«СИЗО — не детский санаторий»

Фото: Наталья Гредина/Тайга.инфо

Данилку отобрали у Нади, как только он родился, она даже не успела увидеть, какого цвета у него волосы. Тюремное начальство считает, что женщины-заключенные рожают детей, чтобы выторговать себе лучшие условия содержания, и всячески издевается над ними

«Как Надю забрали, кошка, которую она принесла, ушла, а второй кот умер через несколько дней. И козочек я своих на днях зарезала, сердце кровью обливалось: прихожу домой — а они все лежат, еле дышат, отравились чем-то, что ли. Совсем мой дом опустел», — Светлана, мама Надежды, только что вышла со свидания с дочерью. Наде предъявили обвинение по 228-й статье УК и, несмотря на беременность, посадили в СИЗО №1 Новосибирска, хотя могли бы и отпустить до приговора под подписку о невыезде.

Надя очень хотела этого ребенка, долго не могла забеременеть. «У нас же папа умер недавно, и после похорон на поминках я ей говорю: «Роди ты мне внука, чтоб на деда был похож». И раз — сразу беременная, — говорит Светлана. — Такое счастье — и такая беда, все вместе».

По закону (ст. 30, ФЗ №103 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»), подозреваемые и обвиняемые женщины могут находиться в СИЗО с детьми, пока тем не исполнится три года. Кроме того, у беременных и «детных» должны быть улучшенные материально-бытовые условия, они должны получать медицинскую помощь и улучшенное питание. И вот со всем этим, уверяет старшая сестра Нади Анна, в СИЗО-1 большие проблемы.

Дверь в одну из камер СИЗО №1Фото: Наталья Гредина/Тайга.инфо

Первое свидание с родными беременной Наде дали «в порядке исключения» только месяца через три после ареста. Тогда-то она и рассказала все матери и сестре. «Всего две или три девушки в положении в СИЗО — не так уж много, чтобы не было возможности поместить их в отдельную камеру или организовать быт по-другому, тем не менее она и еще одна беременная девушка содержались в обычной камере с еще тремя, — пересказывает Анна. — Никакого дополнительного питания, мяса, яиц нет, никаких витаминов не дают, только подобие сока, в котором зеленый осадок выпадает, да еще литр молока недавно начали давать, а до этого поллитра давали. Ни о каком твороге, сыре речи не идет».

В 30-градусную жару в камере была такая духота, что беременные чуть не падали в обморок, маленькие форточки и вентиляция не справлялись. «Прогулки — тоже проблема. У них камеры на седьмом этаже, и их один раз в день с седьмого этажа заставляли ходить пешком вниз, а потом вверх, — говорит Анна. — Они ругались-ругались, вроде гинеколог добилась, чтобы их на лифте возили».

Но самым непостижимым для Анны, самой матери маленькой дочки, оказались не бытовые тюремные неудобства, а то, что ребенка, по словам сестры, у нее отберут сразу после рождения, и до этапа она его не увидит: «Я ей говорю, что вещей ей до полугода целую гору привезла. А она мне: «Да какие вещи, нам гинеколог сказала, что когда ребенок рождается, его забирают на месяц на обследование, на карантин — такие порядки»».

когда ребенок рождается, его забирают на месяц на обследование, на карантин — такие порядки

По словам Анны, Наде предлагали еще один вариант: чтобы ребенка до этапа или даже до конца срока забрали родственники. Но Надя хотела, чтобы малыш остался с ней хотя бы до положенных законом трех лет. Поняв, что СИЗО просто морочит Наде голову, чтобы та даже не думала, что ребенок может расти с ней в тюрьме, ее семья решила поднять шум в прессе и стала писать жалобы в прокуратуру, ГУФСИН и региональным уполномоченным по правам ребенка и человека. Им помогала создательница программы «Тюремные дети», правозащитница Мария Ноэль, сама несколько лет назад родившая ребенка в тюрьме: «Мало того, что обвиняемый — это пока не преступник, и его можно не держать под стражей, так Надю еще и лишают права находиться рядом с ребенком. Такого уже много лет действительно нет почти нигде, куда заходит нога приличного прокурора по надзору. Но периодически такой адок вскрывается. СИЗО удобно ребенка просто унести за пределы, от этого у изолятора тупо снимается головная боль с проверками, оборудованием камеры, едой и прочим».

«Если она его в первый раз на руки возьмет перед этапом, и тут же надо будет собираться с ним в колонию, это как вообще? — объясняет мама Нади. — Сколько суд еще будет идти, кто знает, а какие она будет испытывать материнские чувства, если его через несколько месяцев ей отдадут?»

Старшая сестра Нади с матерью согласна: «Когда Надя забеременела, такая радостная была. А потом вот начудила немножко. Или множко, сейчас не об этом. Но ребенок — это очень большой шанс для женщины встать на путь истинный, и она не хочет от него отказываться».

***

Ребенок должен был родиться в сентябре, но появился на свет в начале августа. Сразу после родов Надю увезли обратно в камеру, а сын остался в роддоме. Она не успела даже заметить, с волосами он родился или лысенький. Когда в следующий раз она его увидит, никто не сказал. Стараниями Анны и Марии Ноэль сразу же появились и первые публикации в СМИ. Утром после новости о том, что в новосибирском СИЗО №1 у заключенной отняли ребенка, к Наде приехала уполномоченная по правам человека по Новосибирской области Нина Шалабаева (хотя обращение к ней было написано двумя неделями раньше).

«Я побеседовала с гражданкой, от нее не было никаких жалоб на СИЗО, а было от ее сестры. Для гражданки самой были неожиданностью некоторые указанные в жалобах пункты. Вентиляция в камере есть. Питание нормальное. Лифт работает, — заявила Шалабаева. — Ребенок пока в роддоме, потом его в детскую больницу положат для обследования, а потом он будет находиться в СИЗО с мамой, никто его не отнимает. Мама уже написала на имя начальника изолятора, чтобы ребенок с ней был. Там уже содержится одна женщина с ребенком в прекрасных условиях, но я еще раз им сказала, чтобы маме и ребенку были созданы условия. На всякий случай, должность у меня такая».

Шестиместная камера, в которой содержится НадяФото: Наталья Гредина/Тайга.инфо


Следом отреагировали в ГУФСИН: собрали пресс-конференцию в СИЗО №1, чтобы показать эти самые прекрасные условия и объяснить свои действия. У входа в СИЗО к журналистам обратился старший прокурор отдела по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний прокуратуры Новосибирской области Андрей Ершов.

«Сегодня в ходе ежемесячной проверки, которая систематически проводится прокуратурой в следственном изоляторе, наряду с прочими вопросами я встретился с гражданкой, содержащейся под стражей, сестра которой инициировала размещение в Интернете публикаций о том, что нарушаются права беременных женщин, и что нету возможности им в СИЗО содержаться совместно с детьми, — отчеканил прокурор. — В ходе моего общения с этой гражданкой она пояснила, что претензий к СИЗО по вопросам ее медицинского обеспечения, по вопросам материально-бытового обеспечения, питания, прогулок и так далее у нее не имеется».

Все условия в СИЗО-1 для совместного пребывания там матери и ребенка есть, подчеркнул он, а оснований для прокурорского реагирования — нет.

Про условия, которые есть, говорил и главный медик регионального ГУФСИН Максим Дубин. Он, в общем, не отрицал, что все готовы, как и положено по закону, поселить в СИЗО новорожденного с заключенной мамой и обеспечить им необходимую медпомощь и условия (как минимум, подразумеваются ванночка и детская кроватка), но от себя добавил: «Чисто по-человечески я считаю, что нет такой великой необходимости содержать ребенка в пенитенциарном учреждении, если есть родственники».

Его коллега Лариса Макаренко, начальник отдела специального учета медико-санитарной части №54 Федеральной службы исполнения наказаний, уверена, что нахождение ребенка в СИЗО повредит, в первую очередь, самому ребенку, да и вообще неудобно. «Мать содержится под стражей, с ней проводятся определенные следственные действия. Она выезжает на судебные заседания и должна ехать с ним, она же не оставит его одного в камере, — убеждала журналистов Макаренко. — На начало сентября у нее назначено судебное заседание, ребеночку будет всего три недели. Она с ним будет ехать в автозаке, это же не маршрутное такси, там мужчины курят».

СИЗО — это не детский санаторий, как бы мы ни хотели тут создавать условия


Суета вокруг Нади и ребенка казалась им откровенно лишней. «Спроецируем ситуацию: есть родственники, которые могут ей помочь, — напирал Дубин. — Мое личное мнение: СИЗО — это не детский санаторий, как бы мы ни хотели тут создавать условия. На ранних стадиях все эти передвижения матери будут не столь полезны ребенку».

Чтобы развеять сомнения в том, что условия в изоляторе прекрасные, тюремное начальство устроило журналистам экскурсию по СИЗО, показав камеру, где содержится Надя, пока та была на свидании с мамой.

Камера на шесть человек оказалась чистой и довольно просторной, стены — со следами свежайшей побелки, будто готовились к приходу гостей, кровати — обычные, не двухъярусные. Пока фотографы и операторы снимали интерьеры, женщины стояли в коридоре лицом к стене. Потом журналистов повели показывать прогулочные дворики. Один из них как раз предназначался для прогулок с детьми: около 15 квадратных метров, белые стены, черное резиновое покрытие под ногами, лавочка и мусорка, крепко привинченные к полу, и деревянная песочница единственным ярким пятном под небом в клеточку. Даже с песком и совочками-формочками внутри. Все условия, чтобы не хотеть попасть сюда никогда, — ни одной, ни с ребенком.

В этом крыле СИЗО недавно прошел ремонт, работники тюрьмы им очень гордятсяФото: Наталья Гредина/Тайга.инфо


Заметивший произведенный эффект Дубин снова завел шарманку про то, что тюрьма — не место для ребенка: «Если есть бабушка, сестра, которая поднимает всех на уши, достаточно просто дождаться срока осуждения и отправки ее в колонию, там совсем другие условия, там и деревья растут, там ребенок будет не один, а с такими же детишками и при воспитателе гражданском. Я сторонник даже того, что, если нет родственников, или они не хотят брать, то лучше отдать до этапа в Дом малютки, там нянечки, воспитатели».

Потом, размышлял тюремный медик, мама заберет ребенка с собой, если он ей нужен. «Маленькому ребенку не столь важно окружение, сколько условия. Даже вскармливание грудное-не грудное — все это решается смесями. Не все же сто процентов детей на грудном вскармливании и в нормальных семьях. Но если она настаивает, то мы условия создаем. А почему она настаивает? Потому что ребенок в руках — это облегчение условий содержания. Максимальное. Я считаю, что это просто спекуляция человеческая. Он ребенок, а не подследственный, почему он должен находиться в тюрьме?»

***

Слова Дубина про манипуляцию семью Нади просто взбесили. «Желание матери быть с ребенком — не манипуляция, а нормальное человеческое чувство. Давайте, может, у всех матерей будем отнимать грудничков на месяц на обследование или чтобы откормить, ведь что же ему нужно, младенцу, правда? — кипятится Анна. — Дал бутылку молока, завернул потуже, положил в боксик и пускай себе лежит, орет. Придет время кормления — покормим! Это очень жестоко как по отношению к матери, так и по отношению к только рожденному человечку».

Как Надя попала в плохую историю, Анна точно не знает, а мама говорит, что «все решило окружение». Но что бы ни натворила Надя, она «не дурочка и не пропащая», уверена Анна. «Она очень хочет быть с ребенком. Они ее там сначала напугали условиями, она запаниковала — говорила нам, мол, заберите его сразу как родится, свяжитесь с отцом, — вспоминает старшая сестра. — А с отцом она давно не общается, он вроде интересовался беременностью, а когда ее посадили, исчез. А потом она передумала: «Нет, я от него не откажусь». Плачет и плачет постоянно. И я реву».

Ребенок один, без мамы, уже две недели. «Груди у нее сейчас, конечно, молоком разрывает, — рассказывает Светлана. — Я говорю ей: «Сцеживай». Она мне: «Мам, месяц сцеживать? Я так умру». А ребеночек-то сам возьмет грудь после месяца бутылки?» Но пока она передала дочери в тюрьму молокоотсос, возможно, удастся сохранить лактацию.

А то, что ни прокурору, ни омбудсмену Надя не подтвердила того, что ее старшая сестра написала в жалобах, мама объясняет просто: «Ей же с ними сидеть еще. Она объяснительную написала из-за публикаций в интернете, что претензий не имеет к СИЗО. Я ее спрашиваю: «Надь, честно скажи, тебе мясо и фрукты давали?» Она посмотрела на меня, как на идиотку».

Развлечения для детей в прогулочном дворике СИЗОФото: Наталья Гредина/Тайга.инфо

«Что ответит запуганная женщина в стрессе на вопрос, есть ли у нее претензии? — оправдывает Надю сестра. — Конечно, первая реакция, особенно, когда не знаешь о том, что родственники подняли шум: «Нет претензий». А уполномоченной или прокурору нужно было спросить: «А что ты, Надя, кушала вчера и сегодня? Дают ли тебе фрукты? Как часто вам дают мясо? Сколько раз в день вы ходите на прогулки? Какие-то витамины тебе дают?» Никто этого не спросил. Никто не хочет слышать о реальном состоянии дел».

Заключенных, разумеется, запугивают и обещают проблемы, комментирует Мария Ноэль, сама прошедшая этот путь и знающая его до мелочей: «Это понятная обработка, и надо обладать недюжинной смелостью, чтобы бороться за свои права в женской тюрьме».

надо обладать недюжинной смелостью, чтобы бороться за свои права в женской тюрьме

Журналистам тюремные медики заявили, что выписка ребенка — не их компетенция, это виднее врачам в детской больнице, куда он попал «на обследование». Надиным же родным они сказали, что ребенка вернут примерно через месяц. Что можно месяц в больнице делать с ребенком, который чувствует себя нормально, как передали Наде и ее маме, для всех — загадка.

«Надя сейчас, конечно, с ума сходит. Нет, она вообще молодец у меня и оптимистка. Да и я ее не брошу, если осудят и отправят в Челябинск (в Челябинске находится колония для женщин с детьми. — прим. ТД), поеду с ней. До трех лет сын с ней в колонии побудет, а потом посмотрим. Я шучу про него: «Данилка-мастер, в Челябинск поедешь?» Данилкой назвали — имя красивое, — улыбается бабушка, еще ни разу не видевшая внука. —  Я себе не могу взять его по состоянию здоровья, но в любом случае ни в какой Дом малютки мы его не отдадим. А то, что дочка у меня немножко бесхарактерная, так сейчас будет жить по режиму, по норме, по форме — характер воспитается, куда деваться».

***

Адвокат по назначению, который работает с Надей, по словам Анны, скорее помогает прокурору, чем защищает обвиняемую. Сейчас действия сотрудников СИЗО будут оспаривать адвокаты по соглашению, которые надеются восстановить права Нади и ее сына в суде районного уровня, но готовы, если потребуется, дойти и до Европейского суда по правам человека.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
354 437 910 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: