«Они просто выросли в новом мире, а попали в старую школу»

Фото: Станислав Красильников/ТАСС

Молодые учителя, работающие в простых региональных школах, — о том, зачем играть в крокодила, как договориться с хулиганами и сделать так, чтобы стало интересно

Год назад в России появилась программа «Учитель для России». Специалисты благотворительного фонда «Новый учитель» собрали молодых преподавателей без опыта работы. Среди них были выпускники МГУ, МГИМО, СПбГУ, Высшей школы экономики и многих других престижных вузов. Несколько месяцев они проходили специальную подготовку: были собеседования, лекции и попытки провести уроки. После этого их отправили в обычные школы Московской и Воронежской областей, где они будут работать два года. Это первая настоящая практика в школе почти для всех участников. Мы поговорили с учителями о переездах и личных переменах, отношениях с учениками и о том, как сделать интересной старую школу для новых детей.

«Я даю тему «Кактус ненавидел свои иголки»»

Максим Андрюхин, учитель литературы и обществознания

Я окончил философский факультет. Во время практики читал несколько лекций, рассказывал о литературе друзьям, но с большой аудиторией не работал.

На меня сильно повлияли фильмы, в том числе «Общество мертвых поэтов». Я понимал, что преподавание требует больших усилий, но и отдача будет сильной, если все делать правильно. Мы помогаем людям в главном — знакомим человека с миром на примере своего предмета. Это большая ответственность.

Максим АндрюхинФото: из личного архива

Первые два месяца в школе (СОШ №24 города Подольска Московской области. — ТД) были таким марафоном: исполнил уроки, пришел домой, отдохнул немного и тут же начинаешь придумывать новые уроки. Вечером ты пишешь сценарий пьесы, на следующий день ее исполняешь, и так опять и опять. Это трудно. В этот период ты каждый день наступаешь на одни и те же грабли. Потом настал другой период. В конце ноября у многих ребят с проекта был переломный момент. Мы задавали вопрос: «А достоин ли я?» Может, надо оставить места учителям, с которыми мы в чем-то не согласны, но которые знают, как учить? А мы пришли молодые и веселые, дети нас не слушаются — не отнимаем ли мы просто время у них? Большинство молодых учителей уходят именно, когда неясно, что делать дальше.

В конце ноября у многих ребят с проекта был переломный момент. Мы задавали вопрос: «А достоин ли я?»

До этого у меня не было правил работы. Их пришлось вырабатывать прямо на уроках. Шесть минут в начале каждого урока мои ученики пишут сочинения-фантазии. Я даю тему «Кактус ненавидел свои иголки», «Жил-был стук в дверь», «Наступило 32 декабря». У каждого получается своя история — комическая, трагическая, два предложения, сочинения, стихи. Единственное условие — писать то, что хочется. Это хорошо разрабатывает фантазию, и ученики включаются в урок.

У Вани из 5Г проблемы с концентрацией внимания. Он все время витает в облаках, забывает тетради, но, когда собирается, выдает замечательные вещи. Это из его сочинения на тему-фантазию: «Моя рука превращается в лед от страха и волнения, горя и страдания. Ведь невозможно так, чтобы человеку не было стыдно или страшно». Ну Достоевский же. Пятый класс. И это Ваня, которого сложно заставить что-то написать вообще.

Еще я предложил вместо того, чтобы пересказывать биографию автора, играть в крокодила. Проходили Бунина, ученики записывали на бумаге факты из его биографии, а потом доставали их и показывали. Другие, пока догадываются, вслух выкрикивают пять-семь версий, и так биография отлично запоминается.

Еще я предложил вместо того, чтобы пересказывать биографию автора, играть в крокодила

Мне кажется, что ученикам средней школы не хватает более подходящих текстов. Программу писали уважаемые люди, но, на мой взгляд, она должна быть ближе к повседневной жизни. Пятый-шестой класс — это возраст, когда главная и единственная цель уроков литературы — сделать так, чтобы ребенок сам начал читать. Больше ничего не надо. Сегодня программа ориентируется на знание истории литературы. Это ученикам понадобится на ЕГЭ, но до ЕГЭ еще шесть лет, и за это время они могут возненавидеть чтение.

Важно, чтобы ученик чувствовал связь с текстом. Когда мы проходили «Муму», я показал такую картину — два ботинка в рамке, и один делает шаг за, а другой остается внутри. Попросил объяснить, что это за ситуация. Говорили, что они поругались, что один ботинок спит, а второй пытается убежать. А потом я попросил передать чувство. «Это человек пытается выйти за собственные рамки. Робко, но пытается. Герасим немой, но хочет подружиться с Татьяной, и он выходит за рамки своей немоты», — сказал один из учеников. И это здорово, я знаю, что он точно запомнит эту ассоциацию.

Есть ученики, которые будут учиться в любых условиях. В 5Б учится Паша. Я назвал его философом. Такие мысли я и у взрослых не встречал — без преувеличения. Знаете, как он ответил на вопрос, зачем Герасим утопил Муму? «Я слышал, что у христиан вода — это что-то святое. Даже когда крестят человека, его опускают в воду. Мне кажется, что Герасим утопил Муму, чтобы Бог сразу простил собаке все грехи и взял на небо». Это потрясающе — так преобразовать текст в своих мыслях. А другим надо создать условия: стоит это сделать, как у них все начинает получаться. Да, человек еще не умеет получать удовольствие от литературы. Но тогда его нужно научить.

Мне кажется, ученикам было бы лучше, если в школе было бы просто интересно

Что я могу сделать в ситуации, когда у ребенка есть проблемы дома? Показать пример других человеческих отношений. Что бы его ни окружало — зло, обида, насилие — человек должен знать, что у него есть выбор: остаться в мире, в котором он вырос, или идти на этот слабенький огонек другой жизни. Если при этом учитель злится и машет рукой, у ученика в сознании остается, что весь мир против него, и никто не поможет.

Большинство не знают, зачем идут в школу. Чтобы поступить в университет? Но некоторые сами в это не верят. Чувствуется, что школа давит, что от них постоянно требуют, требуют. Мне кажется, ученикам было бы лучше, если в школе было бы просто интересно. И учителя пытаются это сделать. Но многие честно говорят: я 20 лет работал, все было хорошо, а с этими не получается. Значит, нужно менять методы. Мы не придаем значения отдельным работам учеников. Но я сталкиваюсь с ними каждый день и, знаете, совсем не согласен с тем, что дети стали глупее или менее способными. Они просто выросли в новом мире, а попали в старую школу. Эта школа уже не работает так хорошо, как раньше, ей нужно меняться. Все идут вперед, а школа запаздывает.  

«Мои любимые ученики — это двоечники и хулиганы»

Ольга КорешеваФото: Виктор Бергарт

Ольга Корешева, учитель географии

У меня было несколько уроков во время практики, я занималась репетиторством, но в школе не работала. О программе «Учитель для России» я узнала из газеты «Бумага». Для меня это был такой челлендж — не просто прийти в школу, но и переехать в другой город.

В Бутурлиновке, где я работаю (Воронежская область), живут 25 тысяч человек. Это небольшой город в 200 километрах от Воронежа. Перед началом программы у нас был летний институт — пять недель лекций, мастер-классов. Мы делали летний лагерь для детей из подмосковного города Талдома. В первый день детей нам привели, а потом мы должны были сделать так, чтобы они сами захотели приходить к нам, причем во время своих каникул. Это был очень полезный опыт. В сентябре же я должна была прийти к детям и провести с ними целый год.

В первый день у меня было три урока подряд. Я очень переживала — как вести занятие, как говорить с детьми, которых ты не знаешь. Передо мной был шестой класс, и этот урок географии был для них самым первым. Глубокий вдох перед началом — и вот урок уже прошел. Кажется, что быстро, но ты столько пережил.

Сначала я тратила много сил на то, чтобы все шло по плану урока. Сейчас мне уже важно отслеживать все: что ученики делают, что думают, как у них вообще дела, кто в каком настроении. В начале на это просто не хватало сил.

Ученики постепенно включались в урок, задавали вопросы. Иногда по теме, а иногда про динозавров, про инопланетян

Мои любимые ученики — это двоечники и хулиганы, в способности которых никто не верит. Мне интересно доказать, что это не так. У нас в школе одним из сложных классов считается 6А. Сначала с ними действительно было очень непросто, после урока с этим классом я выходила без сил, но воспринимала это именно как задачу, которую интересно решать. Я приходила на урок без посыла «Вы — сложные дети». Ученики это постепенно считывали и менялись: включались в урок, задавали вопросы. Иногда по теме, а иногда про динозавров, про инопланетян, да обо всем на свете — и вопросов постепенно стало так много, что мы решили выделять по пять минут в конце каждого урока на обсуждение. В этом классе есть один толковый ученик, которого не воспринимают всерьез из-за поведения. Ему сложно усидеть на одном месте. Я замечаю его успехи и говорю об этом. Как-то раз у нас было два занятия подряд, а он работал без перемены. Выполнял задания и просил еще и при этом был невероятно счастлив. Дело не в оценках — ребенок, наконец, понял, что он не двоечник, с которым невозможно работать, и поверил, что он может. После этого отношение ребенка к предмету становится совсем другим, и это очень вдохновляет.

Многие дети здесь не понимают, зачем учиться в школе после девятого класса. Не такая высокая ценность образования. Я пытаюсь объяснить им и отвечаю на самые разные вопросы. Вот на некоторых занятиях мне говорят: «Над этим упражнением надо подумать, а я не люблю думать». Тогда мы говорим, почему вообще надо думать. Или другой вопрос: «Зачем я хожу в школу? Зачем мне знать про Тихий океан?». Они не находят ответы, потому что с ними просто никто не говорит обо всех этих важных вещах. Но для этого и нужна наша программа. У нас есть время и силы, чтобы просто поговорить, ответить на какие-то важные вопросы.

Моя основная идея — объяснить, что мир большой, что есть много возможностей. В Интернете дети сами не ищут образовательный контент, по телевизору его тоже показывают мало. Поэтому у них другое представление о масштабах мира. Однажды я спросила, сколько в мире языков. Никто не назвал больше десяти. Они учат английский или немецкий, но без особого удовольствия, потому что не видят в этом смысла. Я стараюсь показать разнообразие языков, культур, народов.

мне говорят: «Над этим упражнением надо подумать, а я не люблю думать». Тогда мы говорим, почему вообще надо думать

Вообще я поняла, что лень, хулиганство, отрицание, о которых мы часто говорим, — не вина детей, а их беда. Здесь я осознала, что у некоторых детей просто не было шанса быть другими. Когда это понимаешь, начинается совсем другая работа.

Для меня очень важно постараться дать ребенку то, что он не найдет сам. Одна девочка приносит мне почитать свои рассказы. Она пишет детективы и разные страшилки. Это здорово, что она готова ими со мной поделиться. Но на мой вопрос, что она любит читать, ответила: «Ничего, я только пишу». Меня это расстроило, поэтому я принесла ей несколько рассказов Амброза Бирса. Она была рада.

Нам очень повезло со школой. Недавно директор выделил комнату и предложил придумать, что с ней делать. Мы же решили пойти от того, чего хочется детям. Они загорелись идеей и в выходной день пришли все вместе красить стены. Хотим, чтобы как можно больше в этой комнате было сделано руками детей. По задумке, в этом классе будем смотреть и обсуждать фильмы и книги, он будет таким экспериментальным местом.

«Я не понимала, почему они говорят со мной на «вы», почему нужно к имени добавлять отчество»

Наталья ГаристФото: Виктор Бергарт

Наталия Гарист, учитель французского языка

У меня специфический предмет. Французский язык обычно учат мотивированные дети в лицеях и гимназиях. Я понимала, что опыт работы в такой школе мне был бы очень полезен — это лингвистическая работа, и я буду расти как преподаватель, методист. Но при этом я всегда хотела поработать учителем в обычной школе. У детей, которые учатся в хороших школах, уже есть хорошие учителя. В обычных тоже есть хорошие, но там может что-то не складываться. У меня была альтруистская мотивация — мне хотелось помочь (Наталия работает в СОШ №4 в городе Видном. — ТД).

Сначала было сложно поставить себя на место преподавателя. Я шла по школе в кедах и с рюкзаком, подходили дети: «Здравствуйте. А вы наш новый учитель французского?». А я не понимала, почему они говорят со мной на «вы», почему нужно к имени добавлять отчество. К новой роли привыкнуть так сложно, что хотелось ответить «Да ладно, ребята»». Но нет, уже нужны рамки.

Ночь перед первым уроком я провела без сна. Придумывала игры, увлекательные формы занятий. Очень волновалась. Нас хорошо подготовили, но я все равно совсем не понимала, куда иду. А потом зашла, посмотрела на детей и поняла, что все получится. Главное — четко понимать, для чего ты идешь на урок. Дети задавали мне много вопросов — им хотелось пощупать меня со всех сторон: сколько мне лет, почему я пришла в школу, есть ли у меня муж.

Я шла по школе в кедах и с рюкзаком

В классе всегда есть такие ученики, от которых зависит поведение всей группы. Однажды я оставила их после уроков и честно поговорила с ними. Я сказала, что раньше не работала в школе и попросила помочь. Объяснила, что если они начинают шуметь и безобразничать, группа делает так же, если же начинают работать — работают все. Они оценили, что я обратилась к ним, и очень ответственно отнеслись к задаче. Сейчас я могу сказать, что они мои настоящие помощники. Да, иногда им хочется выкрикивать, и они делают это. Но они всегда помнят о нашем договоре. Вообще, как только ты начинаешь говорить с ними, как со взрослыми людьми, проблемы решаются намного быстрее. Не нужны двойки, мамы в школы.

В школе мало действительно мотивированных детей. О мотивации изучения французского говорят клишировано — нужен для работы или путешествий. Язык не ценится как инструмент, и это то, над чем мы работаем. Мне нравится придумывать необычные уроки. По некоторым темам предлагаю сделать ребятам проекты. Был урок страноведения — ученики готовили презентации, включали музыку, кормили нас сыром. Иногда я провожу театральные уроки. На них мы выучиваем диалоги, снимаем на камеру и потом смотрим, вместе разбираем.

как только ты начинаешь говорить с ними, как со взрослыми людьми, проблемы решаются намного быстрее

Недавно провели интересный урок у наших коллег по программе в школе села Каринского под Звенигородом. Мы вели урок на трех языках — французском, немецком и итальянском. Распределили детей по группам. Каждая за 15 минут должна была выучить набор слов на одном языке — приветствие, фразы для знакомства. Сначала им было тяжело не переходить на русский, а потом мы включили музыку и предложили ребятам ходить по классу и общаться между собой на разных языках. И они испытывали такую радость: у них получилось, они говорят на разных языках, но с удовольствием слушают и понимают друг друга! Дети и после бегали по школе и продолжали разговаривать с нами при помощи новых слов.

У меня были очень высокие требования к преподаванию. Думала, что смогу к концу года получить хорошие результаты. Сейчас понимаю, что на успеваемость влияет многое — длина уроков, программа, учебные материалы. Поэтому я стараюсь ставить индивидуальные цели для каждого из учеников и вместе идти к ним. Мне кажется, что дети сегодня не хотят ходить в школу. Это сложно изменить, но возможно.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 340 861 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: