Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться
Фото: Фонд цыганской культуры и истории Николая Бессонова

Художник и цыгановед Николай Бессонов много лет собирал истории цыган для своей книги «Цыганская трагедия». Некоторые из его героев участвовали в Великой Отечественной: добровольцами уходили на фронт, сбегали в лес к партизанам, служили в пехоте и кавалерии, были летчиками и танкистами. Истории, собранные Бессоновым, рассказала его дочь Валерия Янышева, актриса и режиссер театра «Ромэн»

Цыгане, хотя обычно и держатся обособленно и стараются сохранять собственную культуру, одновременно прекрасно адаптируются и перенимают черты и привычки тех народов, с кем живут. Исповедуют они, как правило, ту же религию, что и большинство населения: отсюда в наших широтах так много цыган-православных, а, например, в Азии — мусульман. Приходится им и делить судьбы тех народов, среди которых они оказались.

Дай-ка лучше сниму с тебя валенки

«Как-то зимой пошли мы в разведку. Ползем по нейтральной полосе. А у меня ноги в сапогах замерзли, — рассказывал после войны крымский цыган Патиша Ибрагимов, которого призвали в армию вместе с его сыном Шакиром. — И тут вижу — лежат убитые солдаты; на одном валенки новые. Ну, мне товарищи говорят: «Сними с него валенки». Я подполз, дергаю. Не получается. «Ты его переверни», – шепчут. Переворачиваю, а это мой сын! Я упал на него и плачу. Ору, кричу, а шуметь-то нельзя! Меня прижали, рот заткнули». На обратном пути, уже взяв языка, Патиша отволок тело сына за линию фронта и собственноручно похоронил. А в Москву пришла похоронка: «Шакир Патешаевич Ибрагимов, погибший 14 января 1945 года, похоронен в деревне Магнушев Варшавского воеводства».

После этого Патиша словно потерял голову и вообще перестал соблюдать осторожность. Раз его отбросило взрывом, присыпало землей и придавило сверху упавшим столбом. Откопали Патишу только через 18 часов, но он выжил.

Патиша и Шакир ИбрагимовыФото: Фонд цыганской культуры и истории Николая Бессонова

До революции крымские цыгане Ибрагимовы жили в украинском Николаеве и владели собственной кузницей. Сын кузнеца Патиша, родившийся в 1904 году, учился в гимназии и мореходном училище. Когда на Украине в конце 1920-х начался голод, Ибрагимовы перебрались в Москву и поселились в бараке возле Рижского рынка. От депортации 1933 года Патишу Ибрагимову спасло то, что он был передовиком на строительстве метрополитена и однажды даже открывал новую станцию метро. Но в конце 1930-х его посадили по доносу и выпустили только перед самой войной. Служил он в армии Рокоссовского. От смерти сына Шакира так до конца и не оправился.

Внук Патиши, Арсен, рассказывал, что в детстве ему не разрешали смотреть фильм «Отец солдата», чтобы лишний раз не волновать и без того эмоционального деда. А его бабушка, мать Шакира, гордо отказалась от пенсии, полагавшейся семье погибшего: «Я за кровь своего сына денег не беру!»

Две сестры

Обычно Орловские вместе с другими цыганами кочевали по Белоруссии, но весной 1942 года их табор стоял в Литве, под Дукштасом. На стоянке оказались одновременно и литовские, и латышские, и польские цыгане, которые обычно кочевали порознь, но тут перемешались из-за войны. Как только рядом с деревней появились немцы, цыгане побросали своих лошадей и побежали к лесу. Беременная Мария Орловская так перепугалась, что кинулась вместе со всеми, но потом все-таки опомнилась и вернулась за оставшимся у костра трехлетним сынишкой.

Анна ОрловскаяФото: Фонд цыганской культуры и истории Николая Бессонова

Лес оказался болотистым, но цыгане все равно попрятались в самой гуще леса: кто за стволом, кто за кочкой. Немцы решили не идти вглубь — остановившись на сухом месте, они просто начали стрелять. На край болота вывели двадцатилетнюю красавицу Анюту Орловскую, старшую дочь Марии, которая не успела убежать из табора. Ее насиловали на глазах у отца, мужа и братьев, но те не произнесли ни слова из страха выдать всех остальных. Потом девушку застрелили, а у матери тут же начались роды. «Мне дали имя Анны, потому что я родилась сразу же после ее смерти. Родилась и стала орать. У отца аж лицо перекосило — понимает, что из-за меня все цыгане сейчас погибнут. И он прошипел матери, чтоб отдала девочку. Но мама поняла зачем и прижала меня к щеке. Тут случилось чудо, и я затихла. А отец, когда я выросла, бывало, рассердится на что-нибудь и говорит: «Зря я тебя не утопил»», — рассказывала позднее сама Анна Орловская-младшая.

В первый раз весь табор, кроме Анюты-старшей, спасся, но во второй раз уже в Белоруссии им не так повезло. Немцы подъехали на мотоциклах и сразу стали оцеплять дворы. Крестьяне попрятались в домах, а цыганки разбежались по огородам и притворились, будто копаются на грядках, но их выдавали цветастые одежды и бегавшие вокруг голые дети. Немцы стали всех сгонять на середину деревни. Отец Анны спрятался в чьей-то баньке и через щели видел, как его сестре Томке выламывали пальцы, чтобы стащить кольца, как потом ее убили вместе с мужем и младшими братьями Филиппом и Костей, а трехлетнего племянника бросили в колодец. Всего тогда перебили человек пятьдесят, но маленькая Анна, ее родители и брат чудом выжили — баню немцы так и не проверили.

Вино с печалью пополам

Лифан Стефанович (Степанович) Головацкий родился 20 мая 1914 года в богатой семье. Его отец-купец владел поместьем в Глинке под Смоленском, держал работников, отправлял коней в Бельгию. После революции большевики отняли у цыгана все, и семья поневоле стала кочевой. Накануне 1941-го Лифана арестовали, но началась война, и его отправили на Ленинградский фронт.  Однажды позади Лифана раздался взрыв: ему посекло всю спину, а один осколок застрял в пояснице. Тяжело раненый, он ввалился в чужой блиндаж и понял, что в его сторону ползет немец, которого тоже сильно ранило в начале атаки.

Из последних сил солдаты стали душить друг друга. В той схватке Лифан победил. Дождался помощи и после долгих месяцев в госпитале на костылях явился в родное село. Но там его ждал только могильный холм и рассказ о том, как немцы расстреляли несколько цыганских семей, в том числе его родителей, двух братьев и двух сестер. После войны Лифан женился, вырастил детей и дождался внуков. Но все эти годы под вечер он напивался и начинал жалобно выть песню без рифм и размера:

Нанэ мандэ никонэс.

Хасиём мэ, чявалэ, хасиём…

Авьём войнатыр.

Сари семья розмарды!

Пшалорэн нанэ мандэ,

Пхэнорьен нанэ мандэ…

Нет у меня никого.

Пропал я, ребята, пропал…

Пришел с войны.

Всю семью поубивали!

Нет у меня братишек,

Нет у меня сестрёнок

И так всю ночь. Лифана бесполезно было уговаривать, чтобы он шел спать. Несчастный много раз пропевал от начала до конца всю историю своей жизни. Это был стон о семье, о счастливом детстве и кочевничестве, об убитых войной и советской властью. Это была горькая песня обо всех цыганах Советского Союза, обездоленных, поруганных и забытых.

При подготовке статьи использованы материалы из книги Николая Бессонова «Цыганская трагедия» и из личного архива его дочери Валерии Янышевой.

Валерия не теряет надежды организовать выставку, посвященную цыганам на войне, и провезти ее по стране, тем более что архивные документы давно собраны, фотографии обработаны, а подробные пояснения к ним составлены.

Ей уже удалось заручиться поддержкой Российского Еврейского Конгресса и дирекции родного театра «Ромэн», но для проведения масштабной выставки этого оказалось недостаточно. В 2015 году Роман Грохольский и Иван Бариев на основе материалов Бессонова помогли организовать камерную выставку, которая в течение нескольких дней проходила в театре «Ромэн», а в этом году часть экспозиции была показана на территории мемориальной синагоги на Поклонной горе 9 мая.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Вы можете им помочь

Помогаем

Раздельный сбор во дворах Петербурга Собрано 290 055 r Нужно 341 200 r
Службы помощи людям с БАС Собрано 4 915 185 r Нужно 7 970 975 r
Обучение общению детей, не способных говорить Собрано 156 552 r Нужно 700 000 r
Спортивная площадка для бездомных с инвалидностью Собрано 136 723 r Нужно 994 206 r
Операции для тяжелобольных бездомных животных Собрано 275 746 r Нужно 2 688 000 r
Медицинская помощь детям со Spina Bifida Собрано 121 981 r Нужно 1 830 100 r
Профилактика ВИЧ в Санкт-Петербурге Собрано 19 170 r Нужно 460 998 r
Всего собрано
1 474 352 169 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Фото: Фонд цыганской культуры и истории Николая Бессонова
0 из 0

Патиша и Шакир Ибрагимовы

Фото: Фонд цыганской культуры и истории Николая Бессонова
0 из 0

Анна Орловская

Фото: Фонд цыганской культуры и истории Николая Бессонова
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: