Американка Лора Уильямс приехала в Россию двадцать лет назад спасать мир. Сейчас она спасает лошадей в деревушке в двухстах километрах от Брянска

Лора из Колорадо

Как только я узнала, что Лора приехала из Колорадо, сразу представила дикий Запад с ковбоями и индейцами. Что же заставила американку покинуть привычные Скалистые горы? И вот, с маниакальным упорством следователя все три дня моей командировки я спрашивала Лору, какого черта она приехала в Россию. В общем, под конец я ее достала, и Лора слегка раздраженно бросила: «Мир спасать!»

Не знаю, почему она так долго хранила эту тайну, может, потому что двадцать лет назад эта идея казалась разумной, а теперь стала утопией. Та Лора, молодая 23-летняя женщина из Колорадо, подумала про две самые сильные и большие страны в мире: США и Россию. Ей казалось, что если эти две страны договорятся вместе сохранить природу, то Земля будет спасена. О том, как спасают свою природу американцы, Лора знала, а Россия оставалось белым пятном, поэтому молодой специалист по заповедному делу отправилась к нам, чтобы на месте разобраться в происходящем.

Во время работы во Всемирном фонде дикой природы (WWF-России) в Москве Лора познакомилась с заповедной системой России. Но желая прочувствовать дикую природу нашей страны ближе, чем возможно было во время своих командировок по заповедным местам, Лора решила поселиться и поработать в заповеднике «Брянский лес». Это уникальное место — последний самый большой остров исконных пойменных дубрав в Европе. От вырубок и застройки его спас местный житель Игорь Шпиленок. В 1987 году он добился создания заповедника, что остановило активные  рубки, спасло топи и болота, места обитания черного аиста и много еще чего. Когда в 1997-м Лора приехала в заповедник, Игорь был его директором. Влюбились, поженились, она осталась.

Лесничий Игорь Шпиленок — инициатор создания заповедника в Суземском районе. Фото 1985 годаФото: Виталий Карпов/РИА Новости

Лошади тогда еще не были вольными, а были средством передвижения по заповеднику. На них еще пахали в деревнях и возили сено. А Лора готовила образовательные программы для посетителей Брянского леса.

Чухраи — лошадиный рай

Если бы я была лошадью и верила в лошадиного бога, то рай мой, наверное, был бы похожим на деревню Чухраи. Я бы рассказывала своим жеребятам о том, что в самой сложной жизненной ситуации придет высокая, веснушчатая, с каштановыми вьющимися волосами Лора и отведет их в деревню, где лошадей живет больше, чем людей.

Вы, говорила бы я детям, узнаете ее по резиновым сапогам — лошади же разбивают землю, и в сапогах надежнее. В сапоги будут заправлены джинсы, а сверху надета короткая джинсовая куртка. На Лоре может быть ковбойская шляпа или джинсовая кепка. Хотя это все неважно, вы поймете, что это ваш человек, и отправитесь в Рай.

Это место называется Чухраи, деревня в охранной зоне заповедника «Брянский лес». Самый удобный путь из Москвы: на машине — 500 километров или на поезде до станции Суземка — восемь часов плюс 40 минут на машине, которую надо заказывать заранее.

Деревня до войны была жилой, а потом захирела, и жителей осталось человек шесть, включая «понаехавшую» Лору. Потемневшие деревянные дома стоят пустыми, в двух из них живут лошади: вроде конюшни, но только стойл нет: вход и выход не ограничен. Лошадиные дома можно узнать по подкрашенным наличникам и летом по занавескам на окнах без стекол, чтобы пекло не слишком сильно, и оводы не залетали. Остальные дома в Чухраях — обычные заброшенные хибары, покосившиеся, но еще сопротивляющиеся распаду. И дома, и жители похожи — старики.

Только один «молодой» дом у Лоры и Игоря — кирпичный, двухэтажный, с большим двором, огороженный как ранчо в американских фильмах: две параллельные палки вдоль земли. Есть еще один «новострой» — научный станционар заповедника, где меня и поселили.  

ЧухраиФото: Ольга Шляпужникова

Когда я приезжала к Лоре, лошадей было семь. Кобыла Посадка когда-то работала на ипподроме, показывала неплохие результаты. В пять лет она стала производительницей породистых жеребят на Локотском конезаводе в Брянской области.

«А мы ее к себе забрали, когда ей было 18 лет, в предпенсионном возрасте, жеребой», — рассказывает Лора.

Гнедая Посадка спокойная, и подходить к ней мне не страшно. Она наклонилась, провела губами по моей руке и пошла своей дорогой.

Машу Лора нашла по объявлению в местной газете. Ее продавали хозяева-пенсионеры. Они купили мотоблок, и лошадь стала не нужна. Не то чтобы им было плевать на Машу, но и что с ней делать, они не знали. Лора увидела объявление о продаже и забрала рыжую Машу в Чухраи. Маше 15 лет, и она представляет в табуне среднее поколение. У нее есть супруг — пегий, немного трусливый десятилетний Канзас.

Фото: Ольга Шляпужникова
Слева направо, верхний ряд: Буян, Посадка, Сказка, Орлик. Нижний ряд: Маша, Зорька, Маргаритка, Канзас

Переосмысление лошади

Говорят, что фонды защиты животных начались именно с лошадей. Лошади, которые верой и правдой служили переселенцам, вдруг стали не нужны. Их заменили автомобили, тракторы, трамваи. Впечатлительные и благодарные американцы решили, что бросить или пустить на колбасу тех, кто помог им выжить, нельзя, и начали искать выход. Так и родились фонды помощи животным. 

Лошадь, как кошка или собака, может быть полезной человеку не как рабочая сила, а как компаньон. Наблюдательные любители лошадей выяснили, что лошади реагируют на настроение человека и более того, дают ощущение заботы, покоя или заряжают энергией. И вот, лет тридцать назад начала складываться методика психотерапии с помощью лошадей, живущих в вольных условиях.

А 15 лет назад лошадиная психотерапия стала отдельным направлением — equine-assisted therapy (от латинского equine — лошадь). Важно не путать эту систему с иппотерапией, суть которой в лечении опорно-двигательного аппарата.

С лошадью МаргариткойФото: Мария Астащенко

Вокруг новой методики вращается целый мир лошадей и людей: семинары, форумы, книги, фильмы. Австралия, США, Германия, Казахстан, Россия — страны, где применяют лошадиную терапию.

«Прежде чем начать занятия у себя в Чухраях я прошла тренинги в Германии и Австралии. Мне надо было получить статус фасилитатора или проводника, который помогает людям взаимодействовать с лошадьми и решать свои проблемы», — поясняет Лора.

Мы разложили лошадям сено в кормушки, те подошли, пожевали. Самый большой конь Буян, рыжий тяжеловоз, прошел в полуметре от меня. Земля вздрогнула.

Обратно до конторы заповедника, откуда можно поехать в Брянск с попуткой, я ехала с егерем Александром. Он большой, как Буян, только старше. Знающий мужик, повидавший: работал в системе, как он говорит, а теперь в заповеднике. Детей вырастил, внуков ждет.

 

ЛораФото: Петр Шпиленок

На обратном пути у нас одна остановка — восстановленная партизанская землянка. На самом деле она новая, может, на месте старой, но точно совсем свежая. Брянский лес стремится быть в тренде и привлекать туристов не только черными аистами, но и боевыми заслугами. На какое-то время я погрузилась во времена Второй мировой, оккупацию, неразбериху кто за кого, сожжение Чухраев. Территория, по которой мы ехали, находилась под юрисдикцией созданной в 1941 году Локотской республики. Локотское самоуправление было создано на оккупированных немцами землях с их согласия. Я подумала, что тут уж черт ногу сломит, пока разберется, хорошо это, плохо, и кто виноват.

— Александр, а что вы думаете про Лориных лошадей? — спохватилась я.

— Да, чудно, — ответил Александр, и больше слова из него было не выудить.

Лошадиные деньги

Младший сын Лоры и Игоря Марк учится в обычной сельской школе, где класс собран из нескольких деревень и населенных пунктов. У детей мало развлечений. За неделю до меня они приезжали в гости, Лора познакомила их со своим табуном и рассказывала о лошадях.

«На мой взгляд, лошади-психологи — это про новые отношения с природой и с теми, кто помогал нам стать людьми, — объясняет Лора. — Идея посмотреть на животный мир, как на партнеров, а не как на слуг, позволяет открыть другие возможности».

Поэтому Лора стала устраивать групповые и индивидуальные тренинги. В основном на них приезжают москвичи. Самое активное время: апрель-май и сентябрь-ноябрь. «Летом слепни и комары», — объясняет Лора. Взрослые приезжают на три-четыре дня, работают в группах, бывают сборные группы из одиночек, а бывают и корпоративные выезды. Средняя стоимость участия — 23 тысячи рублей. Селят приезжих в гостинице при заповеднике. Все доходы от тренингов, которые не съедают лошади, Лора тратит на помощь детям из малоимущих семей и с особенностями развития по программе «Ребенок и Лошадь».

Кроме групп, к Лоре приезжают на индивидуальные сессии. Кто-то хочет восстановиться после стрессов, снова полюбить мир, почувствовать тепло и заботу, кто-то прорабатывает семейные отношения.

ЙогаФото: Ольга Шляпужникова

«Сегодня люди оторваны от своего тела, оторваны от природы. Они прячут свои эмоции, не умеют прислушиваться к себе и не живут по зову своего сердца. Соответственно, они либо не реализуют себя, либо испытывают большой стресс и в результате болеют. Лошади для нас моделируют «здоровый образ жизни» и аутентичные взаимоотношения: они живут здесь и сейчас, они не оторваны от своего тела и инстинктов, искренне выражают себя в отношениях с другими, чувствуют крепкую связь с землей и умеют отпускать негативную энергию. Когда опытный тренер-проводник ставит эксперименты с лошадью, это помогает человеку раскрыть подавляемые чувства и преодолеть свои внутренние барьеры. Человек оказывается в новой для себя обстановке, вне привычной зоны комфорта. В таких ситуациях возможно добиться личностного роста, эмоционального развития и решения своих проблем», — объясняет Лора.

Отдельная категория — дети. Лора устраивает недельные лагеря для подростков. Лошади дают еще детям, но почти уже взрослым уверенность в себе и чувство ответственности. В детских группах есть несколько социальных мест, то есть к лошадям приезжают ребята, которые сами не могут оплатить участие.

Совсем новое направление — работа с детьми с особенностями развития.

«Мы не лечим, — объясняет Лора. — Мы помогаем. Я не психолог».

Уже в Москве я получила от Лоры письмо. К письму был приложен отзыв родителей трехлетнего Арсена с диагнозом ДЦП и спастический тетрапарез. Елена и ее муж Карен прочитали о Лоре в газете «Труд» и подумали, что лошади могут помочь мальчику. 

«Переломным стало пятое занятие: Арсен самостоятельно пытался держать спину, первый раз расслабил ножки, пытался повторять за Лорой команды лошадке, активнее работал левой рукой и первый раз захотел сам погладить лошадку и полежать на ней. С этого момента ребенок начал получать еще большее удовольствие от общения с лошадьми. После каждого занятия Арсен сидел на траве, ползал по ней и даже с поддержкой пытался ходить», — описывала Елена.

Лора не брала с них денег, просто помогала, потому что если у лошадей есть дар лечить детей, то этим нужно поделиться.


Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!