«Дорогой мой, у тебя паническая атака»

Текст: Али Феруз
Фото: из личного архива Али Феруза

«Такие дела» публикуют фрагменты дневника Али Феруза — журналиста «Новой газеты», ожидающего депортации из России

Дело журналиста «Новой газеты» Али Феруза в уходящем году стало одним из самых резонансных. Его, уроженца России, задержали несколько месяцев назад в Москве за «нарушение паспортного режима», проще говоря — за то, что он потерял свой узбекский паспорт. Как рассказывает сам Феруз, на родине за отказ сотрудничать с узбекской системой госбезопасности ему грозят пытки и, возможно, смерть. В России эти обстоятельства не производят никакого впечатления на судей — после нескольких процессов его приговорили к депортации. Однако дело Худоберди Нурматова — так зовут Феруза по паспорту — взял на рассмотрение Европейский суд по правам человека, а Мосгорсуд приостановил выдворение Али до решения ЕСПЧ. Тем не менее ждать этого решения он должен не дома, а в ЦВСИГе — центре временного содержания иностранных граждан, иначе говоря — депортационном изоляторе, где почти в тюремных условиях своей участи дожидаются люди, не совершившие никаких преступлений. В своем вынужденном заключении Али ведет дневники. Театр.doc сформировал на их основе драматургическую композицию, которую представит на вечере в поддержку Феруза в середине января. С разрешения театра и Али Феруза «Такие дела» публикуют избранные места из этой композиции. В этих коротких заметках — та пустота, скука и чувство несвободы, в которых живет Али и другие мигранты, ожидающие депортации.

*

Сегодня грустный день. Плакать хочется, но не получается.

*

Урмат много шутит.
Тахир серьезный и замкнутый человек.
Расул умеет свистеть, как птицы.

*

Прочитал несколько книг Довлатова. Он мне очень понравился.

*

«Как-то папа учил меня чистить рыбу. Одна из рыб оказалась живой, — рассказывает Расул. — Папа говорит: “Бей по голове”. Я один раз ударил, а дальше не смог. Потом папа сам убил рыбу. Я развернулся и ушел. Сказал: “Да ну вас”. Я не могу лишать живое существо жизни. Я вышел из этой игры».

Это словно происходит не со мной и не здесь. Хочется, чтобы поскорее все это закончилось

*

Сегодня рано утром трех женщин отправили на родину. Позже привезли двух новых.

*

Вечерами мы любим петь.
Больше ВИА ГРУ.
Дяде Тахиру нравится нас слушать. Охранники смотрят через щель.

*

Еще вечерами играем в домино и морской бой.
Сегодня Расул проиграл мне в морской бой. Потом обвинил, что я подсматривал, хотя, конечно, не было такого.

*

Вспомнил, что на свободе я не умел играть в домино и морской бой. В домино играть в неволе меня научил мой бывший сокамерник и зэк Рома. А в морской бой — Урмат, бывший наркоман.

Теперь вечера коротаем за играми и чтением книг.

Али (третий слева) со своим курсом в Московской школе прав человекаФото: из личного архива Али Феруза

*

Дядя Тахир хорошо играет в домино. Он у всех нас выиграл.

*

Мы находимся на третьем этаже женского корпуса. На втором этаже содержат женщин. Там есть две цыганки. Одну зовут Гита, а вторую Маша. Сегодня с семи утра Маша начала петь. Цыганки любят петь.

*

Сегодня ровно месяц, как я нахожусь в спецприемнике.

*

Отчаяние растет не днями, не часами, а минутами.

*

Перед тем как нас поведут в душевую, приходит милая женщина и раздает бытовую химию. Мыло, разовый постельный комплект, разовый станок, порошок и так далее. Сегодня еще мы собираемся стирку затеять. Одним словом, сегодня день чистоты.

*

Временами, когда читаю книги или играю в домино, я забываюсь.

Когда прекращаю, то чувствую себя как во сне. Словно все это происходит не со мной и не здесь. Хочется, чтобы поскорее все это закончилось.

С этого сентября должны были пойти на первый курс. Но университет не успел продлить их визу, и они впятером попали сюда

*

Завтра ко мне приедет мой адвокат.

*

Сегодня 32 дня, как я здесь нахожусь. Будто бы время остановилось. Ничего не происходит. Приходит адвокат, и мне хочется каждый раз задавать ему один и тот же вопрос: «Меня ведь не отправят в Узбекистан? А когда меня освободят?»

Такое ощущение, что еще чуть-чуть — и я сойду с ума.

*

Сегодня еще три девушки отправились домой.

*

На прогулку мы сегодня вышли после обеда. Там встретил пятерых новеньких из Ирака. Всем им по двадцать лет, все друзья из одного города. В детстве они даже учились в одной школе. Год назад все они приехали учиться в медицинском университете в Москве. Год проучились на подготовительном курсе. В сентябре должны были пойти на первый курс. Но университет не успел продлить их визу, и они впятером попали сюда.

Во время прогулки просили сигареты, говорят, четыре дня не курили. Русский понимают хорошо, но общаются с трудом. Знают еще английский хорошо, а также свой родной, арабский. Одного зовут, как и меня, Али, а остальных — Мустафа, Джафар, Абдулла и Хамза.

Они надеются, что универ сможет вытащить их отсюда.

Алишер собрал все вещи и тоже уезжает. Вместе с женой попали в спецприемник и вместе уезжают. В радости и в печали вместе. Романтика

*

Соседняя 303-я камера дала нарды. Тахир в нарды играет хорошо, остальные тоже неплохо. А я совсем не умею.

*

Я умею играть в шашки. Выиграл у Расула. Потом поиграл с Тахиром. Оказался достойным соперником. Ничья.

*

Вечером после отбоя мы с Урматом долго спорили про происхождение выражения «платоническая любовь». Урмат утверждает, что оно взято от слова «плоть» и означает сексуальное влечение. А я наоборот. Я даже подключил охранника к нашему спору, и он объявил, что победа за мной.

*

Сегодня рано утром одного грузина отправили домой.

*

Еще подружился с одним мужиком лет пятидесяти. Он из Каракалпакстана, Узбекистан.

Жаловался, что его заставили вдвое дороже заплатить за билет домой.

Али с друзьямиФото: из личного архива Али Феруза

Говорит, что новый президент Узбекистана официально пообещал, что узбеки с 2018 года не будут ездить в Россию на заработки. Мол, теперь россияне будут ездить в Узбекистан на заработки. А власти Узбекистана якобы устроят россиянам такой же ад, как они устроили узбекам.

Потом спросил у меня: «А тебя куда недавно возили?» «В больницу, — говорю, — почки болят». «Пей собственную мочу», — советует он мне серьезно.

Я похихикал и сменил тему. Как можно пить мочу?

*

Время и пространство то прыгают, то волочатся. Время проходит, как в «Дне сурка». Меняются только небольшие детали, а в основном все одно и то же.

*

Сегодня ко мне приходили Елена Костюченко (журналистка «Новой газеты». — Прим. ТД) и Бирюкова (адвокат. — Прим. ТД). После встречи с ними совсем грустно стало.

*

Все в камере сидят грустные. Урмат не смог до друзей дозвониться. А у Тахира младшего сына задержали в Таджикистане. Расул боится, что ему не дадут визу в Америку и он вынужден будет остаться в Узбекистане.

А я боюсь, что меня могут отправить в Узбекистан. Я сейчас стал предметом торга. Сегодня еще во время прогулки мигранты из Узбекистана рассказали про пытки в их стране. Когда думаю об этом, то обливаюсь холодным потом и мир перед глазами тускнеет.

Не получается в неволе радоваться жизни и плясать. Хочется бесконечно ныть

*

Хочется, чтобы сердце перестало биться. Кажется, так будет лучше для всех.

Еще сегодня по телефону разговаривал с мамой. Она злится на мой грустный голос. А у меня не получается в неволе радоваться жизни и плясать. Хочется бесконечно ныть.

*

Вечером играли в карты, которые из пустых пачек сигарет сделал Тахир. Всех обыграл.

Потом еще играли в морской бой.

*

Иногда мы с соседними камерами общаемся, перестукиваясь через стену. Сегодня еще в туалете поперекрикивались с 301-й камерой. Там через вентиляционную трубу звуки хорошо доходят. Говорят, в тюрьмах люди от нечего делать придумывают новые вещи, новые методы социализации. На своем опыте убедился в этом.

*

За окном густой туман. В хате холодно. Из соседней камеры слышны звуки костей. Видимо, в нарды играют.

*

Сижу на подоконнике в тоске. Слышу женский крик со второго этажа: «Алишер! Алишер! Хунанджлик Алишер!»

На узбекском языке женщина звала Алишера из Хунанда.

Когда он откликнулся, она сказала, что Шахназа сегодня уезжает домой.

— Сиз кетяпсиуми («Ты уезжаешь»)? — спросила она.

Я вспомнил, что тут сидят мигранты, муж и жена. Жена на втором этаже, а муж на третьем.

Алишер прокричал, что он собрал все вещи и тоже уезжает. Вместе попали в спецприемник и вместе уезжают. В радости и в печали вместе. Романтика.

*

Второй день во время прогулки наворачиваю круги внутри вольера, как животное. Стараюсь, чтобы кровь двигалась по телу, а то в камере превращаюсь в овощ.

 

Корреспондент «Новой газеты» Али Феруз (справа) в зале суда. Московский городской суд приостановил исполнение решения Басманного суда о выдворении журналиста из России в Узбекистан до рассмотрения его жалобы в Европейском суде по правам человекаФото: Павел Головкин AP/ТАСС

*

Впадаю в отчаяние, когда совсем ничего не происходит. Становится страшно. Начинает казаться, что мои друзья забыли обо мне. В такие минуты сердце хочет остановиться. И в горле появляется комок, который мешает дышать. Если бы была  возможность, я превратился бы в маленькую птичку и улетел бы вдаль. Не оглядываясь и подальше.

*

В спецприемнике на стенах можно увидеть много разных надписей. Большинство мигрантов пишут свои имена и города, откуда они родом. Например: «Достон — Маргилон». Парень по имени Достон из Маргилона, Узбекистан.

Некоторые даже пишут номера своих телефонов.

Также среди всех имен и названий городов встречаются цитаты из философов, афоризмы каких-то зэков…

Например, в нашей 228-й хате в главном корпусе на подоконнике написано: «Срок не вечен, сгорит, как свечи!»

Еще я помню, также на подоконнике в 102-й камере в женском корпусе было написано: «Не мы виноваты, а жизнь такая».

А в 302-й камере в женском корпусе над моей кроватью был нарисован крест. Видимо, кто-то молился. Мигрантская художественная культура.

*

Проснулся в пять утра от кошмарного сна. Сходил в туалет, покурил. Началась паническая атака. Дышал с трудом, и казалось, что сердце вот-вот лопнет.

Подошел охранник и смотрит через глазок в дверях. «Мне плохо. Отведите в санчасть», — проговорил я ему. «Сейчас 5:30. Подожди полчаса, я найду врача».

В шесть начался подъем. Мне становилось все хуже. Где-то через час я лег в постель и случайно уснул.

Снова проснулся от кошмара. Руки мои дрожали, все тело было как вата.

Зазвучал замок в дверях, вошел охранник с доктором.

Али (второй слева) с мамой, отчимом и племянникомФото: из личного архива Али Феруза

С постели встал, хромая на левую ногу. «Что случилось с ногой?» — спросила доктор. Я пожаловался на свое состояние и попросил успокоительное.

— Дорогой мой, ты правильно сказал, у тебя паническая атака. Все это у тебя в голове. Ты совсем молодой, тебе надо жить и жить.

Я слушал ее, опустив голову.

— У меня было два сына. Оба сейчас в могиле. Мне же из-за этого не стоит вешаться. Надо жить, — продолжила она. Она говорила искренне и с сочувствием ко мне, я проникся к ней.

— Сынок, ты должен жить. Думай о себе, — она внезапно обняла меня.

Я крепко схватился за нее и почувствовал любящее материнское объятие. Еще чуть-чуть — и я бы разрыдался. Ведь у нее и возраст, как у моей матери, — за 70.

Она рассказала, что много лет проработала педиатром. А сейчас в спецприемнике ухаживает за мигрантами.

Подробности про смерть ее детей не стал расспрашивать. Она попросила меня обязательно записаться в санчасть и ушла. Я поблагодарил ее за заботу и попрощался неохотно. После ее прихода паническая атака прошла, а я все думал о ней.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Вы можете им помочь

Всего собрано
295 037 509
Текст
0 из 0

Али с племянницей Саодат

Фото: из личного архива Али Феруза
0 из 0

Али (третий слева) со своим курсом в Московской школе прав человека

Фото: из личного архива Али Феруза
0 из 0

Али с друзьями

Фото: из личного архива Али Феруза
0 из 0

Корреспондент «Новой газеты» Али Феруз (справа) в зале суда. Московский городской суд приостановил исполнение решения Басманного суда о выдворении журналиста из России в Узбекистан до рассмотрения его жалобы в Европейском суде по правам человека

Фото: Павел Головкин AP/ТАСС
0 из 0

Али (второй слева) с мамой, отчимом и племянником

Фото: из личного архива Али Феруза
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Подпишитесь на субботнюю рассылку лучших материалов «Таких дел»

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: