После извержения вулкана

Собрано
2 353 341 r
Нужно
2 559 450 r
Иллюстрация: Рита Черепанова для ТД

Светлана Бронникова, психолог, специалист по работе с травмой, рассказала «Таким делам» о том, как помочь детям, пережившим ожоговые травмы

Однажды ко мне на консультацию привели мальчика Давида девяти лет. У Давида были прекрасные темные глаза и лицо херувима. Он выглядел так, будто родился хрустальным, и однажды кто-то неловкий уронил и разбил его, а потом собрал и склеил из мелких осколков. В каком-то смысле так и было — год назад Давид получил сильную ожоговую травму, было обожжено 45% тела. Длительное лечение, реабилитация в ожоговом центре и — направление на работу с психологом. Никто не ожидал от мальчика, что он, словно птица-Феникс, восстанет из пепла прежним, но никто не был готов к тем изменениям, которые наступили, когда Давид, согласно заключению врачей, смог начать возвращаться к нормальной жизни.

Жизнь Давида, до произошедшего — обычного жизнерадостного ребенка, увлекавшегося геологией (именно это увлечение стало косвенной причиной травмы — неудачная модель вулкана загорелась, и мальчик получил обширные ожоги лица, рук, груди), с возвращением из госпиталя изменилась до неузнаваемости.

Так же, как и он сам.

Родители справились с тем, что их Давидка теперь выглядел совсем иначе, но оказались не готовы к психологическим изменениям.

Основных было два. Большую часть времени Давид теперь боялся.

Он боялся умываться, потому что в кране горячая вода. Боялся возвращаться в школу, потому что был уверен, что одноклассники будут дразнить его. Боялся боли. Любой. За истекшие месяцы он пережил столько боли, что кофта, которая колется и которую нужно надевать в холодную погоду, вызывала протест со слезами и истерикой. Давид боялся смерти, своей и близких, боялся несчастных случаев, боялся врачей и боялся оказаться вне доступности медицинской помощи.

Большую часть времени Давид теперь боялся

Вторым изменением было то, что Давид стал раздражительным. Очень. Вспышки гнева, ранее не замеченные за мальчиком, стали постоянными в его общении с близкими. Давида раздражало все — зачем убрали книгу со стола и поставили на полку, почему он проиграл папе в футбол, отчего его красная футболка в стирке. Он срывался на крик, хлопал дверью, запирался в комнате. Иногда ломал вещи. Это очень пугало его маму.

Были и другие перемены. Из жизнерадостного пацана Давид превратился в грустного и задумчивого ребенка. У него появились ночные кошмары. Он мог подолгу молчать. И он избегал смотреть на себя в зеркало.

В больнице Давид прошел курс послеожоговой реабилитации, включавшей шесть встреч с детским психологом. Но этого оказалось недостаточно.

В моем кабинете Давид сел в кресло и начал настороженно озираться. Книжные шкафы, лампа, стол — кажется, ничто не вызвало у него опасений. Он со слабым интересом взглянул на аквариум, в котором плавали меченосцы. «Расскажи мне о вулканах», — попросила я. Давид воззрился на меня с изумлением — с момента несчастного случая никто не заговаривал с ним об этом. Он начал неуверенно рассказывать о признаках действующего вулкана, запнулся, дойдя до описания кипящей лавы, осторожно, искоса взглянул на меня и замолчал.

— Что случилось, Дава? (он сказал, что так его называют друзья)
— Ну как-то странно. Мне раньше очень нравились вулканы.
— А теперь?
— Теперь я все время думаю, что это опасно. Что там, где вулканы, жить нельзя. Что 
можно пострадать и…

— … будет больно.
— Да! 
— Дава сжимает кулаки. 
— Я все время думаю и не могу перестать думать. Что я сам виноват. Что теперь у меня другое лицо, что мама все время плачет, что мои друзья… 
— Он всхлипывает, отворачивается.
— Что они не захотят больше с тобой дружить?
— Ну, это же больше не я. Они не видели меня таким. Я не хочу идти в школу.
— А ты хочешь снова стать собой?

Он поворачивает ко мне глаза, полные слез и надежды.

— А можно?
— Можно. Твое лицо не будет таким, как до ожогов. Но ты можешь снова чувствовать себя собой.
— Как?
— Мы будем встречаться и разговаривать два раза в неделю. Мы будем играть, рисовать. Может быть, даже строить вулканы — тебе придется меня научить, потому что я не умею.
— Я боюсь!
— Тогда сначала я буду строить, а ты будешь просто смотреть. Издалека. Воооон оттуда (я 
показываю на свой рабочий стол — самое удаленное место от кресла, где сидит Дава). Это самое безопасное место. Там рядом, за дверью, кран с водой.
— И все?
— Нет. Иногда тебе будет становиться очень грустно, и ты захочешь плакать. Иногда ты будешь страшно злиться на меня, на этот несчастный случай, на родителей, на то, что это случилось именно с тобой. И если ты сможешь рассказывать мне об этих чувствах, тебе будет становиться легче. И однажды ты снова почувствуешь себя целым.
— А откуда ты знаешь, как я себя чувствую?
— Я не знаю точно. Мне кажется, что ты чувствуешь себя расколотым на куски. И как будто каждый кусок лежит отдельно. И ты не очень знаешь, что с этим делать, но очень хочешь собрать себя.

Дава молчит и пинает ботинком ножку стола. Потом встает, подходит ко мне и молча протягивает перетянутую шрамами руку, руку, разбившуюся на тысячу осколков и собранную заново. Мне приходится собрать все свое мужество, чтобы взять эту руку спокойно, не подавая виду, что я боюсь причинить ему боль, и пожать ее. С Давой все обращаются как с разбитой вазой, все боятся сделать больно. У него нет другого выхода, кроме как ощущать себя расколотым.

Множественные или обширные ожоги — это комплексная психологическая травма, состоящая из многих кусочков. Первый кусочек — посттравматическое стрессовое расстройство, развивающееся у 25-33% «ожоговых» детей. Посттравматический стресс — не просто психологическая проблема, это расстройство, полностью меняющее все функционирование ребенка, отражающееся на всех аспектах жизни. В результате пережитого потрясения, боли, страха, шока в мозгу пострадавшего образуются очаги постоянного патологического возбуждения, определяющие реакции на ежедневные события. Такие дети становятся тревожными, подавленными, они превращаются в невыносимых, капризных детей. Со стороны может казаться, что ребенок «избалован» бережным и внимательным отношением окружающих и поэтому ведет себя оппозиционно, однако на самом деле причина в ином.

Мне приходится собрать все свое мужество, чтобы взять эту руку спокойно

Следующая часть — это проблемы, связанные со стрессом образа тела. Образ тела — мое представление о том, как я выгляжу, и совокупность моих отношений с моим телом и его отдельными частями. Когда мое тело меняется, это всегда вызывает тревогу, особенно в нашей обсессивно фиксированной на телесной красоте культуре. Если же эти изменения внезапны и пугающи, как внезапно появившиеся шрамы, справиться с ними еще сложнее. Многие дети начинают избегать себя в зеркале, другие, напротив, часами рассматривают эти изменения. Идентичность ребенка на протяжении детства еще только формируется, он постоянно задает себе вопросы — какой я, кто я такой, как я выгляжу? Послеожоговые рубцы и другие изменения внешности могут стать причиной того, что ребенок начнет отвечать на эти вопросы «я некрасивый», «я изуродованный», «я тот, с кем никто не хочет дружить».

Еще один кусочек — социальная тревожность. Опасения, что изменившийся я не буду принят, избегание событий, в которых участвует много людей, стремление к одиночеству, развивающаяся даже у общительных детей замкнутость, интровертность.

Нужно отметить, что семья, как и сам ребенок, переживает сильную травму, поэтому психологическая реабилитация должна касаться не только ребенка, но и всей семьи в целом.

Именно поэтому психологическая реабилитация таких детей — это работы мультидисциплинарной команды психологов, психотерапевтов, арт-терапевтов, социальных работников.

Поскольку один из важных компонентов реабилитации — обучение управлению болью, здесь нельзя переоценить роль навыков осознанности (mindfullness). К сожалению, в России пока терапия осознанностью не является неотъемлемой частью реабилитации пациентов с болевым синдромом, врачи и родители больше доверяют обезболивающим препаратам. На самом деле навыки медитации позволяют послеожоговым детям не только научиться самим справляться с болью, а значит, употреблять меньшее количество обезболивающих медикаментов, но и снижают уровень тревоги и депрессии, улучшают образ тела.

Терапия движениями глаз (EMDR), проведенная в первые недели после травмы, позволяет смягчить, снизить остроту болезненных воспоминаний о случившемся, найти произошедшему место в своих воспоминаниях и начать относиться к нему менее болезненно.

Арт-терапия позволяет прикоснуться к более долговременным эффектам травмы, продолжить работу над ее принятием и собственным восстановлением и оставить ее позади. Для детей младшего возраста игровая и песочная терапия становятся важными ступеньками к нормальной жизни.

И, наконец, семейная терапия позволяет всей семье научиться обращаться с пострадавшим ребенком не как с маленьким инвалидом, а как с человеком, пережившим несчастье и справившимся с ним.

В Москве действует Детский ожоговый центр, оказывающий детям, пострадавшим от ожогов, не только медицинскую, но и социально-психологическую помощь. Сейчас Центру очень нужны деньги на приобретение реабилитационных материалов, компрессионной одежды, на полноценное оснащение комнат, где проводятся занятия со специалистами-реабилитологами. Вы можете помочь «ожоговым» детям, просто перечислив любую сумму — 100, 500, 1000 рублей — на работу благотворительного фонда «Детская больница».

Помочь

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта «Послеожоговая реабилитация детей» будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Пожертвование в пользу проекта «Послеожоговая реабилитация детей»

VISA, MasterCard, Яндекс.Деньги, QIWI, WebMoney Напомнить сделать пожертвование

Перевести для проекта Послеожоговая реабилитация детей

изменить

Личные данные

Выберите способ оплаты

Отправьте SMS на короткий номер: 3443 с текстом сообщения: SOS 75 500

«75» — идентификатор пожертвования проекта Послеожоговая реабилитация детей, а «500» — сумма в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Услуга доступна для абонентов

Комиссия с абонента — 0%. Подробнее условия для абонентов
Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом банке.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Напомнить сделать пожертвование

Напомнить Напоминать сделать пожертвование в другое время
Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 340 861 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: