Если нет регистрации — не будет ни школьного аттестата, ни медицинского полиса. А без полиса и регистрации тебе могут просто не отдать ребенка из роддома. К счастью, Кате повезло, за нее вступились юристы из «Ночлежки», но все равно ей непросто растить двоих детей без крыши над головой

В Россию из Грузии я попала в 1991-м. Мне тогда было шесть лет. Я не осталась без жилья. У меня его просто никогда не было.

Папа сюда переехал к женщине. А меня взял с собой. У нее и жили. Потом продали квартиру и остались без жилья. Хотели уехать в Грузию, но не получилось. Я не помню почему, маленькая была. Так мы тут и остались. Я пошла в школу. Мы переезжали постоянно, потому что своего жилья не было.  То снимали, то жили у знакомых.

Я свою маму не видела и не знаю. У папы было много женщин. И все меня воспитывали. То одна, то другая. Большинство из них были хорошие.

В 2004-м я обратилась в «Ночлежку». Мне было 20 лет. У меня не было никаких документов. До тех пор я жила без них. У меня не было ни гражданства, ни паспорта. Мое свидетельство о рождении потеряли. Поэтому, когда я заканчивала школу, мне не дали аттестата. Я в журнале была карандашиком записана.

Фото: Наталья Булкина для ТД
Катя

Работала кассиром в магазине — устроилась через знакомых. Люди брали на свой страх и риск. Работала в ночные смены, когда меньше проверок. Когда не было детей, это было проще.

Я получила российское гражданство в 2008 году через суд, ведь родилась я в Советском Союзе. А потом я и паспорт получила. Затем я снова обратилась в «Ночлежку» к юристу, чтобы меня поставили в очередь на жилье. И мне помогли. В 2014-м я получила временную комнату до подхода очереди. Правда, там нет горячей воды, да и холодной течет только тонюсенькая струйка. За комнату эту я плачу пять тысяч каждый месяц государству. Это называется «коммерческий найм». Если бы не Катя, юрист из «Ночлежки», я бы вообще ничего не получила. 

До двадцати лет я жила с папой и была очень послушным ребенком, но тут все вокруг мне начали говорить: «Да сколько можно за папу держаться!» А он меня даже не обеспечивал, не помогал ничем. Люди вокруг помогали — и в школу устраивали, и одежду мне покупали, и кормили меня. А я слушалась только папу.

В 20 лет я ушла из дома и родила сына. Он родился раньше срока. Мне нужно было ложиться на сохранение, а меня в больницу не брали без документов, поэтому я вообще к врачу не ходила. В итоге я родила в 26 недель: меня по «Скорой» увезли. Ребеночек родился кило двести сорок. Но мне не хотели его отдавать из больницы, потому что мне некуда было его забрать. Его поместили в платный бокс и насчитали мне 990 тысяч, потому что у меня не было медицинского полиса. И сказали — либо я плачу, либо они мне ребенка не отдают. Я опять обратилась в «Ночлежку», мне там дали справку о регистрации, и там было написано, что медицинские услуги мне полагаются бесплатно (что-то в этом роде, я уже не помню). В больнице долго сопротивлялись, бегали по юристам и проверяли, действительна бумага или недействительна, но в итоге все-таки отдали ребенка.

Фото: Наталья Булкина для ТД
Дочь Соня и сын Роман
Фото: Наталья Булкина для ТД
Маленькая дочка Кати Соня любит наряжаться
Фото: Наталья Булкина для ТД
Катя и Соня у себя дома — эту комнату они получили благодаря помощи юристов «Ночлежки»

Два месяца ребенок находился в больнице, а я работала. Я вообще не знала, когда я его заберу. Он был маленький, страшненький, первый, ничего не понятно было. Если честно, мне было очень страшно. Я постоянно плакала. Я не понимала, куда я его возьму и что я  буду с ним делать. Но мысли его оставить мне ни разу в голову не приходило. У меня даже сейчас волосы шевелятся от такой мысли. Мне помог «Родительский мост». Они меня взяли жить в общежитие. Там я к нему привыкла. Полюбила.

В роддоме мне попалась юрист — пожилая очень женщина. Она как следует отругала меня, но  в итоге просто с моих слов  записала наши имена и потом позвонила в ЗАГС своим знакомым, продиктовала данные, и мне прямо в роддом принесли свидетельство. Так бы мне его, конечно, никто не дал.

В Грузии у меня брат. Тоже без жилья. Он там бомж, я тут бомж. Мне кажется, что если б мои родители думали немного о своих детях, то мы бы не оказались в нашем нынешнем положении.

Фото: Наталья Булкина для ТД
Катя с дочкой Соней
Фото: Наталья Булкина для ТД
На прогулке
Фото: Наталья Булкина для ТД
Катя с сыном Ромой

Некоторых послушаешь — они выросли на одном месте: там родители, все друг друга знают, какое-то прошлое есть. А мы нигде не зацепились. У меня никакого дома нет: ни родительского, ничьего. Хотелось бы хоть даже где-нибудь в Тьму-таракани, но иметь бы родной дом.

У меня был всего один мужчина. Это отец моих детей. Мы с ним уже больше двух лет вообще не общаемся. На первого ребенка ему было наплевать, а перед вторым мы расстались. Точнее, я от него ушла, а потом узнала, что во второй раз беременна. Я рада, что поздно узнала об этом и поздно пришла к врачу. Я рада, что Соня родилась. Когда она родилась, я полгода у подруги жила. А потом в социальной квартире на Вавиловых для женщин в кризисной ситуации. Мы там полтора года втроем прожили. На пособие. Это прожиточный минимум.

Фото: Наталья Булкина для ТД
Иногда летом Кате удается свозить детей за город

Чужие дети никому не нужны, а детям без отца сложно. Сын вообще говорит: «Хочу бабушку и дедушку». Папа у меня есть, но он ими совсем не занимается. А сыну нужно мужское внимание.

Я работаю нянечкой в садике. Я готова пахать, но без образования и с двумя маленькими детьми сложно найти подходящую мне работу. Так я работаю до четырех и хотя бы успеваю с ними побыть. У них ведь больше нет никого.

Летом вот два месяца будем сидеть в городе. А хочется же куда-то свозить детей, что-то им показать. Я хочу, чтобы у моих детей было то, чего не было у меня. Дом, образование, друзья хорошие.

Фото: Наталья Булкина для ТД
Катя

Некоторые дети с утра до вечера находятся в саду. Они очень страдают. Если бы я не работала в саду, я бы не знала, что дети на самом деле страдают от этого. Раньше, когда сын еще был маленький, мне казалось, что нужно поскорее его в садик отдать: там общение, там дети, там игрушки, там какой-то режим, а я не могла ему дать всего этого. А когда я пошла в садик работать, я узнала, что на самом деле детям больше всего нужно быть с мамой и с папой. Что больше игрушек им нужна родительская любовь. В садике много нелюбимых детей. Есть даже такое, что забывают забрать из сада. Например, очень хорошая девочка есть. Она всех женщин называет мамами, а маму мамой не называет. А так-то девочка одетая, чистенькая. Просто мама выражать свою любовь, видимо, не умеет.

Если бы я встретила любящего и заботливого мужчину, которому бы верила, то я хотела бы еще детей.  

В Петербурге 60 тысяч бездомных. Петербургская организация «Ночлежка» помогает им восстановить документы, получить медицинскую помощь, временную крышу над головой, социальные работники «ведут» бездомных и помогают им написать запросы на помощь, найти одежду, работу и дом.

Наши 100, 200 или 500 рублей позволят «Ночлежке» дать шанс на новую жизнь большему количеству людей.


Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!