Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

Алиса и море

Фотограф: Анна Иванцова
Фото: Анна Иванцова для ТД

Алиса Александровна — одна из последних русских в дагестанском поселке Сулак. Здесь она прожила все восемьдесят лет, и вряд ли что-то заставит ее уехать

Местные называют дагестанский поселок Сулак браконьерским раем. Насколько это справедливо сейчас, сказать сложно. Расположенный у устья одноименной реки, поселок разросся из русской рыболовецкой артели, основанной здесь в начале прошлого века. Только русских тут почти не осталось. Поговаривают, что и рыбы тоже.

Дом найти не сложно — над ним развевается российский флаг. Алисе Александровне почти восемьдесят один год. Она живет одна. И, похоже, нет такой силы, что могла бы заставить ее уехать.

Килька в томате

Тетя Алиса — так зовут ее тут все — угощает меня вяленым лещом. Вкусный до одурения. Глядя на жир, стекающий по моим пальцам, хозяйка улыбается:

— Это ты еще кутума не пробовал — вкуснее вяленой рыбы нет.

— А еще что тут ловят?

— Много чего. Селедку, воблу, рыбца… Море богато. Правда, с тем, что было раньше, конечно, не сравнить.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Алиса Александровна

Родители Алисы случайно услышали об удивительном месте, где дышится вольно и не счесть рыбы. И решили переехать туда. Было это в 30-х годах. Алиса родилась и выросла здесь, окончила школу. Поехала в город только для того, чтобы отучиться в кооперативном техникуме, и вернулась. Всю жизнь тут и проработала — сначала на рыбокомбинате, потом в сберкассе.

Быт рыбака неприхотлив. Поэтому, несмотря на растянувшиеся на многие километры дикие песчаные пляжи, поселок никогда не был похож на курорт. Тем не менее в советские времена отдыхать к семье Чернышенко летом приезжало немало народу. Родственники, друзья и знакомые родственников и даже знакомые знакомых.

Алиса вспоминает, что порой бывало столько гостей, что приходилось спать на полу, на сундуке в летней кухне и на кровати во дворе — завернувшись в мокрую простыню и натянув марлю, чтобы спастись от жары и комаров.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Дома у Алисы Александровны

А еще было много осетра. Ловить его, конечно, было запрещено, но это мало кого останавливало. Контроль если и был, то чисто символический. Так что осетровые туши, доходившие до кондиции, висели практически в каждом огороде. И хотя никто из семьи Алисы не имел прямого отношения к рыбной ловле, на столе часто была и черная икра, и балык, и царская уха.

«Это сейчас стало строго. Пограничники трос на устье установили, выпускают в море только по документам, лицензию требуют. А раньше полная свобода была. Ну или бардак — это как посмотреть. Многие даже из степи приезжали за легкими деньгами. Никогда моря не видели, плавать не умеют, лодки резиновые. А море — оно такого отношения не прощает. Много людей здесь погибло в свое время».

Официально поселок специализировался исключительно на кильке. В одном цеху ее коптили, в другом закручивали в банки. Консервами кормили домашнюю живность — котов и собак. Иногда — гостей (когда те очень настаивали), смущаясь и искренне удивляясь, что килька в томате может кому-то нравиться.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Сулакские рыбаки

В 90-е воздух был буквально наэлектризован — началось национальное разделение. Неопределенность пугала, кто мог — уезжал. Сегодня население Сулака — несколько тысяч человек. Главным образом ногайцы, есть кумыки, аварцы, лезгины, даргинцы. Совсем немного русских, которые в основном живут в Махачкале, а сюда приезжают лишь изредка.

О том, что третье тысячелетие уже наступило, напоминает аккуратное здание школы с облагороженной территорией. Рядом почта, полиция, поселковый совет — все это на небольшом пятачке. В глаза бросается полоска тротуарной плитки и белая конструкция с красным сердечком: «Я люблю Сулак».

Рыбных цехов давно нет. Предприятия обанкротились, оборудование сдали на металлолом, землю продали. Теперь рыбная ловля — дело частное. Где живут те, кто ею успешно занимается, видно сразу — большие, часто без каких-либо архитектурных и отделочных изысков дома, высокие серые заборы.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Алиса Александровна моет посуду

В остальном Сулак остался таким же, каким был раньше. Те же застывшие колеи вместо дорог, тусклая зелень и мутные воды широкой реки.

Не одна

У тети Алисы небольшой дом на три комнаты. Уже тринадцать лет она живет одна, с тех пор как умер ее муж Володя. Он ей все еще снится.

«Недавно говорит мне: “Когда уже придешь? Заждался я тебя” — и ключи протягивает. Отвечаю: “Скоро, мне вот тут только одно дело надо сделать — и сразу к тебе”, — вздыхает. — Долго он там без меня. Надеюсь, дождется».

Брат Костя тоже похоронен в Сулаке. Его не стало семнадцать лет назад. Он вернулся с флота и сразу пошел учителем в школу. Преподавал русский язык, педагог был от бога, в поселке до сих пор его вспоминают.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Дом Алисы Александровны

Дети — Лена и Павлик — давно уже живут в Подмосковье. Там же родились внуки. Каждое лето они приезжают погостить и постоянно зовут с собой. Но Алиса непреклонна.

«Как я уеду? Здесь все, что у меня есть. Здесь похоронены все родные. И зачем? Броситься на поиски лучшей жизни, а потом до конца дней жалеть об этом? Нет ее, лучшей жизни. Надо уметь ценить хорошее в той, которая есть».

Рассказывает, что те, кто уехал, поняли это слишком поздно. Сильно скучали, некоторые приезжали в гости. А теперь многих нет уже. Только письма изредка приходят. Пишут: «Хоть бы одним глазком еще раз увидеть Сулак».

Остаться здесь жить для нее не вызов и не испытание.

«Когда ветра нет, выйдешь в огород — и можно услышать, как вдалеке шумит море. Сразу так спокойно на душе становится. Можно очень долго так стоять и слушать его. И больше ничего не надо».

Фото: Анна Иванцова для ТД
Дома у Алисы Александровны

Море обступает поселок с двух сторон. Поближе — большой залив, Култук, как называют его местные. Здесь море всегда спокойное, гладкое, как зеркало. Очень мелко. Летом энтузиасты из Махачкалы организуют здесь лагерь для кайтсерфинга.

Открытое море подальше. Дорога к нему петляет среди целлофановых лугов и рощиц — зрелище завораживающее и шокирующее. Ветер носит мусор по полям, тот цепляется за колючий кустарник, мелкие деревца, жесткую траву. Тщетная попытка повлиять на ситуацию — социальный плакат в центре Сулака с отчаянным призывом: «Нам давно пора прекращать превращать наш поселок в свалку!»

Свидетельств человеческой жизнедеятельности хватает и на берегу. Если представить, что их не существует, пейзаж становится идеальным: развернутый горизонт, загадочная геометрия барханов, большие волны, зарывающиеся в песок. Ни души. Рай для диких туристов. Но пока только воображаемый.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Алиса Александровна перед зеркалом

После открытых пространств замечаешь, как все-таки уютно во дворе у тети Алисы. Дуб — ровесник дома — создает густую тень и особый микроклимат. За дерево она переживает больше всего.

«Не станет меня, кому он нужен будет? Местные купят дом, обязательно спилят дуб. Они такие деревья не любят: места много занимает, фруктов не приносит. А им простор нужен — чтобы двор был большой, чтобы можно было жилье расширять — семьи-то большие».

Условия жизни здесь по большей части аскетичные. Но Алиса других и не знала. Древний рукомойник во дворе, маленькая банька и летний душ. Воду подают прямо из реки. На насосной станции ее очищают, но надежнее пить из бассейна, где она отстаивается. Зачерпываю оттуда ведро вместе с лепестками отцветающей вишни. Алиса ставит чайник. Садимся ужинать.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Поселок Сулак

— Даже не представляю, каково это — жить вот так, одной…

— Да не переживай, не одна я тут. Прожить столько лет в поселке — это что-то да значит. Кого-то еще моя мама нянчила, кого-то учил мой брат, с кем-то я работала — у них уже дети и внуки выросли. Не забывают, приходят, помогают — если нужно воды наносить или в магазин сходить. Большего мне и не надо. А вот поговорить с кем-нибудь, да так, чтобы подолгу и по душам, — это уже, конечно, роскошь.

Сила притяжения

У тети Алисы бурная жизнь: только в прошлом году она купалась в реке на Крещение, путешествовала с детьми по маршруту Кавминводы — Ростов-на-Дону — Коломна, летом давала гостям мастер-класс, как купаться в шторм.

Истории из жизни она, похоже, может рассказывать бесконечно. Я только успеваю подливать себе чай и отказываться от очередной порции торта, который двоюродная сестра передала из Махачкалы.

— Разные бывали времена. В середине 90-х, например, чеченцы приезжали сюда, пытались вербовать местных. Но желающих воевать не было. Правда, некоторые оружие себе брали. Меняли на икру. Так что автоматы и гранаты были у многих.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Дом Алисы Александровны

— Не страшно было?

— Не. Если что, я и сама стрелять умею. Когда в сберкассе работала, специальные курсы проходила, — смеется. — На самом деле тут всегда спокойно было. Ну почти. Детишек очень жаль — пару раз подрывались. Наверное, находили где-то у родителей припрятанные гранаты и уходили с ними в степь играть.

В те годы она решила слетать к родственникам на Урал. Купила билет на самолет, а до аэропорта Минеральных Вод нужно было добираться поездом. Он шел через Чечню.

«Когда нас остановили вооруженные люди и сказали, что поезд дальше не пойдет, я поначалу испугалась. А потом думаю: “Как же так, Алиса, у тебя же билет на самолет, надо что-то делать”. Выхожу из вагона — стоят двое с автоматами. Один на меня сразу дуло наставляет, чувствую — выстрелит и имени не спросит. Второй более спокойный, интересуется, что нужно. Говорю, справка мне нужна, что вы нас тут задержали. За справками — это к Дудаеву, отвечает. К Дудаеву, правда, меня не пустили. Но дорогу вскорости открыли».

Фото: Анна Иванцова для ТД
Семейные фотографии, слева — отец, справа — бабушка и дедушка

На самолет она, конечно, не успела. Но, как оказалось, очень удачно, потому что его угнали в Турцию, захватив пассажиров в заложники. На единственную счастливую опоздавшую собрался смотреть весь персонал.

«А ведь какой шанс был за границей побывать… — Алиса Александровна улыбается. — Но, видишь, не отпускает меня родина».

Недавно тете Алисе пришло письмо из суда: в конце мая она должна явиться на заседание, там будет решаться вопрос о взыскании с нее долга за газ. Сумма, по меркам пенсионерки и добропорядочного абонента, астрономическая — больше 75 тысяч рублей. Именно столько она якобы недоплатила с 2011 года.

Фото: Анна Иванцова для ТД
Дома у Алисы Александровны

Вечером пришла Аида — заведующая почтовым отделением, прочитала письмо, схватилась за голову. Потом за телефон. Почти кричит в трубку: «Как не обращать внимания? Ты вообще представляешь, каково это: пожилой человек, каждый месяц платит за газ — и вдруг такую сумму с нее требуют?» Набирает еще один номер. Описывает ситуацию — очень эмоционально и убедительно. «Все решим, — выдыхает она, закончив разговор. — Замглавы нашей администрации обещал помочь разобраться. А вообще, конечно, это полный беспредел. Как нарочно, присылают такие требования пожилым людям, которым и понять сложно, что к чему, и права свои отстоять».

Фото: Анна Иванцова для ТД
Алиса Александровна на кухне

Рассказывает, что недавно с ее мамой произошла похожая история: насчитали 90 тысяч рублей долга. Потом разобрались. Почему газовики так лютуют, объясняет просто. В последние годы побережье между Махачкалой и Сулаком активно застраивается. Кто-то врезается в трубу незаконно. Видимо, потери по газу большие. Вот и пытаются найти безответных, чтобы как-то компенсировать убытки.

Алиса Александровна долго перебирает бумаги в ящике комода. Находит квитанции об оплате за прошлый, позапрошлый год, они у нее аккуратно подшиты — профессиональная привычка.

«Вот и отлично, — Аида просматривает квитанции, удовлетворенно кивает. — Теперь никто не сможет придраться. Так что вы не волнуйтесь, тетя Алиса, проблем не будет».

Фото: Анна Иванцова для ТД
Алисе Александровне уже тяжело добираться до пляжа, и Каспий она видит редко

Когда гостья уходит, хозяйка, уже полностью успокоившись, резюмирует: «Видишь, какие у нас люди в поселке. С ними не пропадешь».

Ночью я выхожу во двор и не спеша иду по огороду к покосившейся калитке, сразу за которой начинается река. Ветер, не дававший покоя два дня, наконец стих. Темно и тихо. Только слышно, как где-то вдалеке шумит море. Мерно, успокаивающе, почти гипнотически. Теперь я, кажется, понимаю тетю Алису.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Такие дела — мы пишем о социальных проблемах, чтобы решить их Поддержите нашу работу

Помогаем

Живой Собрано 9 789 527 r Нужно 10 026 109 r
Всего собрано
494 989 538 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: