По средам и субботам в центре Алматы дети с аутизмом и обычные дети два часа играют в спортивные игры. Детям с аутизмом это нужно, чтобы научиться общению. Обычным детям это нужно, чтобы научиться сочувствию

Между стенами спортивного зала натянута оранжевая веревка. По ней идет Айсулу, худенькая семилетняя девочка, стриженая «под горшок». Ступать нужно строго по линии и смотреть на вытянутую перед собой руку и указательный палец. Раньше Айсулу совсем ничего не говорила — боялась звука собственного голоса. Сейчас играет вместе со всеми, иногда что-то говорит, выражает возгласами настроение. Она ступает по линии, но сама пройти не может. Ей помогает Адиль. Он идет позади, приговаривая: «И еще шаг, и еще шаг». С каждым его словом Айсулу, набирая воздух в легкие словно при нырке, делает большой шаг вперед.

Дети водят

Я опоздала на 10 минут. На площадке уже вовсю занимаются 16 детей и пятеро взрослых. Рядом на скамейке сидят мамы, бабушки и координатор проекта «Инклюзивный спорт» Салтанат Мурзалинова-Яковлева.

— Вы к нам? Заходите, не бойтесь, у нас тут все позитивно.

Взрослые и дети разделились на две команды и разошлись по противоположным сторонам площадки. Руководит ими высокая подтянутая девушка в белой майке — Лиля, социальный педагог и психолог.

— Снимайте рюкзак и присоединяйтесь. Сейчас будете угадывать, кто из детей кто, — говорит мне стажер Адиль.

Вместе со взрослыми я встаю напротив детей. По команде Лили дети садятся на корточки и гусиным шажком двигаются к нам, а мы их встречаем. Самое главное — они должны держать зрительный контакт с кем-нибудь из взрослых. Когда дети подбегают, нужно, глядя им в глаза, «дать пять». Потом они вскочат на ноги и, радостные, побегут обратно наперегонки. И так несколько раз. Здоровые дети держат за руки своих особенных друзей, чтобы те не отставали.
Потом дети делятся на две команды, за каждой командой приглядывает чей-то папа. Тренировка превращается в увлекательную игру, где надо набирать баллы. В конце тренировки Лиля подсчитает результаты и назовет победителя.

Раньше Айсулу совсем ничего не говорила — боялась звука собственного голоса. Сейчас играет вместе с детьми

Папы пасуют

Одного из пап на площадке зовут Аргын. Его сын Нуржан все время улыбается, хихикает, дергает туловищем и головой. Когда таких движений становится слишком много, отец потихоньку отводит его в сторонку, и Нуржан выполняет «планку» или приседания. За два часа так пришлось сделать трижды.

— Извините, а что вы делаете? — спрашиваю у Аргына.

— Выводим напряжение через мышцы.

Второго отца на площадке зовут Юрий. Два года назад он вместе с женой и двумя сыновьями уехал из родного Семея (бывший Семипалатинск — ТД) в Алматы, чтобы один из двух их сыновей — восьмилетний Андрей — мог каждый день заниматься с тренерами и другими детьми в ассоциации. В три года Андрей перестал смотреть людям в глаза. Юрий рассказывает, что Андрей даже на свет появился молча, вообще не кричал. Но до поры до времени продолжал нормально развиваться, ходил в обычный садик.

— Мы с женой были все время заняты бизнесом, и Андрей, в основном, был с няней. Может, ему не хватало нашего внимания, — опускает голову Юрий. — Чтобы переехать сюда, нам пришлось оставить бизнес. Пока зарплата маленькая, но обещают, что будет больше. У нас только одна проблема — деньги. Хорошо, родственники пока поддерживают.

Юрий стал тренером проекта и с видимым удовольствием помогает другим детям. Но почти все время старается проводить рядом с сыном, стараясь не вспоминать, что так было не всегда: когда у Андрея появились признаки аутизма, Юрий ушел из семьи, хотел начать новую жизнь. Но через год вернулся.

Я интересуюсь, помогают ли Андрею занятия в ассоциации инклюзивного спорта.

—  Конечно! Вы только посмотрите, он все может делать!

В это время Андрей сидит между нами, что-то напевает себе под нос.

— Андрей! Мы куда сейчас поедем?— чтобы привлечь внимание сына, Юре приходится почти кричать. Он называет это «говорить порывисто».

— К бабе. К деду, — через паузу отвечает Андрей.

— Я дома ничего не делаю, все за меня делает Андрюха: полы помоет, мусор вынесет, — говорит Юрий. — Может, кому-то покажется это странным, но таким детям это нужно. Им нельзя оставаться в одиночестве или сидеть без дела, — тогда они снова уходят в свое состояние.

Иллюстрация: Рита Черепанова для ТД

В ассоциации работают четверо пап. С командой отцов занимается московский специалист Дмитрий Вдовин. Чтобы стать тренером в инклюзивном спорте, Юрию самому пришлось привести себя в порядок.

— Я весил под 100 килограммов, сейчас вешу 83, — не без гордости говорит папа Андрея. — Понедельник, среда, пятница у нас — дни пап. После занятий с детьми мы еще два часа сами бегаем, прыгаем, ползаем, только потом едем домой. Но тут мало одной физической формы: нужно все делать с особым настроением. Наши дети легко считывают состояние: если придешь на занятие вялый, они тоже все будут делать неохотно, лениться.

Наши дети легко считывают состояние: если придешь на занятие вялый, они тоже будут лениться

— В медицине я разочаровался, — продолжает Юрий. — Сначала мы Андрея водили в поликлинику, потом отказались. Если он гиперактивен, ему просто выписывают успокоительное. А зачем успокаивать ребенка препаратами? Можно помочь ему правильно тратить силы.
Тренировка заканчивается, папы собирают инвентарь в спортивные сумки. Андрей, получив полную свободу, носится по площадке и громко смеется. Я отвлекаю Юру и спрашиваю у него, сложно ли ему быть папой особого ребенка.

— Сложно, когда ты один, — немного помолчав, отвечает он, — а если ты все время с такими же людьми, если у вас общие проблемы, и атмосфера между вами дружелюбная, то тогда почти легко.

Координаторы обнимают

Чтобы узнать больше о проекте «Инклюзивный спорт», который происходит под патронажем фонда помощи «Добровольное Общество «Милосердие»» (ДОМ), я договариваюсь о встрече с координатором проекта Салтанат Мурзалиновой-Яковлевой.

— Нашим детям, которые учатся жить с аутизмом, нужна среда для общения,— объясняет Салтанат. — Так как обычное занятие детей — это игра, модель совместных занятий спортом как нельзя лучше подошла под создание такой атмосферы. Из ассоциации мы отобрали детей, которые могут спокойно находиться в компании, не боятся незнакомцев. Нам понадобились дети-помощники. Кинули родителям клич на Facebook. Отзывы были разные: кто-то возмущался, а кто-то просто взял и привел своего ребенка.

В ассоциации работают 25 специалистов. Основной костяк команды — московичи, к которым присоединились казахстанцы, в том числе Салтанат.

Салтанат с удовольствием рассказывает мне, как летом они ездили на интенсив в Грузию, а там удивительные пляжи с магнитным песком и море. У детей там случаются прорывные успехи, родители отвлекаются от быта и ежедневной рутины.

Салтанат хочется похвастаться каждым ребенком из ассоциации. Рассказывает, как Рифат, у которого не так давно был кризис, за неделю выучил по табличкам на улицах грузинский алфавит. Как ее дочь Алиса, увидев ребенка с проблемами, сразу берет его под свою детскую опеку. Что футболисты из академии «Барселоны» в свой приезд в Алматы провели мастер-класс для их детей и были обескуражены: не могли понять, где здоровые дети, а где аутисты.
У самой Салтанат двое детей: Чингизу десять лет, Алисе — восемь. Они самые активные помощники на занятиях по инклюзивному спорту. Я интересуюсь, почему Салтанат привела их туда.

— А у них разве есть выбор? – смеется Салтанат. — Нет, я их не принуждаю. Просто восприятие детьми мира зависит от восприятия мира их родителями. Если человек ощущает дискомфорт по поводу бродячих собак или детей-инвалидов, то он на это настраивает и своего ребенка. Я люблю наших детей, поэтому у моих детей нет выбора, кроме как тоже их полюбить.

Прежде чем здоровые дети начали посещать тренировки, специалисты из ассоциации объяснили им, что такое аутизм, и в чем будет заключаться их задача.

— Мы говорили, что это детки, которые не смотрят в глаза, что им сложно общаться, что они видят мир по-другому, что они могут не хотеть разговаривать и играть. Честно признаться, мы сами не представляли, что из этого получится, — говорит Салтанат и тут же отвлекается на детей, которые подходят к ней обниматься.

— Когда аутист научится говорить «привет» и смотреть в глаза, он начинает ценить этот контакт, и игнорировать его приветствие ни в коем случае нельзя, — объясняет она. — Когда обычный ребенок на площадке постоянно дергает аутиста: «Лови мяч, догони меня, держи за руку», —  аутист начинает сам включаться в игру. Дети развиваются, только когда тянутся друг за другом.

Когда аутист научится говорить «привет» и смотреть в глаза, он начинает ценить контакт, и игнорировать его приветствие нельзя

Лилии Филатовой 26 лет. Ее опыт работы с детьми-аутистами — 10 лет. Это она проводит все тренировки: так распланирует два часа занятий, что у детей практически нет времени на отдых. Лиля переехала в Алматы из Москвы ради работы в ассоциации, оставив там родителей и прежнюю жизнь.

— Общая цель всех занятий — создать среду, в которой возможно решить сразу две задачи. Особым детям нужно «вариться» в игровой среде, чувствовать эмоции, смеяться, бегать, играть со сверстниками. Такую среду взрослые не могут создать при всем желании. Здоровые дети учатся уделять внимание другим, тем, кому труднее, — рассказывает Лиля. — А если говорить о конкретных целях, то ребята учатся соединять работу глаз и работу тела.

Я прошу Лилю рассказать мне о конкретном случае, когда занятия инклюзивным спортом помогли ребенку.

— В самом начале к нам приходил очень сложный ребенок — Оскар. Он все время плакал, садился на корточки и затыкал уши руками, занятия приносили ему только стресс. Но насильно его никто в занятия не вовлекал. Через некоторое время он уже не плакал, просто стоял в сторонке и наблюдал за детьми. Спустя два месяца он сказал: «Я тоже хочу».

Бобры и бурундуки отступают

Когда речь заходит о Назаре, Лиля расплывается в улыбке: «О, Назар у нас такой интересный мальчишка, он вам тако-о-е интервью даст!»

Высокий жгучий брюнет Назар выделяется среди ребят, бегающих и прыгающих на площадке. Он самый взрослый, ему уже 15 лет. Терпеливо делает упражнения вместе с семилетками, но иногда ему надоедает. Тогда тренеры просят его о помощи.

Иллюстрация: Рита Черепанова для ТД

— Назар, помогай!

— Помогаю!

— Назар, дай мяч!

— Даю!

— Назар, иди сюда!

— Иду!

— До семи лет Назар был «говорящим ребенком с аутичными чертами». Потом у него в голове стали зарождаться образы, которые он раскручивал все больше и больше. Основными были бобры и бурундуки. Назар игнорировал взрослых, говорил только о своих бобрах и бурундуках. Когда он в семилетнем возрасте пришел в ассоциацию, у него был сильный невроз, — вспоминает Лиля.

Назар игнорировал взрослых, говорил только о своих бобрах и бурундуках

Сейчас Назар сам стал помощником — на занятиях он приглядывает за детьми помладше. Но до сих пор его иногда захватывают «бобры и бурундуки», и тогда он говорит: «Это у меня снова стереотипное поведение, надо переключиться».

В субботу на тренировку пришло еще больше детей — 24. Сегодня у них мастер-класс от капитана сборной Казахстана по волейболу Коринны Ишимцевой. Ребята снова разделились на две команды. Чингиз — сын Салтанат — помощник, но ему, как и любому ребенку, хочется отвлечься. Его команда не может выстроиться в ровную линию.

— Чинга, держи команду! Голосом держи! — кричат папы Чингизу. И мальчик бросается строить команду.

Я сижу в спортзале и выжидаю момент, когда Назара можно будет отвлечь на разговор. Занятия проходят интенсивно, перерыв дается только на то, чтобы попить воды, но дети как будто не устают. И вот Назар садится на пол и достает свою бутылку с водой. Я подсаживаюсь, он начинает разговор первым.

— Ходили в поход.

— Ух ты, а куда?

— В горы. Там был пикник. Устал.

— Назар, ты знаешь, зачем ты сюда приходишь?

— А я сам был когда-то кризисным ребенком, занимался.

— Что такое кризисный ребенок?

— Это такой ребенок, который крутит стереотипы, у него проблемы с речью, не может обслужить себя, не делает то, что от него просят.

— Как это понять — крутит стереотипы?

— Это когда ребенок повторяет одни и те же действия, даже если в этом нет никакой нужды.
— Тебе нравится на занятиях?

— Да. Когда у меня какие-то замыкания, тревоги, я могу, не стесняясь, рассказать специалистам. У меня бывают замыкания. Я зацикливаюсь на чем-то, повторяю все время одно и тоже.

— И как ты справляешься?

— Самое простое — это дать себе штрафных. Например, сделать приседания, отжаться несколько раз.

— Что тебе еще нравится делать вне ассоциации и вне дома?

— Если честно, нравится ходить на баскетбол, на плавание, люблю в интернете смотреть что-нибудь про автомобили. Особенно люблю передачу Top Gear.

— Хочешь машину?

Читайте также Саша на кухке во время готовки ужина Юлия Цветкова: Квартирный ответ Сегодня у российских матерей, которые воспитывают детей с аутизмом, нет даже надежды на их автономность и самостоятельность. Но ситуация может измениться в корне. Для этого нужна наша помощь
— Нет. Я хотел бы уметь водить. Иметь машину — дорого.

— Тебе нравится ходить в школу?

— Смотрите, я сейчас на надомном обучении. И мне так очень нравится. Учителя приходят ко мне домой, и я везде успеваю. Когда я ходил в школу, то мне там не очень нравилось. Я не вижу с доски, и ребята… ну, как сказать… Мама мне объясняла, что проблема не только в их поведении, но и во мне тоже.

— Они не хотели с тобой общаться?

— Мне с ними скучно. Они все время играют в гаджеты, кричат, спорят.

— Какой предмет тебе больше всего нравится?

— Физика. Люблю решать сложные задачи, но иногда получаю двойки, потому что забываю сделать домашку.


Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!