Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Я не знаю, как отделить агнцев от козлищ в райсуде»

Иллюстрация: bogusfreak для ТД

Российские суды находятся в таком состоянии, что могут не пережить реформы — сперва их надо отправить в реанимацию

— У вас есть план, что делать с судами в «прекрасной новой России»?

— Здесь как с любой реформой: прежде чем начинать, надо ответить на несколько вопросов.

Что именно нам не нравится? В России суды по уголовным делам почти всегда соглашаются со следствием, поэтому у нас ничтожный процент оправданий. Если твое дело дошло до суда — наверняка осудят. Мы в Институте проблем правоприменения называем это обвинительным уклоном.

Следующий вопрос: мы строим новое или перестраиваем старое? Бывает, надо делать с нуля — как полицию в Грузии: распустили старую — набрали новую. Но очевидно, что это не наш случай — Россия не сможет жить без судов, как Грузия полгода жила без полиции, да и не полгода тут надо.

И наконец: а реально ли провести перестройку? К сожалению, нет. Например, сейчас есть идея создать экстерриториальные суды, чтобы дела в апелляции и кассации не рассматривались в судах одного и того же региона, а по факту часто — в одном и том же суде. Чтобы на судью не давили власти, вышестоящие судьи. Хорошая идея, но бессмысленная. Система находится в таком состоянии, что и эта, и любая другая содержательная реформа будут быстро выхолощены. Если проводить аналогию, мы имеем человека в состоянии гипертонического криза. Можно, конечно, прописать ему здоровый образ жизни, пробежки по утрам, но, скорее всего, это его убьет. Сперва больного надо отправить в реанимацию, чтобы купировать криз. А потом уже лечить.

— Какая реанимация нужна российским судам?

— Мы ищем ответ на этот вопрос с 2010 года — опрашиваем судей по всей России, изучаем судебную статистику. Коротко говоря, начинать надо с решения проблем судейского корпуса — это и есть реанимация. А потом уже можно менять отношения этого корпуса с внешним миром, то есть проводить системную реформу.

Прежде всего, судей надо разгрузить — сейчас им некогда разбирать дела по существу, они слишком много сил и времени тратят на то, что штампуют уже готовые решения. На российского судью в среднем приходится около тысячи дел в год, а на мирового судью — больше двух с половиной тысяч. В основном, это очень маленькие гражданские и административные дела — недоимки по налогам, недоимки по платежам в пенсионный фонд, долги по квартплате. Есть, конечно, и крупные, поэтому средняя сумма выходит около 15 тысяч рублей.

Прибегает председатель райсуда, размахивает иском: «СМОТРИ, ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ — НАЛОГОВАЯ ПОДАЛА ИСК НА ОДНУ КОПЕЙКУ!»

Как это выглядит? Приходит представитель, допустим, налоговой, с пачкой исков и флэшкой, откуда можно быстро перенести данные. И начинается работа: фамилия-имя-отчество в иске и в судебном решении совпадают, паспортные данные совпадают, адрес совпадает, дата верная и т. д. Человек, который тратит себя на такую рутину, и ко всей остальной работе начинает относиться так же. Это убивает в суде судью.

Такие дела просто не должны попадать в суд. Нужно ввести минимальный размер иска о взыскании таких пенсионных и налоговых недоимок; мы считаем, что это 15 тысяч рублей.  А чтобы коммунальщики не подавали в суд на всех подряд, надо повысить государственную пошлину за рассмотрение дела — примерно на порядок. Сейчас это 400 рублей — пусть будет четыре тысячи рублей. Тогда юрист из ЖЭКа не пойдет в суд с пачкой исков, а сперва посмотрит, реально ли взыскать что-нибудь с ответчика, — ведь в большинстве случаев взять с него нечего.

Говорят, что повышение пошлин ударит по гражданам: для пенсионера четыре тысячи рублей — громадная сумма. Но здесь не о чем беспокоиться — судья может освободить от уплаты пошлины или отсрочить ее, если видит, что дело выигрышное и платить в итоге придется ответчику. Этот механизм уже сейчас работает в отношении малообеспеченных граждан и даже в отношении организаций, скажем, с заблокированными счетами.

Минимальный размер недоимки и повышение пошлин позволят освободить судей от примерно 20% бессмысленных дел.

— А почему это до сих пор не сделано, раз все так очевидно?

— А потому что изнутри системы этого не видно. Это мы пришли и говорим: а вы среднюю сумму иска посчитать не пробовали? Нет, не пробовали.

Прибегает председатель райсуда, размахивает иском: «Смотри, что они делают — налоговая подала иск на одну копейку!» После этого председатель областного суда звонит руководителю налоговой: «Вы что там, совсем?!» А тот ему: «Извините, нам нечего делать — задолженность есть, мы обязаны взыскать». И дальше все идет, как шло. Такие вещи запоминаются, а то, что каждый день через тот же суд проходят сотни исков, которые от этого копеечного принципиально ничем не отличаются, никто внутри не замечает. Знаете, как в судах хотели бороться с ростом нагрузки? Ввести нормативы нагрузки. Мы им говорим: есть же процессуальные сроки, вы все равно обязаны будете их выдерживать. Сейчас вы просто говорите о перегрузке, а будете говорить, что нормативы превышены втрое. Что изменится?

— Они в принципе не думают, что можно поменять входящий поток дел.

— Да. Идем дальше: судьям нужно вернуть независимость. Согласно Конституции, цитирую: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Но это, к сожалению, не так. Судья является частью вертикально организованной судейской корпорации, в которой он подчиняется председателю суда. Давление на судей осуществляется именно через председателей.

Председатель не должен участвовать в процедуре назначения судьи, как это происходит сейчас. Он не должен определять вознаграждение судьи — деньги можно привязать к стажу. Не должен распределять дела между судьями, так называемую нагрузку, — с этим прекрасно справится автоматизированная система. Все это дает председателю слишком много власти: по закону он всего лишь первый среди равных, а по факту превратился в начальника.

Договориться с каждым судьей – это сложно. А так всегда есть председатель, и это удобный для всех инструмент давления на судью

Не нужно назначать председателя, как судью, президентским указом — пусть его избирают судьи. И нынешние два срока по шесть лет, которые разрешает закон, это слишком много. Это задает неправильную карьерную модель. Судья обычно приходит на должность с тремя-четырьмя годами стажа, потом работает пять-шесть лет, потом, если повезет, становится председателем. По истечении 20 лет, как известно, судья получает право на пенсию. Если срок — два по шесть, председатель при назначении знает, что никогда уже не вернется в рядовые судьи. Это создает расслоение среди судей на «рядовых» и «начальников». Следует сократить максимальный срок полномочий. Председатель должен стать первым среди равных. Попредседательствовал — вернись на место.

— А не получится, что без председателей все развалится? Судьи станут судить кое-как, дела будут тянуться месяцами?

— Регулярно слышу такие возражения от тех, кто не знаком с судейской работой. Председатель вообще не следит за сроками — за ними следит автоматизированная система «Правосудие». И если сроки проходят, то координатор оттуда звонит судье и говорит: «У вас там такое-то дело красным горит». И за злоупотреблениями председатель не следит. Когда вы жалуетесь ему на судью, председатель отвечает что? Он отвечает: «Если вы считаете, что судья нарушил что-то в процессе — пишите в апелляцию. Если вы считаете, что судья хам — в квалификационную коллегию». Председатель точно не является защитником обиженных граждан.

— Получается, от председателя вообще никакой пользы, кроме вреда?

— Для граждан — вообще никакой.

— А для судей?

— Для судей есть польза. У подчиненного положения есть приятная сторона — можно поделиться с начальником ответственностью. Я много раз наблюдал, когда брал интервью у председателей, как звонит судья и советуется по сложным делам. Это незаконно, конечно, но по-человечески понятно. Опрос судей в 2012 году показал, что идею избрания председателя поддерживают только 46%, сокращение его административных полномочий — 65,7%, а переход на премирование только на основании стажа — и вовсе 20,6%.

Ну и, конечно, для вышестоящих судей это незаменимая фигура. Когда нужно что-то довести до личного состава, тем более неофициально, это делается именно через совещания председателей. Например, была кампания за соблюдение процессуальных сроков. И была команда: выносите любое решение, лишь бы в срок, а мы будем возвращать сложное дело на новое рассмотрение и закроем глаза на отмены.

— А приговоры по политическим делам до судей тоже доводят через председателя?

— Да, конечно. Договориться с каждым судьей — это сложно. А так всегда есть председатель, и это удобный для всех инструмент давления на судью. В силу кадровой политики судья оказывается полностью зависим от председателя.

Поэтому третья часть — изменение кадровой политики. Вот уже почти 20 лет в России растет доля судей, приходящих из аппарата судов. 10 лет назад этот источник кадров стал основным, сейчас почти 75% вновь назначаемых судей имеют опыт работы секретарем и/или помощником судьи, причем для 56% это единственный опыт. В целом в судебной системе сейчас около 55% таких аппаратчиков.

Между тем судья — это не просто юрист. Судья принимает решение, опираясь на внутреннее убеждение, поэтому у него должен быть реальный жизненный опыт. Чтобы понять обстоятельства другого человека — подсудимого, нужно знать, как устроена жизнь. Между прочим, во французской Высшей национальной школе магистратуры (École nationale de la magistrature), которая готовит судей и прокуроров, практически нет юридических предметов. Половина занятий связана со спецификой работы судов, а другая половина рассказывает студентам, как в их стране люди живут. Везде через суды проходят в основном люди малообеспеченные, будущий судья вряд ли много сталкивался с ними в жизни, поэтому ему нужно про это рассказать.

Чтобы российский судья не был просто секретарем-помощником, продвинувшимся по карьерной лестнице, нужно поменять три вещи.

Первое — отменить требование высшего юридического образования при приеме секретарей на работу, там вполне достаточно любого высшего образования. Вам только кажется, что это техническая вещь. Смотрите, сейчас обычный карьерный трек такой: секретарь, через три года работы по специальности (это установленный минимум) — помощник, потом когда-нибудь судья. Как только мы перестаем требовать юридическое образование, должность секретаря перестает давать юридический стаж. Значит, чтобы стать помощником, человек будет вынужден проработать по специальности три года где-то в другом месте — в государственных (пусть даже правоохранительных) органах, юрисконсультом, в частной практике. То есть первый форматирующий опыт он получит за пределами судебной системы. После этого он может пойти помощником, может наработать еще опыт и пойти сразу в судьи — в любом случае это будет лучше, чем то, как сегодня.

Мне рассказывали, что на президентской комиссии просто может прозвучать: есть информация определенного характера — и все: отказ

Вторая вещь — финансовая. Нужно поднять зарплату сотрудникам аппарата судов примерно вдвое. Сейчас средняя зарплата помощника — 20 тысяч рублей. Средняя — значит, что в провинциальном райсуде она ниже. У секретаря — еще ниже. Ясно, что для человека с юридическим образованием и стажем это не деньги. Поэтому туда идут те, кто сознательно выбирает судейскую карьеру и готов ради нее пожертвовать несколькими годами своей жизни. Это меньшинство. Или те, кто не может найти другую работу. Таких большинство. Но в судьи попадают и те, и другие. Таким образом, в судьи в России выходят, скажем так, не лучшие юристы.

Третье — ввести единый статус судьи. Сейчас при любом переназначении судья вынужден заново проходить всю процедуру — квалификационная коллегия, комиссия при президенте и т. д. А это означает, что он становится уязвим. Если судья хочет сделать карьеру — например, стать председателем или перейти в вышестоящий суд, он понимает, что непослушного могут и не утвердить. Тем более что кадровая комиссия при президенте регулярно отсеивает двузначный процент кандидатов по не вполне прозрачным основаниям. Кстати, представителей силовых органов — ФСБ, прокуратуры и других — в любом случае из этой комиссии надо вывести — это странная ситуация, когда на назначение судей де-факто влияет одна из сторон в процессе. Единый статус будет означать, что президент назначает судей только в первый раз, а все последующие перемещения осуществляются силами судейского сообщества.

— Вот уберете вы силовиков из президентской комиссии, и наши суды захватят враги…

— Не захватят — там же еще до этого две проверки проводятся. Составляется «объективка»: судимость у судьи и близких родственников — есть или нет, административные нарушения — есть-нет, и т. д. Если брат сидел, если муж пьет и хулиганит, этого, скорее всего, уже хватит, чтобы судью не назначили. Это просто по базам пробивается. А вторая проверка — ФСБ и МВД готовят оперативную справку — что не вполне законно, кстати. И то и то передается в квалификационную коллегию.

— То есть президентская комиссия только на лояльность проверяет?

— По рядовым судьям комиссия — точнее, ее аппарат — просто готовит решения. Президент назначает около трех тысяч судей в год, не сам же он бумаги заполняет. И в этом ничего плохого нет. А по более высоким — по судьям региональных судов, в особенности по председателям региональных судов — уже собираются большие начальники и решают, устраивает ли нас такой-то в качестве председателя суда такой-то области. Это политическое решение, никаким законом не предусмотренное. Вот это надо уничтожить. Там куча вещей, которые нельзя легализовать.

— Справки оперативные?

— Справки это еще хорошо. Мне рассказывали, что там просто может прозвучать: есть информация определенного характера — и все: отказ.

— Вы облегчите судьям жизнь. А для людей хоть что-то изменится?

— В гражданском и административном процессе — да. Там вырастет скорость судопроизводства. Когда одной из сторон надо донести какую-то бумажку, судья сейчас часто назначает заседание не на завтра, как можно было бы, а на через две недели — когда в его графике есть окно. И дело растягивается на месяцы, хотя могло бы быть рассмотрено за неделю. Кроме того, станет меньше хамства. Сейчас судье некогда слушать стороны, она гонит процесс: «Представитель, объясните клиенту, что озвучивать необходимо только юридически значимые факты!» Не будет гонки — будет меньше грубости. Если сама реанимация займет год, то эффект будет виден еще через год-два.

С уголовным процессом все хуже. Мы предполагаем, что часть оправдательных приговоров не постановляется, потому что у судьи просто нет времени их писать. Скачать с флэшки обвинительное заключение и переделать в приговор гораздо быстрее. Если разгрузить судью — ну, пусть 0,5% оправдательных приговоров добавится, будет по системе в целом почти 1%. Это, конечно, не решение. Но смотрите: есть нежелание судей оправдывать и есть невозможность оправдывать. Реанимация дает им возможность. Без нее никакое желание точно не разовьешь.

— Честно говоря, вообще не верится, что вся эта реанимация заставит систему работать лучше. Люди-то те же останутся…

— Не совсем. У нас за 12-14 лет почти полностью обновляется низовой судейский корпус. Кто-то уходит на пенсию, кто-то на повышение. Так что, если реанимация займет три года, а потом реформа уголовного правосудия еще три — к тому времени состав рядовых судей обновится наполовину, причем уже по новым правилам.

Я вообще считаю, что ужас связан не столько с людьми, сколько с правилами, по которым они работают. И потом, давайте посмотрим: громких неправосудных решений выносится, ну, несколько десятков в год. Судей, которые в этом замечены — пускай несколько сотен. При смене политического режима их можно лишить полномочий, но с остальными-то что делать? По какому принципу фильтровать? Они работали по закону, против совести особо не шли, хотя совесть, конечно, у них такая, немного специальная… Но она не фатально далека от общечеловеческой — не сотрудники концлагерей. Я думаю, чистка, как ее ни называй — люстрации, децимации, — принесет больше вреда, чем пользы. Слушайте, я не знаю, как отделить агнцев от козлищ в обычном райсуде.

Автор — социолог, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге; беседовал Максим Солюс

Другие статьи рубрики «Такая Россия» 

 

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Живой Собрано 8 950 424 r Нужно 10 026 109 r
Всего собрано
459 471 181 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: