще всего возникает вопрос: заразно или не заразно. Ну сейчас уже нет, а когда дети совсем маленькие – часто. Ответ: не больно и не заразно.

В больнице у меня не особенно много друзей завелось, а в лагере да. В 2011 году мы поехали в лагерь [имеется в виду летний реабилитационный лагерь, который ежегодно проводится Детским ожоговым центром], там познакомились с Кристиной, и тут-то все и завертелось. Больничные друзья более понимающие, мы все пережили что-то, знаем, что да как, мы как бы родные. Хотя и в музыкальной школе и обычной есть друзья, с которыми часто видимся, есть время узнать друг друга. Тусим вместе.

Человеку, который только что обжегся я бы посоветовала: «забей на всех и живи, как живешь». Бывает же, кто-то смотрит, кто-то шепчется за спиной, может где-то даже отодвигают как-то, надо забить и жить своей жизнью, не комплексовать главное. А то от этого многое уходит.

Бывает излишнее внимание. Грубо говоря, глазеют. Я к этому привыкла, более или менее, а сейчас еще и меньше глазеют. Постепенно все меньше и меньше. Дети, они очень грубые по своей натуре, жестокие, можно сказать. Они за языком не следят, могут обозвать, что-то обидное сказать. Это нужно просто подождать, это проходит. У меня так было, в школе, еще где-то. Иногда можно и ответить, если совсем достанут, язвительно как-то. Типа «и тебе не хворать». На улице-то ладно, пройдут и забудут, и я забуду, что мне, что ли плохое настроение нужно. Ну подумаешь, сказали, мало ли они что говорят. Со временем все проходит. Вот например, у меня есть друзья, с которыми я более или менее сдружилась, они только по прошествию некоторого времени спрашивают: «не обижайся, конечно, но вот что случилось». Я так коротко отвечаю, ну, как очерк. А они: «Все, понятно, ладно, просто интересно».

Вика Захарова, 17 лет, Москва, подожгла на себе платье

Вика ЗахароваФото: Мария Гроховская

Помню, как я лежала еще в 2003 году, в первый раз. Мне было четыре. Я помню палату, помню, как мама приходила ко мне в больницу, как она переодевалась. Мне еще кто-то книжки читал. Я училась ходить. Я отлично помню момент, когда я вся в мази приложилась к маме, она потом на меня так ругалась — я испортила ей кофту. Я ходила еще с такой штукой, ну, с ходунками.

А потом я уже помню, как я лежала в 2010 году — мне тогда сделали операцию на руках. С 2010 года я все время лежу в плановом [отделении]. Тогда мама тоже попала в больницу, ничего мне не сказала, после операции пришла ко мне два или три раза, а потом пропала. Я попала в больницу, а мама тогда тоже попала в больницу, потому что ввязалась в драку. Пропал человек, ни слуху, ни духу от него. Но на самом деле такие ситуации с мамой повторялись неоднократно. Когда я лежала в больнице, а мама куда-нибудь пропадала. Конечно, я волновалась, она еще звонит мне, мол, не обижайся и все такое, а потом еще ругалась на меня, что я на нее ругалась. В итоге она тогда только привезла и забрала меня. Но в целом, все хорошо было. У меня были друзья в больнице, педагоги мне помогали и поддерживали. Это было очень важно.

В школу я пошла в первый класс, меня там дразнили Фредди Крюгером. А еще я была плаксой. Я плакала по любому поводу. А потом я поехала в Украину, пошла там в третий класс. Там надо мной никто не издевался, только один мальчик спросил, что со мной. Когда мы вернулись, я была уже более смелой и не плакала так часто.

Я плохо помню время до того, как обожглась, я ведь обожглась в четыре года. До 2010 года я всем всегда говорила, что не помню, что со мной произошло. Мне просто было стыдно, ведь я просто подожгла на себе платье. А потом я как-то забила на это и стала так и говорить. Я же была маленькая, ну что вы ко мне пристали. Сначала меня дразнили Фредди Крюгером, когда я вернулась — жареным шашлыком, жареной курицей, жареным цыпленком. Мне, конечно, было обидно, но я молчала. Потому что потом они выросли и поняли, какими же были придурками. Дети жестокие, да. А еще я помню, как мне было обидно, когда на восьмое марта в школе устраивали всякие интересные штуки, и всех девчонок мальчики вытаскивали с радостью, а от меня как от огня бежали.

В 2011 году я четыре раза лежала в больнице. Ну, когда я приезжаю в девятую больницу, я чувствую, как будто попала в какое-то родное место. «Здравствуйте, я вернулась!» Сейчас у меня организм не выдерживает столько наркозов, я не так часто ложусь. А в 2011 году мне сделали три операции на животе и еще эспандеры (приспособления для уменьшения рубцов, силиконовые шары, которые ставят под кожу, а потом накачивают водой, чтобы кожа растягивалась. — ТД) ставили. Я с ними даже купалась в канале. Я до сих пор помню момент: у меня же вот тут на боку эспандер торчит, рядом купаются трое ребят. И один из них:

— Смотрите, смотрите, у нее там что-то торчит!

— Где? Где?

— Ну, сейчас она вылезет…

И я спряталась, подумала, ага, сейчас я тебе вылезу.

Карина Чижова, 16 лет, Бежецк, ожог кипятком

Карина ЧижоваФото: Мария Гроховская

В самый первый раз я больницу попала в пять лет. Я получила ожог кипятком, когда мне был один год. Мы пришли с улицы только, чайник кипятился, я тогда только ходить научилась, пошла на кухню, что-то там как-то потянула на себя и пролила кипяток на себя. В больнице я лежала с мамой, помню только строгую воспитательницу. Она мне не разрешала ничего, абсолютно ничего. А потом, когда меня выписали, и я уезжала, то я ей оставила все свои книжки. Она меня тогда очень благодарила и, как мне кажется, пожалела, что ничего мне не разрешала.

Когда я лежала в 5 лет с мамой, она не должна была ни на секунду отходить от меня, иначе я разревусь очень сильно, и никто меня не успокоит, было такое, да. Да и когда мне 14 лет было, она приезжала ко мне и оставалась на ночь, хоть это и нельзя было, но я не хотела, чтобы она уезжала тогда, прощаясь, я всегда уходила в туалет и плакала немного.

У меня есть много друзей из больницы, с кем мы до сих пор общаемся. Иногда мне кажется, что из больницы душевней как-то люди, чем те, которые меня окружают постоянно. У меня есть одна подруга , которая самая крутая для меня, вот она очень похожа на тех, которые из больницы. Не всем я могу рассказать что-то о себе, а в больнице все как-то близки друг другу становятся, живешь там с ними несколько дней, а может и недель, ну и вот.

Я в основном подбираю одежду , чтобы не было видно ожога , но на запястье никак не скроешь, иногда спрашивают про него. Я говорила обычно, что татушку как-то раз набивала, но мне не понравилось, решила свести. И вот такой шрам остался, но через год пройдет. Мне кажется, что незнакомых людей это касаться не должно, а знакомые не будут тебя спрашивать лишний раз об этом. Я думаю, что реагировать надо просто спокойно , я чаще всего по-другому не умею, не объясняю ничего. Или вот еще: если кто-то начинает уж очень присматриваться, я смотрю в глаза этому человеку долго, он улавливает взгляд и больше не смотрит. Так со всеми почему-то прокатывает. Подруга, например, знает, что есть ожог, и постоянно говорит, что это фигня и никто бы не замечал, если б я так ходила в открытой одежде (хотя это не так).

Нужна ваша помощь

Каждый год пациентами Детского Ожогового Центра становятся 1500 детей, консультативно получают помощь еще около трех тысяч. Дети с сильными ожогами нуждаются в медицинской и социально-психологической поддержке.

Реабилитационные медицинские материалы (компрессионная одежда, силиконовые пластины и др.) сдерживают рост рубцов и уменьшают количество последующих операций.

Психологи и социальные педагоги поддерживают ребенка — как в отделении больницы, так и после выписки, помогая ему преодолеть последствия травмы и заново социализироваться. Не так просто прийти в старую среду после травмы — в школе будут смотреть, на улицах будут смотреть, даже из зеркала будут смотреть по-новому.

Детям нужно заново узнать себя и заново привыкнуть к себе

Благотворительный «Нужна помощь» помогает собрать деньги на то, чтобы детям с ожогами были проще войти в привычную среду и справиться со стрессом от того, что их внешность изменилась и люди смотрят на них с интересом, удивлением или подозрением.

Средства нужны на приобретение реабилитационных материалов, компрессионной одежды, на полноценное оснащение комнат, где проводятся занятия со специалистами-реабилитологами (occupational therapists), а также на оплату работы постоянных психологов и игротерапевтов в игровых комнатах и закупку материалов для их работы.

Каждое пожертвование будет использовано для покупки реабилитационных материалов и на оплату работы постоянных психологов и игротерапевтов.

Помочь

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта «Послеожоговая реабилитация детей» будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Пожертвование в пользу проекта «Послеожоговая реабилитация детей»

VISA, MasterCard, Яндекс.Деньги, QIWI, WebMoney Напомнить сделать пожертвование

Перевести для проекта Послеожоговая реабилитация детей

изменить

Личные данные

Выберите способ оплаты

Отправьте SMS на короткий номер: 3443 с текстом сообщения: SOS 75 500

«75» — идентификатор пожертвования проекта Послеожоговая реабилитация детей, а «500» — сумма в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Услуга доступна для абонентов

Комиссия с абонента — 0%. Подробнее условия для абонентов
Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом банке.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Напомнить сделать пожертвование

Напомнить Напоминать сделать пожертвование в другое время
Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
354 437 910 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: