Семь сербских скреп

Иллюстрация: Рита Черепанова для ТД

Почему за обугленные перцы можно сесть в тюрьму, и как правильно носить спортивный костюм, если кругом враги

Недавно одного канадского гражданина собрались судить за создание пожароопасной ситуации — он обжигал перцы на открытом огне прямо во дворе жилого дома. Теперь ему грозит немаленький штраф или до года тюрьмы. «Сумасшедший!» — подумаете вы и будете неправы. Обвиняемый оказался иммигрантом-сербом, который, как и все уважающие себя сербы в начале осени, занимался заготовкой айвара — закуски из сладкого перца.

Скрепа первая: домашненькое

Для приготовления айвара мясистые перцы особого сорта надо обжечь на плите дровяной печи или на открытом огне мангала. Нет, проживание в многоквартирном доме в центре города этому не помеха. Мангалы выносят на балкон, парковку или во двор, и едкий запах паленой перечной кожуры накрывает округу. Попробуйте как-нибудь обуглить перец на домашней плите — и вы сразу все поймете про запах. С упорством, достойным лучшего применения, жители многоэтажек покупают, жгут и чистят эти перцы, чтобы получить айвар, похожий на магазинный (очень качественный и вкусный, как и все продукты в Сербии), но только в полтора раза дороже. Зато без пестицидов, ГМО, консервантов и что еще там эти изверги в него кладут. А главное — свой. Свое всегда лучше, и это касается любой консервации, выпечки, брынзы, вина и ракии — особенно в частном секторе.

Скрепа вторая: кругом враги

А кто придумал всю эту гадость в наш родной айвар пихать? Враги конечно же. Они кругом, поэтому даже к боснийским и косовским сербам у сербов из Сербии отношение презрительное. Отсюда же и неприязнь ко всему чужеземному, особенно к еде. Здесь непопулярны рестораны других национальных кухонь, кроме пиццерий. А чтобы накормить сербов пельменями, пришлось потанцевать: «Да это просто фарш в макаронном тесте! Честное слово, я сама месила, сама молола и сама лепила. Да, у нас все такое едят и даже детям дают».

Югославские войны в девяностых и начались потому, что сербы видели врагов в хорватах и боснийцах — своих тогда еще согражданах и людях одного с ними языка, но другой веры. Нет, не все сербы так думали, конечно, но нашлись настоящие буйные, которые стали вожаками — и этого запала хватило, чтобы все полыхнуло.

«Приоритет гужевому транспорту»Фото: из личного архива

Сейчас карта мира среднестатистического серба скорее такая: на черной-черной карте Европы одна-одинешенька в белом пальто стоит Сербия, и не на кого ей, сиротиночке, опереться. А еще полосой вражеской Восточной Европы отделена она от России, где, как говорят по телевизору — богатство, газ, нефть, бабы, водка и Путин, который ночей не спит и все думает, как бы сиротиночке помочь.

Но, несмотря на врагов, тот же среднестатистический серб смело ныряет в бездонную черноту Евросоюза, чтобы вынырнуть через пару лет на родине вполне себе европейцем (а иногда и американцем) на подержаном BMW и с пачкой вражеской валюты в кармане — и почти сразу укатить обратно. Ведь если работу в Сербии найти можно, то зарплата — не то что BMW, фирменный спортивный костюм не купишь.

Скрепа третья: спорт

Чем провинциальнее сербский город — тем больше людей в спортивных костюмах. В деревнях в «тренерках» ходят поголовно все — спортивный шик, нормкор и почти Гоша Рубчинский. Но носят их не только из-за моды, удобства или бедности, а еще и потому, что почти каждый серб в глубине души воображает себя если не Новаком Джоковичем, то хотя бы нападающим «Црвеной Звезды». Спорт в обстоятельных мужских разговорах на террасах кафе занимает второе место после политики. Надувая щеки, обсуждают дерби, игры второго дивизиона и «Реал Мадрид», а лучший подарок школьнику — какая-нибудь ерунда с символикой футбольной команды, за которую он болеет. В дни решающих матчей улицы пустеют, мамаши волокут детей с качелей — матч Бразилия-Голландия! На каждом углу — букмекерская контора, прибежище маргиналов. Здесь бутылочное пиво с минимальной наценкой, много экранов с трансляциями и дрожащие руки с огрызком карандаша над билетиком: вдруг в этот раз повезет?

При этом чем-либо похожим на спорт из взрослых занимаются единицы. Фитнес-клуб недалеко от моего дома прогорел месяца за четыре, теперь на его месте торгуют кожаными куртками.

Скрепа четвертая: «народная» музыка

Если русский шансон — ни разу не шансон, то и сербские «народные» песни — никакие не народные. Это примитивная попса о любви, прелестях родной деревни или просто ни о чем, но зато с надрывом — примерно как дуэт Таркана с «Ласковым маем». Есть еще турбо-фолк — более дорогостоящий и коммерческий вариант «народной» музыки и аналог болгарского поп-фолка «чалги» . Но если король чалги Азис-Мразиш в рунете хорошо известен, то его сербские сестрички — Цеца и Карлеуша — персонажи нишевые, для внутреннего пользования.

Цеца, она же Светлана Ражнатович — молодуха со взрослыми детьми, вдова полевого командира и заслуженного бандита Аркана (Желько Ражнатовича), убитого на излете девяностых. Сценический образ — роковая брюнетка, поддерживает правящую партию и традиционные ценности.

Типичная городская застройкаФото: из личного архива

Карлеуша, она же Елена Карлеуша, — девчонка с белградской окраины, выросшая в просиликоненную блондинку, которая предсказуемо замужем за футболистом, выступает за права ЛГБТ и сменяемость власти. Обе поют примерно одинаковую туфту. В этом соперничестве сербских Пугачевой и Ротару я никогда не встречала тех, кому нравились бы обе певички — или ты всей душой, скажем, за Цецу, или ненавидишь и ту, и другую. Компромиссов здесь быть не может.

Скрепа пятая: патриархат

— А где хозяин? — спрашивает меня позвонивший в дверь полисмен, коммунальщик или риелтор.

Я упираю руку в бок и отвечаю:

— Я здесь хозяин.

И наслаждаюсь мгновением паники в глазах собеседника — ему только что сломали скрепу.

Основная форма сербской жизни — это райцентр, где после захода солнца женщина без сопровождения может появиться в общественном месте только в экстренной ситуации. В центре крупного областного города я хожу в букмекерскую контору поменять валюту и каждый раз чувствую себя героем вестерна, вломившимся в салун — чужакам женского пола здесь не место. Удел женщины в Сербии: киндер числом побольше (лучше мужского пола), кюхе — бессмысленный и беспощадный — и кирхе, но это уже факультативно.

Скрепа шестая: православие.

Когда десять лет назад я переехала из России в Черногорию (Сербия случилась позже, по семейным обстоятельствам) — мне очень нравилось местное православие. Добродушные батюшки, небогатые старинные церквушки, наивные фрески, демократичный дресс-код и никаких шипящих бабок, полирующих подсвечники. У нас свечки ставят в ящики с песком где-нибудь в боковом приделе или вообще на улице. Но после смерти патриарха Павла, чистого душой и мудрого человека, СПЦ (Сербская православная церковь), не без влияния коллег с востока, утратила свою теплоту и ламповость, ощетинилась позолотой и ценниками, замарала себя гомосексуальными скандалами в среде черного духовенства (в том числе и изнасилованиями семинаристов) и теперь посматривает на паству сквозь бронированные стекла личных лимузинов.

Нецензурное граффитиФото: из личного архива

Большинство сербов к церкви относятся тоже без пиитета: детей крестят не в младенчестве, а когда руки дойдут; из церковных праздников массово отмечают Рождество, Пасху и характерный только для сербов и черногорцев праздник — Крестную Славу (день конкретного святого, который является покровителем семьи). Иконы здесь служат для украшения гостиной или отдельно взятого серванта, и я никогда не слышала от местных, что надо пойти специально поставить свечку или заказать молебен.

Сквозь глазурь православия просвечивает посконное славянское язычество: в сочельник приносят в дом дубовую ветку — бадняк; на святого Трифона (14 февраля) — подрезают виноград или можно просто вина выпить. А в какой-то летний праздник совсем нельзя работать, чтобы градом не побило урожай — и вот рынок пуст, палатки закрыты, а нам приходится обедать пиццей из доставки — там за урожай не так душой болеют.

Скрепа седьмая: кириллица

В Сербии (и Черногории) официально два алфавита: кириллица, довольно сильно отличающаяся от русской, и латиница с диакритическими знаками. Кириллица в загоне — она архаична, визуально нелепа, неудобна в написании и печатании (ограниченное количество шрифтов) и поэтому малоупотребима. Даже в городской библиотеке сложно найти хорошую детскую книгу на кириллице. Со взрослыми еще хуже — все столь любимые сербами таблоиды, спортивные обозрения и сборники рецептов печатаются латиницей. За кириллицу цепляются церковь, школа, радикальные националисты и, внезапно, министерство внутренних дел. Это действительно скрепа, такая же абсурдная и умом неизмеримая, как и желание любой ценой, даже в Канаде, заготавливать на зиму закуску из обугленных перцев.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
353 344 361 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: