Русская доля и American dream

Фото: Дмитрий Марков для ТД

28 декабря 2012 года президент Путин подписал закон Димы Яковлева. «Такие дела» пообщались с Антоном и Стасом — братьями, чьи пути разошлись еще до запрета иностранного усыновления. Антон всю жизнь провел в интернатах, а Стаса под именем Виктор усыновили в США

 

Свалка

Впервые я увидел Антона в кабинете директора взрослого психоневрологического интерната в 2010 году. Антону было 20 лет. Его привели из палаты и посадили напротив. В моем распоряжении было 10 минут, чтобы познакомиться с молодым человеком и объяснить, что он должен собраться и уехать со мной.

Я работал в общественной организации «Росток», которая помогала ребятам из детского дома для умственно отсталых. В моем ведении находились старшие парни с легкими диагнозами, большинство из которых загремели в дурку за плохое поведение. Мы помогали им прийти в себя после детского дома и найти свое место в жизни — выбить жилье, получить работу и оформить пособия. У нас был большой деревенский дом, где постоянно проживали несколько ребят, а на лето мы приглашали парней из психоневрологических интернатов в лагерь.

Чтобы лучше понять состав нашего лагеря (он, кстати, был назван «Свалкой» в честь большой мусорной кучи на въезде в деревню), коротко расскажу о ребятах.

У нас был Паша, энергичный подросток 17 лет, который жил с бабкой и промышлял легким попрошайничеством. Паша вечно крутился у дворца бракосочетаний, где развлекал молодоженов — сперва за мелочь, а потом уже за стопку водки. Когда бабке и органам опеки осточертело Пашино пьянство, его определили в детский дом. Еще у нас был Славик — отказник и патологический иждивенец, Кирилл, открывший в себе непреодолимую тягу к бродяжничеству, пара несовершеннолетних подростков из детдома и цыганенок Петя (по иронии, единственный из воспитанников, кто никогда не был замечен в воровстве). Еще у нас был московский школьник Саша, родители которого отправили сына в наш лагерь в качестве изощренной педагогической профилактики.

Фото: Дмитрий Марков для ТД
Антон, фотография в лагере «Свалка». Деревня Федково, Порховский район, 2010 год
Фото: Дмитрий Марков для ТД
Волонтер Владимир и ребята из лагеря «Свалка» устанавливают боксерскую грушу в сарае. Деревня Федково, Порховский район, 2010 год

Особняком в этой компании выглядел Антон. Спокойный и работящий, он без вопросов помогал по дому, не отлынивал от дежурства и моментально находил общий язык со всеми волонтерами. Была в нем некоторая тихая грусть и легкая меланхолия, от которой становилось ясно, что к своим 20 годам он видел такое, после чего лишний раз не улыбаются.

Антон поделился короткой историей своей жизни. Рос без отца. В шесть лет его с младшим братом Стасом забрали от пьющей матери. Некоторое время они находились вместе в Печорском детском доме. Спустя год Антон начал психовать и не укладываться в режим, в результате чего загремел в детское отделение психиатрической больницы. После «лечения» Антона перевели в коррекционку. Все контакты с семьей и родными были потеряны. По окончании школы его не то внушением, не то запугиванием заставили подписать заявление на взрослый интернат, и было непонятно — кому могла прийти в голову мысль отправить парня с аттестатом не в училище, а в дом для психохроников до конца жизни.

раздраженные родители предлагали устроиться на работу и купить себе обратный билет

За месяц мы крепко сдружились и предложили Антону помощь в отчислении. Поскольку жить было негде, на первое время его поселили у нашего священника. Параллельно отправили на независимое обследование, по итогам которого получили представление на имя директора о немедленном отчислении парня и устройстве его в училище. Получив документ и ценные указания, Антоха поехал в интернат.

Перед отъездом он собрал контакты волонтеров. Заметив, что большинство аккаунтов у волонтеров в Facebook, Антон завел там страницу. Спустя некоторое время ему пришло корявое сообщение: «Здравствуйте Антон, это Виктор McKinney или, как вы знаете меня как своего младшего брата, Стасик…» 

Надежда

Читайте также Нужна ли подросткам приемная семья? Подростков усыновляют гораздо реже, чем малышей, и гораздо чаще возвращают обратно в детский дом. Нужно ли вообще искать им приемные семьи?

Вернемся на 10 лет назад в Печоры. 

После того как Антона положили в больницу, Стас остался один. Сложно представить, что может чувствовать ребенок, потерявший дом, мать, а затем и брата. По словам парня, это его в некоторой степени закалило — если раньше он рассчитывал на защиту старшего брата, то жизнь преподала ясный урок, что полагаться можно лишь на самого себя. 

Как и в случае с Антоном, в судьбе мальчика сыграл важную роль летний лагерь. Правда, в отличие от нашего, расположен он был на другой стороне земного шара — в городе Райт Сити американского штата Миссури. В конце 90-х некая некоммерческая организация ежегодно устраивала поездки для детей из Печорского детского дома. Ребята жили в местных семьях и отдыхали на территории христианского прихода. 

Надо сказать, у лагеря была дополнительная функция — американские пары перед усыновлением присматривались к детям  в полевых условиях. Этическая сторона таких «смотрин» с каждым годом вызывала все больше и больше вопросов, пока Москва не прислала в Псков бумагу с рекомендацией свернуть подозрительную лавочку. Однако перед этим одна из семей успела выбрать Стаса и подать документы на усыновление. Через три месяца прошел суд, мальчик получил имя Виктор и переехал в Америку.

По словам Стаса — вернее, уже Виктора, — жизнь в первой семье не заладилась с самого начала. Пара жила очень закрыто, обещание найти старшего брата и забрать его в Америку родители не выполнили. Он вспоминает, что часто просил вернуть его в Россию, на что раздраженные родители предлагали устроиться на работу и купить себе обратный билет. В ответ Виктор начинал психовать, что провоцировало взрослых на весьма экстравагантные поступки: например, приемная мать проводила домашние обряды экзорцизма, считая, что детский протест вызван одержимостью сатаной.

Фото: Дмитрий Марков для ТД
Виктор на фоне леса в пригороде Райт Сити
Фото: Дмитрий Марков для ТД
Город Трой, соседний с Райт Сити город, где Виктор жил в первой приемной семье

О дальнейших событиях Виктор не распространяется в подробностях. В ходе очередной ссоры вскрылся факт сексуальных контактов между приемным отцом и мальчиком. Женщина не смогла смириться, заставила мужа сдаться в полицию, но, будучи человеком набожным, приняла решение остаться с супругом. Приемный сын в эту христианскую идиллию не вписывался, и его изъяли из семьи.

Читайте также Баба стала мамой У Алены не было игрушек и колыбельных на ночь: пьяные родители устраивали дома оргии, и девочка на все это смотрела. В оренбургском фонде «Сохраняя жизнь» пытаются вернуть Алене детство
В 11 лет Виктор снова вернулся в систему социальной защиты, правда, на этот раз в американскую. В Соединенных Штатах практикуется фостерная технология, когда ребенок, оставшийся без родителей, помещается не в детский дом или приют, а передается на время в семью. В дальнейшем эта семья может усыновить его либо воспитывать до 18 лет (есть еще возможность возвращения в кровную семью, однако в случае с Виктором этот вариант был, мягко говоря, затруднителен). Подопечный при этом имеет возможность отказаться от какой-то семьи — тогда его поместят в другую.

В течение следующих двух лет Виктор прошел через 11 семей, причем все они проживали в одном районе штата (я даже затрудняюсь сказать — хорошо это или плохо). Минимальный срок — две недели, максимальный — около года. Первое время Виктор жил в семье, которая усыновила его друга, паренька Мишу из Печорского детдома. У них все складывалось неплохо, но вскоре родителям пришлось переехать во Флориду.

Затем была вереница семей, на каждую из которых Виктор отвечал отказом. Среди прочих он вспоминает семью ассимилировавшихся арабов, в которой ему было вроде бы неплохо. Однако там возник конфликт с кровным сыном: привыкший находиться в центре внимания, он ревновал к приемному ребенку. Когда на семейном совете встал вопрос об усыновлении, мальчик не дал согласия, и Виктора передали следующим «родителям».

Антон был рад найденному брату, правда, на этом поводы для радости заканчивались

Вспоминая это время, Виктор говорит, что едва не отчаялся: его забрали из дома, потом увезли из страны, а затем вновь оставили одного. Грела лишь надежда, что, «если есть в мире плохие люди, должны однажды появиться и хорошие…»

Наконец, после двух лет фостерной карусели Виктор нашел их — ими оказались супруги МакКинли. Отец инженер, мать домохозяйка. Воспитав собственных детей, они вошли в фостерную программу и приняли 13-летнего мальчишку. Спустя годы Виктор вспомнит, что симпатия возникла с какой-то мелочи: будущая мама подарила раскраску с Человеком-Пауком, от которого Виктор был без ума. Еще он запомнил, как женщина постоянно готовила его любимый лимонад. 

Все это время Виктора не отпускала мысль о старшем брате. Долгое время он пытался найти его на Facebook и вдруг однажды наткнулся на свежий аккаунт. Возраст, место и, главное, фотография — все указывало на то, что это его брат. Виктор написал сообщение на английском, а потом перевел через Google translate. Получилось: «Здравствуйте Антон, это Виктор McKinney или, как вы знаете меня как своего младшего брата, Стасик».

Пять лет 

Читайте также Синдром Маугли Дети не могут оставаться в больницах одни, им обязательно нужны няни

Антон был рад найденному брату, правда, на этом поводы для радости заканчивались. План с отчислением из взрослого интерната провалился. Директор откровенно наплевал на результаты обследования, распорядился не пускать сотрудников «Ростка» в интернат, а Антону пригрозил изолятором. Была в этом, безусловно, и моя вина. Надо было ехать вместе с Антоном в интернат, выступать посредником при переговорах и доводить дело до конца. Вместо этого я предложил Антону написать заявление в прокуратуру и пустил дело на самотек. Его закрыли в корпусе и хорошенько прессанули, дабы пролечить все протестные настроения. Следующие пять лет Антон провел во взрослом интернате.

Дважды Антон был в бегах. Первый раз он насобирал денег на автобус и умотал к своему однокласснику-сироте в Струги Красные. Второй раз ездил к учителям той самой коррекционной школы, где жил и учился в детстве. Визит, правда, был омрачен появлением группы захвата: напоив Антона чаем, учителя сдали его с потрохами, сообщив о местонахождении беглеца в интернат.

К счастью, Антона выпускали в деревню на заработки. Он и еще несколько толковых ребят из интерната работали в окрестных деревнях: кололи дрова, пасли коров и помогали местным жителям с мелкими работами. Надо сказать, за это время Антон весьма наловчился в деревенском быту и получил хороший рабочий навык. Это, конечно, не училище, но лучше чем ничего.

Фото: Дмитрий Марков для ТД
Антон у Изборской крепости, неподалеку от дома, где сегодня живет его мать. Старый Изборск, 2016 год

Антон часто звонил мне и писал. Я к тому времени уже не работал в организации, но поддерживал связь со всеми ребятами. Антоха, похоже, смирился с судьбой, хотя и не выглядел особенно подавленным. Возможно, потому что 15 лет парень провел в системе и не особенно драматизировал ее злоупотребления. А может, потому что кроме брата в его жизни внезапно возникла родная мать.

После изъятия детей Ольга, по ее признанию, запила пуще прежнего и окончательно потеряла контроль над собственной жизнью. Не вдаваясь в подробности, она призналась, что попала в тюрьму. Это, конечно, не оправдывает женщину, но отчасти объясняет тот факт, что она не навещала сыновей в детском доме. После освобождения мать долго не решалась, но в конце концов предприняла попытку разыскать детей. 

Когда впервые женщина позвонила старшему сыну, Антон не стал разговаривать, сказалась обида за детские годы. Но спустя некоторое время он отошел и позвонил сам. Кончилось это тем, что Антон оформил отпуск и уехал в гости к матери в Изборск. Там мы и встретились этим летом, чтобы в очередной и окончательный раз решить вопрос с отчислением.

But that is no reason for jokes. Это совсем не смешно

Было время, когда мы забирали ребят очень просто: подъезжали вечером на машине к заднему двору интерната, по-быстрому грузили пожитки, а потом отбивались от ментов и требовали через управление вернуть паспорт. На сегодняшний день в «Ростке» есть профессиональные социальные педагоги, и эти вопросы решаются через телефон и по факсу. В сентябре Антона отчислили одним днем, и он переехал к нам в деревню.

Wright City, our days

Месяц назад я встретился с Виктором на заправке в пригороде Сент-Луиса, штат Миссури. Я сидел в машине минут 40 и ждал, пока парень разберется со службами поддержки своего банка и сотового оператора. Возникла какая-то проблема со счетом (они дважды списали одну и то же сумму), и Виктор очень последовательно разбирался со спорной транзакцией, требуя возврата денег. Я отметил его настойчивость и упрямство — качества, которые пригодились бы старшему брату.

Сейчас Виктору 23, он учится в колледже, увлекается рисованием и работает в Walmart.

Мы катались с Виктором по окрестностям города и напевали русские песни, которые он помнил еще с детского дома. Попсовые мотивы «Блестящих» и «Тату» похожи на вирус герпеса: вроде бы его давно уже нет, но стоит иммунитету ослабеть, как эти болячки-припевы моментально вскакивают во всех подробностях. Виктор напевал под нос мелодию, а затем начинал машинально произносить слова, смысла которых он уже и не помнит.

Я предложил выпить пива. Виктор отказался:

— Мне нельзя, bad genetics. American people говорить: «Все русские пьют водка». Говорить так, is kind of joke. But that is no reason for jokes. Это совсем не смешно. 

Виктор старается говорить по-русски, однако 12 лет в Америке не прошли бесследно: многие слова забыты, и он срывается на английский.

Фото: Дмитрий Марков для ТД
Виктор в Райт Сити, штат Миссури, 2016 год
Фото: Дмитрий Марков для ТД
Виктор, Андрей и Елена — ребята, усыновленные из Печорского детского дома в начале 2000-х. Москоу Миллс, Миссури, 2016 год

Позже мы заехали в гости к его друзьям — Андрею и Елене, уроженцам маленького поселка Полоное в Порховском районе Псковской области. Андрея усыновили из Печорского интерната в возрасте 11 лет. Через год выяснилось, что у него есть родная старшая сестра. Родители вернулись в Россию и забрали и ее (к тому моменту я начал жалеть, что привез только один магнит с Псковским кремлем в качестве сувенира). Сейчас ребята выросли и живут отдельно от приемных родителей. Елена работает в доме престарелых. Брат служил в корпусе Морской пехоты США, но был комиссован из-за травмы.

Я смотрю на Андрея — высокого, крепкого парня — и ловлю себя на мысли, что оставшись в России, он бы наверняка пополнил личный состав Псковской 76-й десантной дивизии. Елена говорит, что после травмы армия США готова оплатить его обучение и проживание в любом университете. Как один из вариантов они рассматривают Москву.

— Да, я тоскую по России, — говорит Лена. Она была усыновлена в 13 лет и неплохо помнит язык. — Наши приемные родители — хорошие люди. Нам дали самое лучшее образование. Но все равно они относятся к нам как к своим pets, you know? Мать никогда не говорила «это моя дочь», она говорила «это моя приемная дочь». Тут везде чувствуется дистанция между людьми, искусственные улыбки. В России все более искренние и честные…

Я замечаю в ответ, что, возможно, искусственные американские улыбки лучше, чем искренняя русская ругань. Мы смеемся.

На короткое мгновение ребята производят впечатление так и не повзрослевших детей. Их воспоминания о России и жизни в ней обрывались на тех 11, 13 годах, когда они перелетели Атлантику в один конец. Со временем сознание вытесняет неприятные подробности, оставляя в памяти красивый мираж о том, как было хорошо. Они помнят веселые летние вечера в школе, но не помнят обшарпанных стен порховского приюта, куда их забирали из семьи.

***

Вернувшись в Россию, я решил встретиться с последним героем этой истории — родной матерью Антона и Виктора. Это было непросто: женщина постоянно переносила встречу, ссылаясь на занятость. Я уж было подумал, что Ольга меня избегает, как вдруг она позвонила сама и сказала, что готова встретиться. На следующее утро я взял Антона, и мы выдвинулись в Изборск. Женщина ждала нас дома, когда мы зашли, застали ее на кухне за готовкой обеда.

— Я сегодня еще ничего не успела… Со вчерашнего остались щи — хотите?

Ольга выглядела немного уставшей, сегодня первый выходной день за неделю. Она работает на местной птицефабрике под Псковом, живет в доме своего гражданского мужа. В доме тепло и чисто, под ногами крутятся две кошки.

Фото: Дмитрий Марков для ТД
Антон и его мать Ольга. Старый Изборск, 2016 год

Антон наворачивает щи и выглядит очень довольным. Ольга обреченно садится на стул, наш разговор не клеится.

— Плохая я мать, что тут сказать. Свою жизнь сломала, еще и детям жизнь испортила…

Я видел много матерей, лишенных родительских прав, которые спустя годы брались за голову. И каждый раз я задаю себе один и тот же вопрос: «Если у женщины есть этот потенциал сейчас, неужели его нельзя было разглядеть раньше?»

Читайте также Мария Конюкова: Чужая кровь Дети — не всегда радость и счастье. Приемные родители рассказывают о том, через что им пришлось пройти, когда они взяли детей под опеку или усыновили. Не всем удалось справиться со своими проблемами

Сколько было попыток разных людей, служб и ведомств исправить ситуацию с Антоном и Виктором. Сколько потрачено сил, средств и времени. Все то безумие, о котором я рассказывал до этой строчки — череда приютов, детских домов, приемных семей, — всего этого могло бы и не случиться, если бы в момент кризиса в семье хотя бы десятая доля этих сил была брошена на ее сохранение.

P.S. Сегодня Антон находится в социальной гостинице, работает в деревне и ездит к матери на праздники. «Росток» помогает подать документы на получение жилья, поскольку дом, в котором прописан Антон, принадлежал колхозу и с его закрытием разрушился. Хотя закон позволяет претендовать на квартиру, шансы получить ее без суда минимальны. Бюджет псковской области на 2017 год позволяет обеспечить жильем лишь 145 детей-сирот из 1428, стоящих на учете.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
354 123 448 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: