«Она любила, когда о ней заботились, так же как любила заботиться обо всех она»

Собрано
7 150 270 r
Нужно
8 316 414 r
Иллюстрация: Илья Кутобой для ТД

Екатерина Кронгауз о том, почему сиделка — это профессия

Когда я увидела, что моя бабушка начинает судорожно расчесывать до крови висок, мне было уже под тридцать, я занималась социальной и медицинской журналистикой, по много раз разглядывала в Facebook плакаты «Как распознать инсульт», а под рукой у меня были телефоны лучших врачей Москвы.

Когда я сидела и смотрела на нее, она уже пару месяцев жила с сиделкой, даже несмотря на то, что я жила в соседней квартире. Каждое утро мой годовалый сын отправлялся к ней в квартиру поиграть, я заходила к ней по пять раз на дню, а сиделка приходила утром и уходила вечером.

Это была уже четвертая сиделка, и она раздражала бабушку. Сиделку мы начали искать, потому что бабушке стало трудно заботиться о себе, ей надо было помогать ходить в туалет и мыться. Ей было 84, и она была в абсолютно ясном сознании. И это ясное сознание было против сиделки.

Но делать было нечего, и бабушка согласилась — с условием, чтобы та не жила с ней, потому что бабушка совершенно не собиралась жить с малознакомым человеком, и вообще, постоянное присутствие чужих ее раздражало. Тем более, что помощь нужна была пять-семь раз на дню, а все остальное время сиделка разгадывала сканворды.

Сиделку мы нашли через знакомых. Первая была самая лучшая — большая и сильная женщина, она могла поднимать мою не самую субтильную бабушку и помогать ей ходить. Она даже гуляла с моим сыном, пока мы с бабушкой смотрели телевизор. На второй день работы она оказалась беременной, и ей пришлось уйти.

Вторая была ничего, но у нее закончилась виза. Третья почему-то сбежала, и осталась четвертая. Она была маленькая, ее ужасно расстраивал размер бабушкиной жилплощади, потому что дома, в Киргизии, у нее был «туалет размером со всю квартиру» (30 метров). У нее не было медицинского образования, и готовила она отвратительно, зато убирала и поднимала бабушку, когда той надо было куда-то пойти. И обрабатывала тяжелые раны от операции после рака кожи, который случился из-за смога в 2010 году. Но все же особой медицинской помощи бабушке не требовалось, у нее был пакетик с лекарствами, которые она сама пила, и ей нужна была только одна процедура по обработке раны.

У нее не было медицинского образования, и готовила она отвратительно

Так вот, в тот момент, когда моя бабушка начала вдруг судорожно чесать висок, я сидела напротив. За две минуты до этого бабушкина сиделка ворвалась в мою квартиру с криками, и я прибежала.

Это был второй инсульт, он случился спустя пару дней после первого. Тогда неожиданно бабушка начала говорить какую-то бессмыслицу, что ей было не свойственно. Я позвонила лучшему неврологу Москвы. Не помню, что он спрашивал, но он сказал, что это не инсульт, и везти ее куда-то — только мучать. Да и бабушка не хотела никуда ехать. Я лично, консультируясь с врачами, пропустила два инсульта у моей бабушки.

Эти два дня между первым инсультом и вторым прошли в разгадывании загадок. Я сидела то с мамой, то с тетей с гигантским пакетом бабушкиных лекарств, и мы пытались понять, что из этого надо пить, что можно пропустить, а что — ни в коем случае. Сиделка не знала ничего, бабушка сама справлялась со своими лекарствами.

Мы сидели и ничего не могли разгадать — в этом пакетике были несколько лет разных болезней — онкологических, глазных, сосудистых, — а мы понятия не имели, что нужно сейчас. Бабушка любила лечиться, любила медсестер, любила врачей — она любила, когда о ней заботились, так же, как любила заботиться обо всех она. Отчасти поэтому ее раздражала сиделка — она ничего не умела. А нам — многочисленным взрослым родственникам — казалось, что ничего и не надо уметь. Мы были рядом, у нас у всех были знакомые врачи, а бабушке, казалось, нужна только бытовая помощь.

В тот день бабушку увезли в больницу. Как обычно мы заплатили сиделке за день и больше никогда ей не звонили. Спустя некоторое время моя сестра покупала какие-то журналы в ларьке на Тверской и в продавщице узнала бабушкину сиделку.

ее раздражала сиделка — она ничего не умела. А нам, взрослым родственникам, казалось, что ничего и не надо уметь

— Как ваша бабушка? — спросила та.

— Она умерла тогда, — сказала сестра.

— Жалко, — сказала сиделка. — Это было так страшно. Я больше никогда не буду сидеть со стариками, это очень страшно.

Очень страшно, когда ты, взрослый и занятой, оставляешь свою любимую, последнюю в твоей жизни бабушку с человеком, который ничего не может, боится болезней и боится инсульта. Который знает еще меньше, чем ты, и к тому же, не испытывает к твоей бабушке никаких чувств.

Патронажная забота — это то, что нужно почти любому пожилому человеку. Но обычно для получения от государства элементарных средств ухода и реабилитации (ходунки, подгузники, кресло-туалет) необходимо пройти медицинскую комиссию, заполнить множество документов и ждать государственного тендера. Мы смогли купить все, что нам было нужно, — но большинство людей не может. Мы нашли сиделку сами, — но большинство людей не может.

Патронажная служба «Каритас» обучает сиделок, помогает родственникам понять, что нужно делать даже с самыми сознательными бабушками — например, записать, какие лекарства они принимают и зачем. Настоящая патронажная сестра — это незаметная и нестыдная забота, это та забота, которую дают хорошие медсестры и врачи в больнице. Они делают так, что сам пожилой человек и его родственники чувствуют — все под контролем.

Я знаю, что у большинства пожилых людей и близко нет такого количества любви и возможностей, которые были у моей бабушки. В лучшем случае рядом с ними оказываются такие же бессмысленные люди — незаботливые и раздражающие. И я отдам тысячу рублей на то, чтобы один день патронажная сестра из службы «Каритас» провела с чьей-нибудь бабушкой так, как я хотела бы, чтобы она провела с моей.

Ровно тысяча рублей — те самые деньги, что мы платили нашей сиделке, — стоит один день патронажной сестры «Каритас», которую они предоставляют пожилым людям в 10 городах России бесплатно. И если каждый из нас сможет обеспечить чьей-нибудь бабушке день с таким человеком, то…

Да нет, все, конечно, не то. Но так надо.

Помочь

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта «Служба ухода за лежачими больными» будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Пожертвование в пользу проекта «Служба ухода за лежачими больными»

VISA, MasterCard, Яндекс.Деньги, QIWI, WebMoney Напомнить сделать пожертвование

Перевести для проекта Служба ухода за лежачими больными

изменить

Личные данные

Выберите способ оплаты

Отправьте SMS на короткий номер: 3443 с текстом сообщения: SOS 73 500

«73» — идентификатор пожертвования проекта Служба ухода за лежачими больными, а «500» — сумма в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Услуга доступна для абонентов

Комиссия с абонента — 0%. Подробнее условия для абонентов
Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом банке.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Напомнить сделать пожертвование

Напомнить Напоминать сделать пожертвование в другое время
Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 668 743 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: