Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

Каминг-аут в жизни и на сцене

Фото: Елена Сычева

Как сложилась судьба гей-пары, совершившей каминг-аут для спектакля «Театра.doc»

Недавно с небольшой разницей во времени (в 2015 и 2016 годах), к огромному изумлению театральной общественности в Москве появились сразу два спектакля, посвященных проблеме геев и каминг-аута. Это довольно удивительно для столицы государства, где гомофобия поощряется и признана чуть ли не официально, где ЛГБТ-организации практически вне закона, а представители сексуальных меньшинств и не мечтают о легализации своих отношений.

Особенно любопытно, что спектакли на острую и мало обсуждаемую тему вышли в абсолютно разных театрах. Первый — «Все оттенки голубого» — поставил в «Сатириконе» сам Константин Райкин, второй — «Выйти из шкафа» — выпустила в «Театре.doc» выпускница «Школы Театрального Лидера» Анастасия Патлай. Первый поставлен по абсолютно придуманной и местами откровенно фантастической пьесе Владимира Зайцева, второй основан на реальных событиях. У Райкина полноценный спектакль в двух действиях, со сценографией, Никитой Смольяниновым, Агриппиной Стекловой, Владимиром Большовым в главных ролях и полным залом плохо подготовленных зрителей. В «Доке» все ровно наоборот: декорация сводится к одному экрану и паре стульев, актеры в спектакле заняты широкой публике совершенно неизвестные, а идет он всего 80 минут, как фильм.

Но при всей своей непохожести спектакли Райкина и Патлай весьма условны и дают одинаково мало представления о жизни геев в России. Если в «Сатириконе» зрителям рассказывают неправдоподобную страшилку про родителей-людоедов и героического мальчика-с-пальчика, не выдержавшего их давления, то в «Доке» все по правде (современные, не замороченные парни живут вместе, и все у них хорошо, пока один из них — дагестанец — не решает «открыться» семье). Зрителям «Сатирикона» читают мораль о том, как надо любить своих детей, какими бы они ни были, а публике альтернативного «Дока» рассказывают про бытовую гомофобию и попытку вести цивилизованную жизнь в совершенно нецивилизованной стране.

 

Очевидно при этом, что создатели обоих спектаклей руководствуются самыми благими намерениями. В «Выйти из шкафа» произносится очень много хороших и правильных слов о невозможности постоянно скрываться, врать и жить «в тени». Толерантность авторов не вызывает ни единого сомнения, «продвинутость» годами формировавшейся публики — тоже. Но проблема в том, что все эти хорошие и правильные мысли должны произноситься не со сцены, а с экрана телевизора (что в нашей стране решительно невозможно), в противном случае театр превращается в кафедру — а заодно и в ток-шоу.

 

Когда мне было семнадцать, я жила в Ташкенте, и у нас была компания, такая, скорее, богемная, где было достаточно много геев

Проблема «говорящих голов», которые излагают какие-то, пусть даже самые замечательные, мысли — одна из основных в документальном театре, и решить ее удается лишь единицам. У остальных получаются скучноватые разговорные спектакли, которые поднимают важные, социально-значимые темы, иногда даже предлагают их решение, но не возвышают зрителя ни над собой, ни над толпой. Впрочем, похоже, авторы обеих постановок и не ставили перед собой цели художественно доказать зрителям простую истину о том, что «для любви нет преград». По крайней мере, у Анастасии Патлай были совсем другие задачи. О том, почему гетеросексуальная мать сына-подростка вообще заинтересовалась «темой» (так, немного стыдливо, называют гомосексуальные отношения в самом гей-сообществе), мы поговорили с ней накануне одного из спектаклей.

— Настя, как вообще появилась идея спектакля? Сюжет, прямо скажем, не самый популярный, а в последнее время так и вовсе полузапрещенный.

— Как это часто бывает, сначала появился человек. Его зовут Валерий Воронецкий, он помогал при переезде «Театра.doc» с Разгуляя в Малый Казенный и как-то подошел ко мне и говорит: «Настя, у меня есть материал, который я собрал из интервью с группой активистов по поводу закона о запрете пропаганды» (30 июня 2013 года в России был принят закон, устанавливающий ответственность за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» — ТД). Я посмотрела эти интервью, и мне они показались не очень интересными с театральной точки зрения, потому что носили скорее публицистический характер. Но сама тема меня заинтересовала, и я позвонила Елене Греминой (создателю и руководителю «Театра.doc» — ТД). Елена Анатольевна сказала, что ее всегда волновала тема каминг-аута, и предложила искать именно в этом направлении. Естественно, я сразу включилась, тем более, что у меня тоже был личный опыт в этой области.

«Выйти из шкафа». Аля Федоровна Никулина в роли матери сына, который готовится к каминг-ауту, и мы видим, что он пишетФото: Елена Сычева

— Серьезно? Какой?

— Когда мне было семнадцать, я жила в Ташкенте, и у нас была компания, такая, скорее, богемная, где было достаточно много геев. Я очень дружила с этими ребятами и была знакома с их матерями. Среди них были открытые геи, у которых с мамами все было выяснено, но были и те, для кого это была большая проблема. Они и хотели доверительных отношений в семье, и боялись признаться родителям. Причем это никак не было связано с тем, что дело происходило в Средней Азии. Речь шла именно о каминг-ауте перед родителями. И вот эта семейная тема, тема отношений с родителями и принятия детей такими, какие они есть, показалась мне универсальной и очень важной. И я предложила Валере продолжать разрабатывать гей-тему, но уже с другой оптикой. Сначала я взяла интервью у него самого, а потом мы стали вместе искать героев. Занялись и моим ближним кругом, не только ташкентским, но и московским, даже одного киевского парня проинтервьюировали по Skype.

— Насколько охотно люди шли на контакт, зная, что рассказанное ими будет использовано в спектакле?

Знакомые шли, тем более, что мы гарантировали им анонимность. Но в результате герои, которые стали у нас главными, вообще открытые геи, у них проблема с каминг-аутом решена (по крайней мере, у одного, он даже сделал это публично, в YouTube). Не то чтобы они везде и всем об этом сообщали, ведь далеко не во всех ситуациях, тем более социальных, нужно об этом говорить. В спектакле мы заменили имя одного из наших героев. Он сам из Дагестана, там эта тема очень остро воспринимается. И тем не менее, он решился на каминг-аут. Но его каминг-аут закончился неудачно, родители и братья его не приняли. И была даже реальная угроза его жизни. Герои, кстати, приходили к нам на спектакль, участвовали в обсуждении и даже выходили на сцену на поклонах.

Как они реагируют на спектакль? Что говорят?

Анастасия ПатлайФото: Елена Сычева

Для них очень важно, что они поучаствовали в создании спектакля, потому что у них сформированная гражданская позиция, они считают, что надо объяснять людям, что каминг-аут  это не страшно. Они хотели не только свои проблемы решить, но и громко заявить об этом, объяснить, почему это надо делать. Они сторонники честной открытой жизни и поэтому, наверное, при нас совершенно свободно общались друг с другом. Меня сразу подкупило, что у нас была возможность наблюдать за их отношениями, и они их абсолютно не стеснялись. Я уже тогда поняла, что это будет не стандартный вербатим, когда монологи режутся и каким-то образом монтируются. У нас была реальная возможность фиксировать их диалоги. К тому же у них интересный язык, они ребята с юмором, так что возникает ощущение, будто это умный драматург с хорошим чувством слова написал, хотя на самом деле это просто запись наших разговоров с ними и их разговоров между собой.

 

Герои, кстати, приходили к нам на спектакль, участвовали в обсуждении и даже выходили на сцену на поклонах

Порознь я с ними не встречалась, только однажды говорила с Феликсом, когда братья в очередной раз увезли его бойфренда в Дагестан, и Феликс очень нервничал, но в результате это интервью никуда не вошло, потому что он очень деликатный человек и все время говорил: «Не знаю, могу ли я рассказывать про него без него» и так далее. Но вообще, они настолько разные, что у нас сразу возникли характеры: Рустам (это имя мы выбрали для пьесы) более сдержанный, деловой, а Феликс  живой и непосредственный.

То есть они выгодно отличались от других ваших героев?

Да, к тому моменту, когда мы с ними познакомились, у нас достаточно много интервью было записано. В основном с 30-40-летними, которых вполне устраивала их двойная жизнь. Многие находились в долгих отношениях со своими парнями, но при этом совершенно нормально жили с тем, что ни родители, ни коллеги ничего не знают. Закон о гей-пропаганде их якобы не касается, в жизни им ничего не мешает. Такая конформистская, вполне понятная позиция.

А много людей откликнулось на объявление о том, что вы ищете героев?

Да, порядочно, но многие из них были не вполне адекватными и навязывались со своими трагическими историями, это всегда чуть настораживает. Так что мы предпочли следить за Феликсом и «Рустамом», за каминг-аутом второго. А потом начали репетировать с артистами пьесу. Недели две репетировали, и я позвала ребят, чтобы наши гетеросексуальные артисты их как-то почувствовали.

И что они сказали? Узнали себя?

Ага. Потом они не раз приходили, с удовольствием общались с актерами. И актерам это очень помогло. Нельзя сказать, что они прямо «снимали» образы, как, например, в вербатиме. Но эти встречи с героями, обычная болтовня о бытовых вещах, помогли им почувствовать, что у ребят внутри. В итоге парни были очень довольны нашим кастингом, говорили, что это как будто они сами. На премьеру они привозили маму Феликса, и она тоже, как ни странно, в Кате Строговой, которая ее играет, узнала себя.

«Выйти из шкафа». Феликс (Николай Мулаков) справа и Рустам (Рафаэль Дурноян) слева. Сцена, где герои рассказывают о знакомстве и своих чувствахФото: Елена Сычева

Скажи, а спектакль каким-то образом в итоге повлиял на историю реальную?

Ну, тут сложно прямые связи точно установить. Но в реальности мама «Рустама» тайком от мужа и сыновей вышла с ним на связь и сообщила, что они с тетей его принимают и любят несмотря ни на что. Связано это со спектаклем или же с тонкой душевной организацией самой мамы, которая пусть тайком, но сообщила сыну, что она его принимает  мне не известно. Я не берусь утверждать наверняка, но для меня это было важно. Тем более, что это позволяет уйти от стереотипа, что восточные люди, мусульмане, никогда не примут гомосексуальность своих детей.

А как отнеслось ЛГБТ-сообщество к спектаклю? Ходят ли на него геи?

Да, и довольно активно. Ребята приводили своих близких друзей, не обязательно гомосексуалов: у них очень обширный круг общения, потому что Феликс учился на искусствоведа, а «Рустам» работал в РБК. В итоге первые два месяца после премьеры был настоящий зрительский бум. В наш зал на 60 человек приходили сто, и мы их чуть ли не на сцене сажали. Потом поток потихоньку стал иссякать. И в какой-то момент я поняла, что для тех, кто не открыт, прийти на «Выйти из шкафа»  это уже поступок, почти как сделать каминг-аут. У нас было несколько случаев, когда зрители приходили с родителями, и некоторые мамы в финале рыдали, возможно, уже что-то зная или не зная, но догадываясь.

Прямо социальный театр в действии.

Конечно! Вот недавно, пару спектаклей назад, какая-то женщина приняла актеров за героев и стала советовать им срочно уезжать в Данию. Конечно, я изначально понимала, что это важная тема, что социально она очень значима. Но только в Питере, когда мы играли его на «Квир-фесте», мы все почувствовали, что это не просто спектакль, а спектакль, который помогает кому-то, дает какие-то рецепты. А еще в Питере на спектакль пришла наша вторая героиня-мама  это второй нарратив в спектакле: история с Димой, который, уже будучи взрослым, осознал себя геем. Он тоже хотел все рассказать родителям и обязательно планировал каминг-аут, но боялся, что родителям уже много лет, и они не поймут. Его маме было на момент Диминого каминг-аута 65 лет, папе 72. Тем не менее, он все равно им открылся. Для мамы сначала это было тяжело и болезненно, но потом она в этом даже обрела некую миссию, стала активисткой питерского движения «Выход» и теперь просвещает матерей, как принимать своих детей-гомосексуалов.

Планируешь ли ты как-то развивать тему, может быть, думаешь про какой-то другой спектакль, который будет работать именно как социальный проект?

Для меня в принципе всегда важна общественная значимость того, что я делаю, поэтому я (пока, по крайней мере) не ставлю Чехова, Шекспира или еще кого-то из классиков. Я не занимаюсь исключительно творческой самореализацией, мне хочется делать спектакли на темы, которые для кого-то действительно важны  для меня это самая мощная мотивация. Очень часто мы начинаем разрабатывать новые документальные проекты без всякого финансирования, тратим месяцы на исследование, и без этой мотивации такие глыбы сдвигать было бы довольно сложно. Что касается именно этой темы, не знаю. Может быть, если возникнет какая-то конкретная история, связанная с детьми, например.

«Выйти из шкафа». Аля Федоровна Никулина и Александр Усердин (на экране) в роли ее сына, который совершил каминг-аут. Родители, которым уже 65 и 72, приняли его таким, как естьФото: Елена Сычева

Кстати, про детей. Ты же тоже мама сына. Насколько для тебя самой это терапевтическая история?

У меня при всей моей либеральности, открытости, готовности к принятию, тоже есть страх  страх нарушения моих ожиданий. Но благодаря этой работе я освободилась от ожиданий, мне кажется, это самое главное, что нужно с собой делать. Не то чтобы я ждала, что мой сын окажется геем или гетеросексуалом или сделает успешную карьеру. Главное, чтобы у тебя вообще не было ожиданий, потому что они очень сильно давят на ребенка, мешают ему делать выбор. А свобода выбора  это самое важное, как мне кажется.

***

Похоже, Настя права: иначе как объяснить тот факт, что, поучаствовав в создании спектакля и максимально открывшись, Феликс и его бойфренд уехали в Штаты. Будем надеяться, что теперь ребята в безопасности. Более того, они уже успели сочетаться законным браком в американской  мэрии и начали дистанционно консультировать геев, живущих в самых гомофобных точках нашей страны. Герои «Выйти из шкафа» на собственном примере доказывают, что можно быть свободными и выбирать того, кого любишь. Правда, ситуация в России такова, что мы даже не можем назвать настоящее имя «Рустама», так как это поставит под угрозу его оставшуюся в Дагестане семью, их репутацию, а возможно, и жизнь. И пока так происходит, любое художественное высказывание на эту тему становится смелым и значимым, независимо от своей эстетической ценности. В каком-то смысле оно тоже становится каминг-аутом  каминг-аутом для деятелей искусства, которые признают, что проблема есть, а ее решения у них нет.

Спасибо, что дочитали до конца!

На «Таких делах» мы пишем о социальных проблемах, чтобы привлечь к ним внимание. Мы верим, что осознание – это первый шаг к решению проблем общества.

«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Небольшие, но регулярные пожертвования от многих людей позволят нам продолжать работать, оплачивать командировки и гонорары авторов, развивать сайт.

Пожертвовав 100 рублей, вы поддержите «Такие дела». Это займет не больше минуты. Спасибо!

ПОДДЕРЖать

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Помогаем

Не разлей вода Собрано 1 139 902 r Нужно 1 188 410 r
Мадина Собрано 2 493 382 r Нужно 2 727 604 r
Учить нельзя отказать. Поставьте запятую Собрано 1 014 366 r Нужно 1 898 320 r
Ремонт в Сосновке
Ремонт в Сосновке
Узнать о проекте
Собрано 702 551 r Нужно 1 331 719 r
Консультационная служба для бездомных Собрано 219 275 r Нужно 1 300 660 r
Помощь детям, проходящим лучевую терапию Собрано 422 694 r Нужно 2 622 000 r
Службы помощи людям с БАС Собрано 1 224 426 r Нужно 7 970 975 r
Дом Фрупполо: детская паллиативная служба Собрано 335 524 r Нужно 3 555 516 r
Всего собрано
596 378 128 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: