Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Хорошо, что у меня был мой использованный шприц»

Фото: Юрий Белинский/ТАСС

С недавнего времени наркозависимые могут получить на улице чистые шприцы и презервативы. Корреспондент ТД провел один вечер с сотрудниками фонда имени Андрея Рылькова и узнал, зачем спасать жизнь и здоровье тем, от кого отвернулось общество

Окраина Москвы. Панельная многоэтажка рядом с метро. В торце дома зеленым светится вывеска аптеки. На крыльце аптеки стоит стремянка. Полный мужчина в грязной камуфляжной куртке выравнивает покосившиеся на вывеске буквы «птека эконом». Буквы «а» в слове «аптека» нет, а слово «эконом» почему-то не подсвечено. На часах полвосьмого вечера. Темнеет.

За работой мужчины наблюдает темноволосая женщина в белом медицинском халате и очках. Она похожа на строгого врача из районной поликлиники. Фармацевт смотрит на кривую вывеску, потом на прохожих, потом на стоящих у входа в аптеку парня и девушку.

— Так, я не поняла! — кричит с крыльца фармацевт. — Это что тут за собрание?

— Профилактика ВИЧ и гепатита! — весело отвечает девушка.

Ее зовут Ежи, а ее спутника — Сережа. Они сотрудники фонда имени Андрея Рылькова.

Созданный в 2009 году фонд Содействия защите здоровья и социальной справедливости назвали в честь активиста проекта «Снижение вреда — Москва». Под снижением вреда понимают определенный подход к работе с наркозависимыми, направленный не на запрещение вредного для здоровья поведения, а на уменьшение его последствий — заболеваний, распространения ВИЧ и гепатита. В 2006 году Рыльков, пытавшийся продвигать в России подобное снижение вреда, умер. Его дело продолжили сотрудники фонда. Они оказывают различную помощь наркозависимым — добиваются лечения, требуют заместительной терапии (в России она запрещена), отстаивают права употребляющих наркотики в судах и раздают чистые шприцы на улицах.

Аптека, возле которой происходит раздача шприцевФото: Павел Никулин

Раздача шприцев для наркозависимых непосредственно на улице называется аутрич (от английского outreach, «радиус действия»). Социальные работники находят места, где собираются потребители наркотиков, и работают с ними на улице. Сейчас такие программы существуют в 26 российских регионах, а впервые подобные проекты появились в стране еще в конце 90-х.

У аптеки, где я встретил сотрудников фонда, нелегально продают рецепторные лекарства, отпуск которых строго контролируется государством. Некоторые владельцы аптек прибегают к разного рода ухищрениям, чтобы из-под полы втридорога продавать дурманящие медикаменты наркопотребителям.

У таких аптек обычно и стоят сотрудники фонда. Они знают, что с вечера там «идет движуха». Наркоманы тоже знают, что у аптеки можно бесплатно получить чистый шприц и обезопасить себя от гепатита, ВИЧ и других инфекций, которыми рискуешь заразиться, когда колешься.

«Мы оказываем людям поддержку, чтобы они могли решать свои элементарные проблемы. Бывает, что именно от нас человек узнает о том, что можно пройти реабилитацию, — рассказывает Ежи. — Мы не пропагандируем лечение, а просто говорим о том, что есть такая возможность. Ребята, которые работают на улицах, — это наркозависимые в прошлом, а иногда и в настоящем».

С января 2016 у фонда появился автобус — белый минивэн «Мерседес». Внутри он переоборудован то ли в маленький офис, то ли в медицинский кабинет. Там есть столик, скамейки, много всяких полок, шкафов и несколько розеток. Мощности розеток пока не хватает, чтобы кипятить воду для чая, но Сергей обещал эту проблему решить.

«Раздача шприцев практикуется практически во всем мире, — говорит Ежи. — Не всегда у наркопотребителей есть доступ к чистым стерильным шприцам, спиртовым салфеткам и прочему инструментарию. Я знаю на своей шкуре, что порой необходимо иметь под рукой чистый шприц. У меня случались моменты, когда я в состоянии абстиненции, то бишь на кумарах, вымучивала себе героин, чтобы поправить свое здоровье и пойти потом дальше на свою работу, а шприца не было».

Ежи вспоминает, что без героина ей становилось плохо, но сделать инъекцию было нечем. У знакомого, который привез ей дозу, был уже использованный шприц. А еще у него был ВИЧ. Ежи понимала, что либо останется без укола, либо получит ВИЧ-инфекцию.

«Хорошо, что у меня был мой использованный шприц, — вспоминает она. — Не особо полезно его еще раз использовать, но по крайней мере он был мой. Ситуация, мягко говоря, неприятная. И я прекрасно понимаю, что кто-то на моем месте использовал бы шприц этого ВИЧ-инфицированного человека, что могло привести к заражению».

Ежи, сотрудник фонда имени Андрея РыльковаФото: Павел Никулин

У сотрудников фонда есть шприцы разных размеров: «инсулинки», «двушки», «трешки», «пятерки» (шприцы одного, двух, трех и пяти миллилитров), а еще презервативы, спиртовые салфетки и налоксон — антагонист опиоидных рецепторов.

Налоксон — универсальное средство от передозировок. Забалдеть от него невозможно, зато реанимировать перебравшего наркомана легко. Передозировки — одна из наиболее частых причин смерти наркоманов: «Скорую» в этой среде вызывать обычно не принято. Медикам не доверяют и опасаются, что наркопотребителя поставят на учет. Кроме того, «Скорые» не всегда успевают приехать вовремя. Человек не дожидается помощи и погибает.

Команда фонда тратит на ампулы налоксона свои деньги и пожертвования, которые собирает в сети. Стоит такой препарат немного. Одна упаковка из десяти ампул стоит чуть больше 200 рублей.

Медикам не доверяют и опасаются, что наркопотребителя поставят на учет

 

— Помогает вам налоксон? — участливо спрашивает Ежи одного из парней, пришедших за шприцами.

— Да буквально вчера парня качал! Все им мало жирдяям. Хлоп — и отъехал!

— Догонялся?

— Да не, просто перебрал. Я и так могу, в общем-то, качать, но с налоксоном как-то быстрее.

К восьми вечера начинается движуха: наркоманы разбирают пакеты со шприцами и останавливаются у автобуса потрещать друг с другом и с ребятами из фонда. Мелькают красные огоньки сигарет, раздаются смешки. Ежи вполголоса что-то рассказывает одной из пришедших за шприцами девушек о женском проекте фонда.

Где-то во дворе дома орет сигнализация автомобиля, мимо аптеки проходят хмурые полицейские. Фармацевт «Аптеки эконом» с криком выгоняет с крыльца грязного пьяненького бродягу. Из-за угла появляется нервно оглядывающийся парень, заходит в комиссионку, расположенную в метре от аптеки. Сотрудники фонда объясняют, что зачастую так ведут себя их клиенты: комиссионка, аптека, автобус фонда. «Кажется, что аптеку специально тут открыли», — смеется Сергей.

Приходят районные торчки Троллейбус и Мух. Троллейбус работает в фонде, а Мух пришел за компанию: потусоваться и поговорить обо всем на свете. Сперва обсуждают насущное: кого-то из их знакомых приняли менты, кого-то стали чаще обыскивать. Ребята убеждены, что у полицейских явно какая-то установка.

— Меня недавно мусора остановили с корешем прям в подъезде. У нас ничего кроме бухла не было, — говорит Троллейбус. — Мент меня сразу грузить начал. Говорит, что поставит на учет в наркодиспансер. Я говорю: «Мне пофиг, ставь, я и так там на учете». Он говорит, что тогда поставит на учет в психушку. А мне опять пофиг, я и там на учете. Я инвалидность мучу пожизненную. Я так менту и сказал, когда он спросил, за какие такие заслуги пенсию получаю.

— И чего ты ответил?

— Что отдал техно все сполна, — гордо отвечает Троллейбус и гордо улыбается.

Микроавтобус, принадлежащий фонду имени Андрея РыльковаФото: фонд имени Андрея Рылькова

Муха не так давно задержали опера, и прошло все не так весело. Его друг попался на контрольную закупку и с вырученных от продажи амфетамина денег успел вернуть Муху долг. Тысячная купюра оказалась меченой. Теперь приятель сидит в СИЗО, ему отстригли длиннющие, достававшие до поясницы дреды и собираются судить за сбыт наркотиков. Мух проходит соучастником.

— Баяны нужны? — спрашивает Ежи.

«Баяны» — это сленговое наименование шприцев. Еще можно услышать слова «машинка», «колючка» и «боинг». Обыватель обычно не понимает, о чем идет речь, а употребляющий наркотики человек уже не пройдет мимо участника аутрича.

«Мы оказываем бесплатные юридические консультации, у нас есть врач-хирург, который тоже бесплатно консультирует. Потом мы оказываем социальное сопровождение, проводим семинары и тренинги для наших участников, — рассказывает Ежи. — Уже второй год мы делаем детский проект — организовываем бесплатные походы для участников программы и их детей в театры, музеи и так далее».

Еще в фонде действует женский проект для женщин-наркопотребителей. Сотрудники могут сделать экспресс-тесты на ВИЧ и гепатит, несколько раз в году фонд организует сбор использованных шприцев, которые сдают на утилизацию в НИИ Эпидемиологии, где их сжигают, как того требуют санитарные нормы. Раньше утилизация шприцев была проблемой. В Москве одно время меняли использованные на чистые, но сжигать их было негде. Коробки с грязными шприцами копились по квартирам сотрудников фонда и волонтеров.

«Мы договариваемся с наркопотребителями, которые живут на районе, чтобы они в этом участвовали».

Агитировать людей лечиться от зависимости Ежи считает неправильным: насильно еще никого не спасли. Для того, чтобы помочь человеку, нужно его желание и поддержка со стороны. Очень часто потребление связано с теми социальными условиями, в которых оказывается наркозависимый, говорит Ежи.

«Стоять на учете — это клеймо. Причем клеймо на чертову кучу времени. Систему наркоучета я считаю унизительной. Я не понимаю, почему должна приходить к какой-то тетеньке советской закалки, которая смотрит на меня свысока и что-то затирает. А я ей должна доказывать, что я не употребляю. Это в принципе мое личное дело. Ее не беспокоит мое физическое состояние, я просто должна ходить и доказывать. Писать им в баночку. Отмечаться. Мне как бы некогда. У меня двое детей и работа».

Вместо поддержки наркозавимый человек получает равнодушие. Обыватели, полицейские, судьи и врачи отказываются видеть в нем личность

Вместо поддержки наркозавимый человек получает равнодушие, говорит Ежи. Обыватели, полицейские, судьи и врачи отказываются видеть в нем личность.

— Его все чмырят из-за того, что он наркоман. Нормальной наркологии у нас нет, на реабилитацию нет возможности лечь, он вынужден для того, чтобы нормально себя чувствовать, замутить себе этот герыч. А это подсудное дело.

— Ребят, баяны есть? — прерывает Ежи светловолосый мужчина лет сорока. — Мне бы побольше, я с подругами.

— А где подруги? Пусть зайдут, — отвечает Ежи.

— Они боятся, — смеется мужчина.

— Там в автобусе камеры снимают! Мы не пойдем, — доносится у него из-за спины женский голос.

Ребят из фонда действительно часто встречают с недоверием, рассказывает Ежи. На одной из точек опасливые наркоманы долго не хотели верить, что кто-то хочет просто так им выдать шприцы. А увидев где-то вдалеке патрульных, бросили баяны на землю и с криком «Подстава!» скрылись в подворотне. Полицейские действительно иногда принимают людей, которые приходят за шприцами, но в целом ведут себя нормально. Больше проблем создают агрессивные поборники здорового образа жизни.

Шприцы, предназначенные для бесплатной раздачиФото: Павел Никулин

«Какие-то активисты называют нас пособниками наркоманов, — смеется Ежи. — Был такой момент, когда у одной из аптек людей просто прессовали. Одного парня избили просто за то, что он стоял с баянами. Мужик был в два раза больше него. В итоге менты забрали обоих. Но того, кто избивал, отпустили сразу».

В автобус принесли печенье и попкорн. Троллейбус рассказывает о том, что нашел у подъезда дома старые виниловые пластинки. Вместе с Мухом они тусуются в автобусе до конца, а потом около десяти вечера провожают Ежи до метро. Они весело болтают о том, что скоро у фонда будет офис на «Электрозаводской», серые офисные стены можно будет разрисовать граффити. Троллейбус уже решил принести туда найденный винил.

За прошлый год, согласно статистике фонда, через аутрич-работников прошли 3854 мужчины и 1096 женщин. Было роздано 180930 шприцев и 8830 презервативов. Проведены десятки консультаций о ВИЧ и гепатите. Инъекции налоксона спасли 194 жизни.

Ежи говорит, что считает бесценными слова благодарности от наркопотребителей, которые приходят к работникам фонда за шприцами:«Меня очень поддерживает, что я могу поговорить с человеком хотя бы пять минут, увидеть, что он здоров и жив. Это для меня бесценно».

Спасибо, что дочитали до конца!

На «Таких делах» мы пишем о социальных проблемах, чтобы привлечь к ним внимание. Мы верим, что осознание – это первый шаг к решению проблем общества.

«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Небольшие, но регулярные пожертвования от многих людей позволят нам продолжать работать, оплачивать командировки и гонорары авторов, развивать сайт.

Пожертвовав 100 рублей, вы поддержите «Такие дела». Это займет не больше минуты. Спасибо!

ПОДДЕРЖать

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Помогаем

Мадина Собрано 2 680 262 r Нужно 2 727 604 r
Ремонт в Сосновке
Ремонт в Сосновке
Узнать о проекте
Собрано 853 273 r Нужно 1 331 719 r
Учить нельзя отказать. Поставьте запятую Собрано 1 070 617 r Нужно 1 898 320 r
Помощь детям, проходящим лучевую терапию Собрано 595 557 r Нужно 2 622 000 r
Консультационная служба для бездомных Собрано 240 483 r Нужно 1 300 660 r
Службы помощи людям с БАС Собрано 1 418 080 r Нужно 7 970 975 r
Всего собрано
631 612 698 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: