Ты выйдешь за меня?

Помогаем
Центр «Сёстры»
Собрано
7 574 827 r
Нужно
8 999 294 r
Иллюстрация/реконструкция: Мария Ионова-Грибина для ТД

Что должно произойти, чтобы женщина, которую муж бил несколько лет, наконец решилась уйти от него?

«Ты выйдешь за меня?»

В этот момент мне перестало хватать воздуха, хотя на улице было довольно свежо. Мы стояли в августовском закате, в самом сердце Петербурга, на Дворцовой площади в компании его друзей. Мы отмечали чью-то свадьбу и чей-то день рождения сразу. Уверена, что все девочки о таком мечтают, и я тоже мечтала. Сказать «нет» в такой ситуации — невозможно. Особенно, когда тебе 21. Глубокий вдох — глубокий выдох. Собираюсь и твердо говорю: «Да».

Мы женимся спустя два месяца без помпы и без размаха. На свадьбе нет даже родителей: со своими Иван давно в ссоре, я пыталась сбежать от «Ну, вот и выросла наша девочка». Он в зеленой футболке, на которой один из его друзей-художников написал «коси и забивай». Я в каком-то синем сиротском платье. В купчинский ЗАГС едем на старой желтой китайской маршрутке, у которой сильно скрипят тормоза. Я в какой-то момент начинаю плакать навзрыд без видимой причины. После идем в ближайший ресторанчик, обедаем и разбегаемся по работам: он на съемки, я, как всегда, спасать мир.

У нас разница в 16 лет, у него три брака и трое детей за спиной, у меня только любовь, желание быть счастливой и очень много работы. Иван не был подарком. Он пил, курил дурь, не мог завершить начатое, менял по десять работ в году. Из-за этого нам частенько нечего было есть. Настолько, что я пекла лепешки из воды и муки. Моя зарплата с трудом покрывала съемное жилье, а просить помощи у родителей было неловко. Ушла так ушла. Я любила его вопреки всему, потому что с ним можно было молчать, лежать на его коленях и придумывать совместную сказку про «пони и светофор». Это было наше ежевечернее. Мы фантазировали всякие приключения для пони, которая в конце каждого дня приходила к светофору и рассказывала о них. Мы праздновали день первого сухого асфальта, выливая полбутылки красного сухого аргентинского на асфальт, говоря при этом: «Богам!» и «Чтоб весна удалась!» С ним можно было надувать губки и говорить: «Я передумала» и отправлять его в четыре часа утра за брусничным вареньем к сливочному мороженому, которого, как назло, никогда нет в круглосуточных, но он его каким-то чудом добывал. С ним можно было быть женщиной.

Мы прожили четыре года в браке. Нет, они не были идеальными, но мы оба старались беречь друг друга. Хотя тут, конечно, за себя надо говорить. Ваня старался не пить, у него не всегда это получалось, и он мог винтом спуститься в недельный запой. Запои случались раз в два-три месяца. Со временем я даже научилась определять, сколько и чего он выпил, просто по хрипотце в голосе. Пьяным он был невыносим. Он мог перебить в доме всю посуду, вылить на пол кастрюлю борща, попытаться сигануть из окна, уйти в неизвестном направлении босиком в мороз. Со временем начались оскорбления и унижения, в большей степени они были связны с моей профессиональной деятельностью. Я работаю в благотворительной сфере, и часто моя работа — «свободный график со знаком минус». Бывало, я уходила в семь утра, а приходила глубоко за полночь. Понятно, что никому такое не понравится. Наутро Иван, как правило, ничего не помнил, каялся, извинялся и говорил, что такого больше не повторится. Но это повторялось. На третий год брака запои раз в два-три месяца стали превращаться в беспробудное пьянство с перерывами на неделю-две трезвости. И это было невыносимо.

Мне поставили угрозу выкидыша после того, как он первый раз поднял на меня руку

Когда муж пьет, ты все время находишься в диком напряжении. Пил ли он сегодня? А если да, то сколько? И хоть бы уже спал, когда ты придешь домой. А если не спит, то пусть без этого традиционного треш-шапито. Возвращения домой превращались в пытку, потому что идти туда было страшно.

Ваня всегда дожидался меня с работы, чтобы вылить очередную порцию унижений. Тарелки и кастрюли все чаще стали лететь в меня, но до прямого рукоприкладства пока не доходило, особенно если не сопротивляться. Ты просто лежишь и ждешь, пока все кончится. Со временем у меня появился прием: я уходила в ванную комнату, запиралась и, сидя на холодном полу, ждала, пока он уснет. Иногда ждать приходилось по три-четыре часа.

Почему я не ушла? Моя бабушка жила в Грузии. Там другое отношение к семье, к мужу. Она воспитала меня в духе «плохонький, но свой», «муж всегда прав, а ты нет». Да еще оба родителя сейчас в состоянии третьего по счету брака. Они развелись, когда мне было три. Мне не хотелось, как они. Хотелось раз и навсегда. Было очень тяжело, но я не сдавалась, пытаясь хранить в памяти только то время, когда мы были счастливы. Я придумала календарь и систему светофора. Красным обводила те дни, когда он был в стельку, желтым — когда пьян, но адекватен, зеленым — трезвые дни. Я вела календарь 161 день. Из них зеленых было всего четыре, желтых всего семь. Показала ему. Говорит, мол, ты все придумала, и у меня нет проблем с алкоголем. Я была в отчаянии.

Потом я узнала, что срок моей беременности – три недели. Решила: это наш последний шанс. Сказала. Иван ответил, что не готов, и «иди, милая, делать аборт». Я сопротивлялась, он настаивал. Мне поставили угрозу выкидыша после того, как он первый раз поднял на меня руку, точнее, мне прилетело ногами по почкам. И тогда я тоже не ушла. Это не поддается логике, и до сих пор у меня нет ответа на вопрос, почему я осталась. Наверное, из-за страха. Страха остаться одной с ребенком на руках. Страха общественного порицания и «кто этих беременных разберет». Мы ведь производили впечатление счастливой пары.

С тех пор меня с небольшими перерывами клали в больницу на сохранение. В моей палате побывали все друзья и родственники. Все, кроме него. Он приехал лишь однажды, уже после выскабливания, когда для установки причины выкидыша нужно было ехать в генетический центр, отвезти, как называют это врачи, «материал», а попросту — твоего нерожденного ребенка. Это, конечно, отдельный ад. В Джанилидзе таких нерожденных детей хранят в обычном пищевом холодильнике в стеклянных банках. У нас была банка из-под майонеза «Мечта хозяйки». Тебе просто выдают ее и говорят: «Неси вниз мужу». Без ничего. Ей-богу, хоть бы в газету завернули, чтоб не видно было. Помню, шла тогда по коридору спустя два часа после чистки, хваталась за стены, чтобы не упасть, цеплялась взглядами за людей в поисках сочувствия и поддержки, но в больнице его не найти. Потом увидела его глаза: в них не было ничего. Понимаете, вообще ничего. Иван молча взял банку, листок с адресом и ушел.

Меня выписали в тот же день. Честно говоря, не помню, как я тогда добралась домой. Помню, что вечером Ваня пришел с работы и стал говорить, что все понял и бросит пить, и чтобы я не уходила. Мое горе было настолько велико, что мне было все равно, есть он или нет.

«Не пить» хватило на три месяца. Однажды он пришел домой после работы традиционно нетрезв. И то ли хлеб был недостаточно свеж, то ли ужин недостаточно горяч, но он меня избил. Избил настолько сильно, что на лице живого места не осталось. На память о том вечере у меня теперь слегка поехавшая нижняя челюсть, на память о другом — искривленная перегородка в носу и проблемы с дыханием. Так повторялось раза три или четыре. Потом он уехал в длительную командировку, я выдохнула и стала приводить голову в порядок.

Иван вернулся на две недели раньше. Как всегда, с перегаром и скандалом наперевес. Мы повздорили. Ту ночь я провела, сидя в холодной ванной с ощущением того, что если сегодня я не уйду, то это и будет день моей смерти. Утром, отправив его на работу, просто стаскивала с полок какие-то необходимые вещи в мусорные пакеты.

Через два месяца мы развелись.

С тех прошло полтора года и должно было стать легче. Только легче не становится.

Самое страшное — это бытовое домашнее насилие, когда жертва даже себе боится признаться, что она жертва. Она уговаривает себя, что «сама виновата», и что «так и надо». Ей не с кем поговорить и стыдно признаваться даже близким друзьям. В Центр «Сестры» можно позвонить и анонимно рассказать о своей проблеме. Психолог окажет экстренную помощь, поможет сделать первый шаг, чтобы разорвать порочный круг. В центре также можно получить очную психологическую помощь и юридическую консультацию. «Сестры» существуют исключительно на частные пожертвования, поэтому, чтобы они продолжали помогать жертвам насилия, мы должны помочь им. Давайте это будет нашим ответом на флешмоб #янебоюсьсказать.

Помочь

Регулярные списания с вашей банковской карты или PayPal для поддержки проекта «Центр «Сёстры»» будут списываться пока не будет собрана вся требуемая сумма. После завершения сбора средств ваши автоматические пожертвования будут перенаправлены на следующий сбор в рамках такой же категории нуждающихся или на уставные цели фонда.

Пожертвование в пользу проекта «Центр «Сёстры»»

VISA, MasterCard, Яндекс.Деньги, QIWI, WebMoney Напомнить сделать пожертвование

Перевести для проекта Центр «Сёстры»

изменить

Личные данные

Выберите способ оплаты

Отправьте SMS на короткий номер: 3443 с текстом сообщения: SOS 49 500

«49» — идентификатор пожертвования проекта Центр «Сёстры», а «500» — сумма в рублях.

Обратите внимание, что между идентификатором и суммой обязательно должен стоять пробел!

Услуга доступна для абонентов

Комиссия с абонента — 0%. Подробнее условия для абонентов
Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Скачайте и распечатайте квитанцию, заполните необходимые поля и оплатите ее в любом банке.

Скачать квитанцию

Пожертвование осуществляется на условиях Публичной оферты

Напомнить сделать пожертвование

Напомнить Напоминать сделать пожертвование в другое время
Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 668 743 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: