Одна дома

Фото: Кристина Сырчикова для ТД

Что бывает, когда у тебя четвертая стадия рака, а вокруг никого, кроме пожилых соседок и равнодушных медиков

Рано утром Анна Федоровна выходит из дома и медленно бредет на остановку. Ждет автобус, забирается внутрь и изо всех сил сжимает руку на поручне, чтобы устоять. Потом она тихонечко шаркает в онкологическую поликлинику. Анне Федоровне 87 лет, ходить ей тяжело. В поликлинике она надеется получить справку о состоянии здоровья своей соседки Елены Красновой. У Елены четвертая стадия рака, метастазы в позвоночнике и легких. Все, что она может — лежать и говорить. И иногда есть, когда не тошнит.

Анна Федоровна рассчитывает получить справку и прикрепить ее к письму, подписанному всем домом. В письме рассказывается про Елену, ее болезнь и про то, что ухаживать за ней некому. Письмо со справкой уйдет в военную часть, где служит единственный сын Красновой. Мишу выдернули из колледжа, не дав доучиться полгода, а других родных у Красновой нет. Соседи надеются, что, когда командир части прочитает письмо, он все поймет и отпустит Мишу домой. И рядом с Еленой наконец-то будет родной человек, плечо и опора.

Но спустя несколько часов ожидания в разных очередях Анна Федоровна получает резкий ответ от врача: «Пусть служит, нечего отлынивать». Без справки, раздавленная и уставшая, она бредет обратно. Уже поздно, Елену надо покормить и поменять ей памперс. И набираться сил — завтра Анне Федоровне предстоит поход за справкой на получение обезболивающего.

***

Елена Краснова живет в Тольятти, ей 52 года. У нее звонкий, бодрый голос. Он настолько не вписывается в ее измученное недугами тело, что кажется, будто кто-то озвучивает ее из-под кровати.

Фото: Кристина Сырчикова для ТД
Елена у себя дома

В 2001-м ей успешно оперировали фиброаденому, и 10 лет все было хорошо. А в 2011-м из груди Елены пошла кровь черного цвета. Она побежала к врачу. Поглядели, пощупали, сделали маммографию, потом операцию. Болит. «Нечему у тебя болеть, тебе все вырезали», — раздраженно сообщила Елене онколог. Промучившись какое-то время, Елена сходила на УЗИ. Оно показало, что в груди остались раковые клетки. Онколог отмахнулась от справки — дурь это все. Елена пошла на УЗИ в другую поликлинику, а потом в третью.

«Она мне все говорила: “Придите через месяц, придите через два”, — рассказывает Елена. — Когда шишка в моей груди стала размером с грецкий орех, поставила мне, наконец, вторую стадию рака. Я поняла, что здесь меня убьют, и взяла направление в самарскую онкологию, там меня прооперировали».

Два года Елену ничего не беспокоило, а в 2015-м заболела нога. Когда сына Мишу в декабре забирали в армию, Елена хромала, но еще работала. «Ходячая, в уходе не нуждается», — констатировали врачи на просьбу Елены оставить сына рядом. В феврале боль стала невыносимой, и она обратилась к врачу. МРТ показала компрессионный перелом тела позвонка, но диагноз почему-то оставили под вопросом. Выписали обезболивающие уколы и отправили домой.

«В начале марта по пути на работу что-то щелкнуло в пояснице — ни наступить, ни пройти. Я доползла до дома и свалилась. Вызвала “Скорую” — сказали, остеохондроз. И начали меня лечить от него, несмотря на показания МРТ. Я еле ползала до туалета, а мне мазали спину мазями и кололи уколы… Метастазы в позвоночнике, в бедре и легких у меня нашли уже в Самаре».

Фото: Кристина Сырчикова для ТД
Соседка Любовь Петровна дважды в день делает Елене обезболивающие уколы

Из Самары Елену направили в тольяттинское бюро медико-социальной экспертизы. Она уже совсем не ходила и не могла разогнуться — привезла машина с работы, которую снарядил бывший начальник. Елена разговаривала с врачом лежа. С трудом приподнимая голову от подушки, женщина просила дать ей первую группу инвалидности. Потому что сама она ничего не может, и потому что тогда ей вернут сына.

«Врач повертела мою карту, почитала заключение самарской больницы и сказала:

«Не тот у тебя диагноз, чтобы первую группу давать. И лет тебе еще мало. Оставлю вторую»Твитнуть эту цитату

«Не тот у тебя диагноз, чтобы первую группу давать. И лет тебе еще мало. Оставлю вторую». И отправила меня восвояси».

***

Квартира Елены Красновой — маленькая, однокомнатная. Обстановка простая — советская мебель, старый телевизор, в углу за ненадобностью пылится компьютер. Вся ее жизнь собрана на прикроватном столике — разные медицинские бумаги, таблетки, шприцы, пульт от телевизора, телефон, очки.

На запыленной лоджии открыто окно, но дышать нечем: поволжская жара беспощадна к тем, у кого нет кондиционера и вентилятора. У Елены нет.

Неизвестно, что стало бы с Красновой в этой духоте, в этом одиночестве и с этой болью, если бы соседи не заменили ей семью.

Утро начинается со звонка Анны Федоровны, живущей в соседней секции — бабушка справляется, проснулась ли она, и не надо ли чего.

Фото: Кристина Сырчикова для ТД
После каждого курса химиотерапии зрение ухудшается. Порой все перед глазами «идет пятнами»

С нижнего этажа к Лене заходит Тамара Александровна — приносит еду, помогает по дому, включает-выключает свет и телевизор, заряжает телефон, рассказывает новости. Тамаре Александровне 78, болезнь Паркинсона и мерцательная аритмия. Она с трудом говорит и ходит, но не бывает у Красновой, только когда обострение, и нет сил встать с кровати. Иногда приходит Раиса Витальевна. Она ухаживает за лежачим мужем (тоже онкология), но находит силы помочь и Елене. Еще одна соседка, Любовь Петровна, делает Красновой уколы.

Лена существует на трамадоле — опиоидном обезболивающем. Без него во всем теле невыносимая боль. Каждые десять дней нужно идти в поликлинику за рецептом — очереди, подпись врача, заведующего, печать. После — поход с рецептом в аптеку, которая неблизко. Елена лежит — по очереди ходят бабушки.

Можно было бы нанять соцработника, но каждый пункт его работы — вымыть полы, принести продукты, купить лекарства — стоит денег. Пенсия по инвалидности у Красновой — 11 400 рублей. Они исчезают мгновенно: лекарства, памперсы, квартплата, еда, поездки в Самару. Поэтому вместо соцработника — соседки, помогают, чем могут. Даже скидываются на такси, когда Лене нужно в больницу.

Фото: Кристина Сырчикова для ТД
Миша несет маму домой

Тамара Александровна, в прошлом общественный работник, много раз звонила в военкомат и в часть, где служит Миша. Обращалась в Минздрав — областной и федеральный. Позвонила и в местное отделение «Единой России», попросила помощи — посодействовать возвращению Миши из армии и немножко денег. Ответ был коротким: денег нет. «Как же так! — возмутилась бабушка. — Я по радио слышала, что на предварительные выборы “Единая Россия” потратила 300 миллионов по стране! А на помощь человеку нет денег?» Бросила трубку и позвонила в фонд «Право Матери». Там обещали помочь — прислать журналистов. И связались с «Новой газетой». «Новая газета» отправила в Тольятти корреспондента. Корреспондент написала статью. И мир Елены перевернулся.

«Когда вышла статья, мне позвонил руководитель главного бюро МСЭ по Самарской области по фамилии Драч, — рассказывает Тамара Александровна. — Он сказал, что Лене дадут первую группу. Потом мне стали звонить из нашей мэрии. Сказали, что сделают справку для военкомата. И сделали. И даже прислали нам машину, чтобы отвезти карточку Лены в больницу, а потом в военкомат справку. Потом звонили еще и говорили, что отпустят Мишу в отпуск, а после вернут домой совсем. Мне радостно и в то же время больно и обидно. Сколько мы бились, сколько мы вместе с Леной тут пережили, а внимание на нас обратили тогда, когда кто-то кому-то надавал по шапке!»

***

Тамара Александровна и Анна Федоровна радуются своей победе, но не до конца — проблем еще много.

Миша приехал, и началась беготня по больницам и поликлиникам — чтобы получить освобождение от армии, нужно собрать массу бумажек и за себя, и за мать. Он почти не бывает дома, Елена все время одна.

Несколько дней назад она все-таки наняла соцработника (в жару у бабушек ухудшилось самочувствие, ухаживать за Еленой им теперь тяжелее) с минимальным перечнем услуг за 1600 рублей в месяц. Два раза в неделю он будет приносить продукты и по необходимости покупать лекарства. И дважды в день менять ей памперс. Но делать это нужно чаще, поэтому в течение дня помогать все равно будут соседки.

Фото: Кристина Сырчикова для ТД
Анна Федоровна (87 лет) у себя дома. «Они уже как мамы мне все. Как дочь я им тут родная», — отзывается Елена о соседках
Фото: Кристина Сырчикова для ТД
Тамара Александровна (78 лет) у себя дома. У нее болезнь Паркинсона. Она не могла спокойно смотреть на сложную ситуацию соседки и обратилась к журналистам за помощью

Кстати, с памперсами тоже беда: социальная служба их Елене не выдает, потому что выдала корсет для позвоночника. Жирно будет — памперсы еще. Покупать нужное количество Краснова не может, часто использует недорогие прокладки. Неудобно и плохо, но делать нечего.

Но самое страшное — это тольяттинская медицина, с которой нужно постоянно иметь дело. Скоро у Елены очередной цикл химиотерапии в Самаре. Перед этим надо сдать анализы в Тольятти. Какое-то время Елена сдавала их дома — на дом приходила медсестра, брала кровь. А с недавних пор приходить отказалась, потому что не смогла попасть шприцем в тонкую вену Красновой. «Не буду у тебя больше кровь брать, вены плохие. Сама, как хочешь, так и приезжай».

Елена хотела бы прийти в поликлинику ногами, как многие люди. Подняться по лестнице, а не на лифте — так полезнее для здоровья. Посидеть в очереди, полистать журнал. А потом прогуляться пешком до дома. Но она не может. Миша неумело берет исхудавшую мать на руки и очень аккуратно, боясь причинить боль, спускает на улицу. У подъезда ждет такси, самое обычное, потому что социальное работает с восьми утра, а надо раньше. Миша опускает Елену на заднее сиденье, она поджимает губы, чтобы не застонать.

Елену обещали принять в восемь утра. Дверь в кабинет врача открыта, но приема нет и не ясно, когда будет. Елена не может сидеть на стуле у стены и просит проходящую мимо медсестру дать ей на время каталку. Висеть на руках сына неудобно, каталку никто не несет. Неподалеку женщина замечает старенькое кресло. Миша опускает маму на него — скрючившись, она полулежит и долго терпит нарастающую боль в спине. Мимо туда-сюда снуют доктора, никто не спрашивает, нужна ли ей помощь.

Фото: Кристина Сырчикова для ТД
После появления статьи в «Новой газете» к Елене стали приходить самые разные люди. Приходили и из церкви. Читали молитву. Подарили «Новый завет и Псалтырь». Она говорит, что уже давно обратилась к Богу и отлично помнит, как в детстве срывали со всех крестики, потому что пионерам нельзя.
Свой любимый фрагмент псалтыри — «Предостережение от лицеприятия» Елена зачитывает вслух: «Послушайте, братья мои возлюбленные, не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верой и наследниками Царства, которое Он обещал любящим Его?»

Через 40 минут Миша не выдерживает и убегает искать врачей. Скоро они приходят, и Елена сдает кровь, ЭКГ и мочу. Час в поликлинике и путь до дома выматывают. Она просит дать ей положенный вечером трамадол прямо сейчас, иначе не стерпит, не сможет. Соседка делает укол, и она затихает.

Успокоив на коленях дрожащие руки, 78-летняя Тамара Александровна смотрит мне в глаза и говорит: «Семья Красновых нуждается в материальной помощи. Мише надо доучиться, им просто не прожить на 11 тысяч рублей. Ведь, кроме нас, у них никого нет».

Они уходят из квартиры Лены вместе, тихонечко шаркая друг за другом по дощатому полу. Я ухожу за ними. Приподнимая голову от подушки, тяжелобольная женщина просит оставить открытой дверь в подъезд: «Оттуда немножко веет прохладой, может, удастся уснуть».

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 899 497 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: