«Люди здесь не за деньги работают»

Фото: Алина Десятниченко для ТД

Как живет детская паралимпийская школа Ростова-на-Дону

В коридоре ростовского бассейна «Волна» пахнет советчиной. О том времени, когда было построено здание, напоминает все: от каменного пола с примесью мраморной крошки до старого дивана, обитого темным дерматином. Садишься и словно падаешь в какую-то поролоновую пропасть, из которой не так-то просто выбраться. Тут же есть нечто похожее на киоск с большим выбором булочек, пирожков и пирожных. Прекрасно после усердной тренировки. В общем, обыкновенный бассейн, какой можно встретить в любом городе бывшего СССР.

Тут занимаются дети из паралимпийской адаптивной спортивной школы № 27. На пороге меня встречает приятный мужчина лет 30 с небольшим. У него живые глаза и добрая улыбка. Это директор школы — Алексей Туркин.

Мы поднимаемся к бассейну. Дети в шапочках, купальниках и очках занимаются под свистки и команды тренера. Кто-то прыгает, кто-то выныривает, кто-то отчаянно гребет к финишу. Никаких инвалидных кресел и ампутированных конечностей. Сегодня тренировка слабослышащих и глухонемых.

Фото: Алина Десятниченко для ТД
Ксения показывает, как она обычно разминается перед тренировками. Ее тренер Татьяна Дмитриевна помогает ей

Туркин начинает  рассказывать о новых секциях школы, о новом оборудовании. Аккуратно перебиваю его и спрашиваю:

Не бывает жалко их?

Алексей задумывается, а потом отвечает:

Конечно, бывает. Но здесь не должно быть излишней мягкости. Дети чувствуют это. Чтобы воспитать из них не просто спортсменов, а сильных людей, нужно жесткость иметь определенную.

 

чтобы тут работать, надо это действительно полюбить, проникнуться. Люди здесь явно не за деньги работают

Какие люди у вас работают? Чем они отличаются от обычных тренеров?

Я не вижу здесь больших отличий от обычной спортшколы. Просто чтобы тут работать, надо это действительно полюбить, проникнуться. Люди здесь явно не за деньги работают. В некотором смысле, считаю, у нас даже проще, чем с обычными детьми. Эти ребята больше нацелены на результат. У них очень сильная мотивация, просто потому что у них не так много соблазнов, всяких развлечений. Спорт — их жизнь и способ социализации.

Улыбаясь, к нам подходит тренер Анна Василенко — мастер спорта по плаванию и еще очень молодая женщина. Тренирует детей-инвалидов шесть лет.

Я с удовольствием работаю с детками. К ним привыкаешь очень сильно. У меня первый набор был — глухие дети. Сначала было очень сложно. Мне приводили человек десять. Они прыгали, не слушали. Слабослышащие — это значит, что они слышат с помощью очень мощных аппаратов или не слышат совсем. Только язык жестов. Это как иностранный язык, его надо в процессе общения изучать. Что-то я из учебников брала, но в основном только живое общение с детьми. Они меня сами учат. А со временем кто-то из них начинает меня по губам понимать, по манере общения. Даже по взгляду. Какая-то внутренняя связь идет.

У таких детей есть спортивное будущее? — спрашиваю я.

Конечно, хочется, чтобы твои воспитанники попадали на олимпиады, становились чемпионами. Но даже если этого и не произойдет, нужно понимать, что для них важен сам процесс общения, занятия спортом, для них это форма социализации.

Эта школа как-то изменила ваше отношение к миру?

Анна задумывается. Воспользовавшись моментом, в разговор вступает директор, по которому видно, что ему очень хочется ответить на этот вопрос.

— Моя жена любит поныть иногда, пожаловаться на жизнь. Я ее однажды взял на тренировку в Таганрог к ребятам с поражением опорно-двигательного аппарата. Там есть девушка Маргарита. У нее вообще одна рука. Жена плакала. После этого она говорит, что наши проблемы — ничто. Сразу изменила свое отношение к жизни. Просто, глядя на этих детей, понимаешь, что если они могут это делать, то ты, здоровый человек, априори должен делать и не ныть.

Подхожу к одной из воспитанниц школы — Соне. Девочка плохо слышит. Не все понимает. Но это скорее из-за шума бассейна. У нее немного ломаная речь, как будто внутри ей что-то мешает. Недавно ей сделали манту, но тренировки она не пропускает. У Сони есть цель — стать кандидатом в мастера спорта.

А какие люди тебе нравятся? — спрашиваю я.

Мне нравится, когда люди добрые. Добрые и хорошие. Когда уважают других.

— А злые люди тебе встречались?

Злые? Когда меня обижают, я ухожу. Не разговариваю. Убегаю.

 

У меня есть друзья среди самых обычных людей. Они здоровы. Но всегда переживают за меня

Татьяна Марченко — тренер высшей категории по плаванию. На ней темная мужская футболка и спортивные штаны. Она, как постовой, патрулирует у края бассейна, отдавая команды грубоватым голосом. В прошлом году Татьяна готовила спортсменку на Паралимпиаду в Рио-де-Жанейро. Затрагивать эту тему тренер не любит и на вопрос: «Как вы относитесь к отстранению нашей сборной от соревнований?» сердито отвечает: 

— Никак. А как я должна относиться? И как должен отреагировать человек, который готовился, у которого, может, последняя возможность на Паралимпиаду съездить? Который всю жизнь к этому шел. Последние полгода только этим и жил. Ну что я ей скажу? «Ксюшечка, ты не волнуйся, подожди еще четыре года, не рожай, замуж не выходи»? Девочке 21 год. У нее нарушение опорно-двигательного аппарата. Левой руки по локоть нет. Врожденная ампутация. 

Татьяна замолкает и по суровому выражению лица кажется, что интервью закончилось. 

Фото: Алина Десятниченко для ТД
Татьяна Марченко помогает застегнуть пояс одной из тренирующихся в бассейне девушек

— Хотите, вон, с Дашкой поговорить? — спрашивает вдруг Марченко, указывая на девочку, делающую разминку. — Она из Волгодонска приехала. Сейчас учится в колледже олимпийского резерва.

Даше 18. Яркие рыжие волосы, подкрашенные ресницы, стройная фигура и парализованная правая сторона тела. Плаванием занимается с восьми лет. Мечтает стать тренером детей-инвалидов. А в детстве хотела быть массажистом.

— Родители постоянно водили меня на массаж, где мне разминали руку и ногу. Я смотрела и тоже хотела помогать людям, которые болеют. 

— О чем думаешь, когда тренируешься?

— Я думаю, куда пойти на выходные, об отдыхе. Если тренировка утром — об учебе. Иногда о предстоящих соревнованиях. Иногда о том, что вот бы попасть на Олимпиаду. 

— А у тебя есть друзья среди … — и тут я запинаюсь и не знаю, как назвать сверстников так, чтобы не обидеть ее. Обычные? Здоровые? Нормальные? Но Даша сама приходит мне на помощь. 

— У меня есть друзья среди самых обычных людей. Они здоровы. Но всегда переживают за меня. Спрашивают, как у меня со здоровьем: лучше или хуже.

 

Был такой период, когда нашу обычную спортивную школу закрыли, я решила: никакого спорта

После разговора с Дашей слышу, как Татьяна Марченко сама меня подзывает. 

— Ваша работа нам очень нужна, — неожиданно говорит суровый тренер. — Чтобы знали про нас, и чтобы дети приходили. Мы же ищем не просто инвалидов. Но и тех, из которых можно сделать настоящих спортсменов. Тут важен характер. И способности. Ведь плавание — это чувство воды, ощущения. Очень редко все это совмещается в одном человеке. Надо провести очень большую работу.

Разговаривая со мной, Татьяна параллельно контролирует тренировку маленьких спортсменов. Периодически от нее можно услышать и такое: «Сними очки, редиска, когда фотографируешься. А то шо это такое? Папа не узнает». Или: «Разминка на суше. Ноги одень!»

Сегодня тренируются слабослышащие или совсем глухие дети. Но тренера они понимают. По губам.

Пользуясь моментом, снова возвращаюсь к теме Паралимпиады.

— Расскажите про вашу подопечную, которая выступала на Паралимпиаде в Пекине в 2008 году.

— Аня полностью лишилась правой руки. Когда ей было лет 9-10, полезла на забор. Упала. На руку наложили шину. Под ней загноилось. Пришлось ампутировать. Операцию сделали в ленинградском институте. Там же ее научили плавать в реабилитационном центре. И именно она заставила меня вернуться на работу. Был такой период, когда нашу обычную спортивную школу закрыли, и я решила: никакого спорта. К чертовой бабушке все! Потому что ты перед всеми виноват: перед родителями, перед детьми, перед начальством. А ты ничего не можешь! Сверху не дают денег, и все. На соревнования нас не взяли. Но вот Аня с родителями приехали после больницы и меня буквально уговорили. Я с ней одной начала работать. А потом уже открыли адаптивную школу. 

— Как им удалось вас все-таки уговорить? 

— Родители очень хотели, чтобы Аня продолжала плавать. Она тогда еще ребенком была, ей нравилось плескаться. Высоких чемпионских целей перед собой не ставила. Но было стремление. Характер. 

— Ей никогда не хотелось бросить спорт?

— В 10 лет она не особо осознавала свое положение. Повзрослев, начала понимать. Были моменты, когда ей было очень тяжело. Ведь Аня не сразу стала такой. Она помнила, как это — быть здоровой. А я говорила и говорю: «Все пройдет». В Пекине она призовое место не заняла, но попала в финал. Сейчас замужем, двое детей. Недавно ко мне приводила учить плавать старшего ребенка.

Фото: Алина Десятниченко для ТД
Ксения Согомонян, участница российской паралимпийской сборной, тренируется в бассейне «Волна»

— А что делать, если стремление, надежда исчезают, и спортсмен перестает тренироваться?

— Тренер — как режиссер. Должен уметь все. Быть врачом, фармакологом, психологом. Нужно найти какую-то струнку, чтобы зацепить ребенка. Тогда он будет делать то, что нужно. 

— Почему многие инвалиды хотят заниматься спортом?

— В некотором роде инвалиды даже больше подходят для спорта, чем обычные люди. В этой среде они могут достичь высоких результатов. Доказать, что они не хуже. Это закаленные жизнью люди. Но не все, конечно. Есть разные. Кто-то тренируется, старается. А кто-то уходит на полпути. 

— С годами вы научились не жалеть своих воспитанников? 

— «Жалеть» — это не то слово. К моим ребятам у меня нет жалости. Они счастливые люди. Они нашли себя. 

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 837 847 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: