Российская резня бензопилой

Сегодня в России действует более четырех тысяч квест-комнат, куда каждый месяц приходит до двух тысяч любителей пощекотать себе нервы: большинство квестов так или иначе связано с мистикой и ужасами. «Такие дела» побывали на нескольких хоррор-квестах и поговорили с их основателями об экономике страха и о том, как развиваться в пугающие времена  

Индустрия испуга состоит из многочисленных индивидуальных предпринимателей (существует даже Гильдия квестов). Часть из них, скажем прямо, работает серым, а то и черным образом. Это чревато несчастными случаями из-за низкокачественных декораций, неподготовленных актеров, несоблюдения правил безопасности и так далее. Однако для тех, кто относится к этому бизнесу всерьез, квесты могут стать довольно выгодным предприятием.

Шесть месяцев в аду

Густой молочно-белый туман стелется среди заброшенных зданий типичного американского городка. Блуждая в тумане, натыкаемся на доску с объявлениями о пропавших без вести. Тревожно. А тут еще ржавая покосившаяся табличка: «Добро пожаловать в Silent Hill». 

Внезапно в лунном свете возникает силуэт человека в рясе. Воздев руки, он исступленно кричит: «Покайтесь, путники, пока есть еще шанс, ибо скоро Он будет здесь! И мечом пылающим наведет кровавую справедливость!» 

Не дожидаясь того, кто скоро будет здесь, мы торопливо поднимаемся по боковой лестнице и оказываемся в ярко освещенном просторном помещении с диванами и двумя большими мониторами. Здесь не меньше 10 человек, и каждый занят своим делом. Специально обученный оператор следит за участниками квеста через множество камер, ведет их по сюжетному маршруту, нагоняет ужас, включая свет, механизмы и музыку. В этой же комнате переодеваются актеры, которые убегают к игрокам через отдельную дверь.

Сюда приходит и Катя Юферова — владелица квеста, молодая девушка в модном худи. Свой путь в квест-бизнесе она начинала с актрисы в жанре escape, дослужилась до управляющей и познакомилась с Тимофеем Мосиным, будущим мужем и партнером по бизнесу.

Как и многие актеры квестов, Катя и Тимофей всегда мечтали открыть собственный проект. Тимофей сумел договориться с друзьями-инвесторами — так и родился проект Silent Hill. Сейчас он находится в Москве около Савеловского вокзала, но изначально был на Электрозаводе, который позже закрылся после пожара — это нанесло ощутимый удар по всей квест-индустрии, похоронив сразу больше 30 проектов.

«Когда мы строили квест на Электрозаводе, это были шесть месяцев в аду. Но сейчас я немного поменяла свое мнение: перевозить этот квест стало настоящим адом. А то было так, разогрев», — шутит Катя.

Запуск на заводе обошелся в шесть миллионов рублей, причем только полмиллиона пошло на противопожарную безопасность, а 700 тысяч — на всю электрику. Дизайн сделала знакомая Кати и Тимофея. Со строительством помогали друзья. За аренду приходилось платить почти 200 тысяч рублей ежемесячно (тысяча за квадратный метр). А общая прибыль выходила в районе 0,85–1,2 миллиона рублей.

Крах империи

Придумывая квест, Катя и Тимофей большое внимание уделяли безопасности. Однако даже при тщательной подготовке не обошлось без инцидентов. Одна девушка в ходе игры запрыгнула на какую-то мебель и упала с нее. Сказала, что все в порядке. Катя и Тимофей расслабились. А через месяц внезапно приходит «досудебка»: девушка якобы сломала руку и требует компенсацию, потому что ей пришлось лечиться в самых дорогих клиниках. Нужно было выложить круглую сумму.

Впрочем, это единичный случай, подчеркивает Катя. Бизнес отлично окупался и только-только покрыл все вложенные средства, как вдруг случился тот самый пожар.

«Мне написали ребята с квеста, что у них пахнет гарью, — вспоминает Катя. — Для завода это обычное дело. Там всегда чем-то пахнет. Но никто не думал, что происходит крах империи… Первые два дня я не могла просто в это поверить. Это было что-то очень родное. Когда ты полгода по 12–18 часов там торчишь, сам все это мажешь, строишь, вкладываешься… Плюс это твоя собственная идея — очень много в этом символизма. И первый успешный бизнес. Ты только голову достал из лужи, такой: “Да, какой прекрасный мир!” — а мир тебе в ответ: “Нет”».

Главное потрясение у Кати и Тимофея случилось, когда оказалось, что огонь не затронул их реквизит. Все было в порядке. Но Электрозавод в одностороннем порядке прислал договор о расторжении аренды — у команды был месяц на то, чтобы съехать. 

«Мы думали так: у нас же осталась техника, костюмы, дерево, мебель, — говорит Катя. — Мы с завода вообще все забрали, ни одного самореза нашего там не осталось. Думали: “Ну что там платить за новую постройку?” А вышло 10 миллионов… Не включая миллион на переезд». 

Все время, пока мы беседуем, в комнате присутствует управляющий Silent Hill — сосредоточенный молодой человек по имени Любомир. Он постоянно следит за камерами, то и дело вскакивает и убегает к игрокам, чтобы проинструктировать, направить, разъяснить. Когда выдается свободная минута, Любомир с легкой меланхолией размышляет о новом поколении игроков и актеров. Он тоскует по временам, когда квесты были закрытой тусовкой для своих. Да и квестовый бизнес шел легче.

«Поколение игроков очень сильно изменилось. “Погружаемых” стало меньше в десятки раз. Раньше люди следовали, а сейчас почти не следуют, — философски замечает Любомир, имея в виду способность игрока отрешиться от реальности. — Персонаж спрашивает: “Как вы сюда попали? Как вы здесь оказались?” А человек отвечает: “Да мы на квест пришли”. Дверь в вымышленный мир открыта, а сам игрок остается снаружи».

С актерами дела обстоят не лучше. Только за первые полгода после открытия Любомир каждый месяц кого-то увольнял. И каждую неделю кого-то стажирует. 

«Хотят играть многие, но я так скажу: уж лучше пусть не приходят, — возмущается он. — Квестовый актер — это не только про сыграть страшного персонажа. Это про реакцию. Игрок сделал не то — ты должен подхватить. Игрок испугался слишком сильно — ты должен сбавить. Игрок вообще не погружается — ты должен найти, как его вернуть».

Чувствуется, что Любомир хотел бы, как призрак с пылающим мечом, навести в квестах справедливость. Покайтесь, игроки и актеры, пока еще есть шанс.

«Психушка» за биткоин

Вокруг нас заброшенная больница с типичными элементами «маньячки»: кушетки в крови, устрашающего размера хирургические инструменты (они же — орудия пыток), паутина, грязь — словом, все, чего мы так боимся и так трепетно ждем от любого хоррора.

28-летний Михаил Меграбян — один из владельцев квеста Outlast и основатель PopCorp, франшизы, объединяющей под своим началом целую сеть квестов, включая такие, как «Коллекционер», Silent Hill и «Заклятие». 

«Для открытия Outlast я брал деньги у всех знакомых, у родственников, какую-то часть из своих накоплений, — рассказывает Михаил. — Долго откладывал деньги, закупил и биткоин. Он тогда стрельнул, и у меня хорошо получилось прибавить.

Когда мы открыли этот квест, он очень быстро окупился, меньше чем за год. Для бизнеса это вообще нонсенс: обычно приходится ждать два-три года. Были периоды, когда он мог приносить чистыми миллион рублей, по 500 тысяч каждому владельцу… А сейчас налоги в два раза больше: было 6%, стало 11%, раньше я платил 300 тысяч в квартал, сейчас — 600. Москва перенасыщена, квестов очень много». 

Outlast для Михаила стал первым проектом во всей франшизе, поэтому он говорит о нем с особым теплом. 

«Мы сразу поняли, что хотим “психушку” открыть. На рынке тогда не было никаких психбольниц. Вначале придумали полностью оригинальный проект. Но когда встал вопрос, как нам называться и я смотрел референсы, откуда что брать по декору, то часто брал референсы с игры Outlast».

Привязывать и тащить

К проблеме авторских прав Михаил относится философски. Вряд ли крупные компании из Америки заметят маленький безобидный квест с окровавленной кушеткой. «Конечно, если кто-то захочет предъявить нам, он предъявит, — уверен Михаил. — Был квест по [игре] Atomic Heart — на них подали. Они заплатили не прям какую-то большую сумму, что-то порядка 200 тысяч, но закрылись».

Вообще, все зависит от людей. Вот, например, про квест Silent Hill случайно узнал японский композитор Акира Ямаока — автор легендарного саундтрека к оригинальной игре. И ничего, не разозлился и не предъявил.

«Он был супердоволен, даже нам привет передавал по видео. Сказал, что, как будет в Москве, обязательно придет поиграть», — надеется Михаил.

Квесты привлекают и потенциальных иностранных партнеров. Так, к Михаилу приезжали китайцы: смотрели, выясняли, что как, а потом что-то открывали и у себя. Хотя в Китае по закону вообще никак нельзя физически взаимодействовать с игроком. Запрещено его привязывать, хватать, тащить. Все на «бесконтакте», только мистика и пугалки.

В Чехии все должно быть устроено так, чтобы игру мог пройти человек с инвалидностью. Если не может, значит, квест тебе организовать не дадут. В некоторых странах даже двери нельзя запирать на магнитные замки! А как тогда человеку выбираться оттуда, если все и так открыто?

Нет, в России, что ни говори, а хорошо. Тут ужастики любят. Можно хватать, можно привязывать, можно запирать — еще и спасибо скажут. 

Имитация пилы

Квест-бизнес накладывает на владельцев большую ответственность в отношении работников. Правила и обязанности актеров, помещенные в рамку за стекло, обычно висят в «операторской» комнате у всех на виду. На Outlast, по словам Михаила Меграбяна, сценарий квеста даже заверен нотариусом. Актеров заставляют учить его наизусть. Например: «Когда актер 2 заходит в комнату “Регистратура”, актер 1 встает на его место с игрушкой, имитирующей пилу, и издает громкий звук. Актер 2 идет в комнату ожидания и зовет гостей». Или: «Актер 2 предлагает гостям попить, посетить уборную и спрашивает о самочувствии всех, кто проходил игру. Далее узнает обратную связь гостей и предлагает сфотографироваться с актером 3».

График актеры выбирают себе сами, продолжает Михаил. В начале каждого месяца они сообщают управляющему, когда и в какие смены хотят работать, — так составляется расписание. Актеры, работающие пару раз в неделю, могут зарабатывать до 50 тысяч рублей ежемесячно.

Помимо зарплаты, в некоторых квестах существует система различных поощрений и кешбэков — например, за каждого лично приведенного игрока актеру даются надбавки. У опытных работников есть целая клиентская база, обеспечивающая до половины их зарплаты.

Есть и система штрафов. «Если опоздал на игру — предупреждение, потом 500 рублей штраф, — поясняет Михаил. — Если систематически опаздываешь, эти 500 рублей прогрессируют в течение месяца. Что не прощаем? Жесткий запрет на наркотики, на воровство, понятное дело. И жесткий запрет на любой эротический подтекст, на контакты и тому подобное».

Отдельная статья дохода — чаевые. В разговоре с нами актеры с удовольствием вспоминали, как на одной из давних игр команда оставила им целых 80 тысяч рублей — полноценную месячную зарплату. Вот как им понравилась игра! О таких случаях, конечно же, сразу узнает вся индустрия. И люто завидует. 

Бывает, игроки пытаются подкупить персонал. «У нас случались ситуации, когда люди говорили: мы вам 50 тысяч дадим, только пропустите (игнорируя возрастной ценз), — поясняет Михаил. — Соблазн есть, понятное дело, но все равно нельзя. Огребешь потом проблем».

Когда сломался огнемет

Впрочем, главные проблемы возникают не из-за игроков, а из-за скверного качества материалов, подчеркивает владелец квеста. Часто бывает, что декорации собраны из того, что нашлось под рукой. «Дерево не обрабатывали, провода без гофры оставляли, все на скрутках каких-то. Кто-то ударит по стене, вибрация пойдет, провода отойдут, коснутся друг друга, пойдет искра — и все, пожар. Будет гореть достаточно быстро».

Но это только цветочки. Меграбян вспоминает, как на одном квесте актер выстрелил в гостью из холостого пистолета и девушка попала в больницу: «Был квест “Последняя экскурсия”. Она закрылась в итоге. Парня, который это сделал, внесли в черный список всех квестов. После этого все стали убирать с квестов охолощенное оружие. На многих убрали шокеры. Был еще громкий скандал, когда на детей стал капать расплавленный материал. Там потолок был сделан из пленки, дети были за решеткой, а у актера был самодельный огнемет. У него что-то сломалось, он направил его вверх, пленка начала плавиться, и у ребенка случился ожог. Конечно, эта ситуация сильно изменила индустрию».

Идеальная тюрьма

Окна во двор обнесены тюремной решеткой, с нее свисают куски ткани и обрывки одежды. Под решеткой на стене — таинственные отпечатки черных ладоней. Хоррор-квест «Паноптикум» появился 10 лет назад и носит название известного проекта идеальной тюрьмы с одним-единственным надзирателем.

Впрочем, самое страшное в «Паноптикуме» — не персонажи квеста, а водопроводные трубы, которые постоянно прорывает. Дом, где происходит игра, 1946 года постройки, здесь древние коммуникации, деревянные перекрытия и уходящий неизвестно куда стояк.

Жизнерадостная владелица «идеальной тюрьмы» Анастасия Володина вспоминает: «Мы помещение для квеста вообще с родителями начинали [создавать]. Они мне помогли. А потом уже передали дело нам с Лешей». 

Леша — муж Анастасии, совладелец проекта и такой же фанат квест-индустрии. Рассказывает, что попал в бизнес случайно: вернулся из армии, стал искать работу, а нашел Настю, которая и затянула его в этот полуподвал. Скоро они поженились, и дело пошло. Сперва Алексей работал актером и настолько вжился в роль, что у него даже в жизни изменилась походка, а разговаривал он стиснув зубы, как герой квеста. Жена испугалась, но потом все прошло.

Сейчас у Насти и Леши трое детей, а квест — их полноценный семейный бизнес и основной источник дохода.

Страшно творческие люди

«Мы никогда не относились к этому как к работе, — замечает Настя. — Начальство, руководство, подчиненные — это вообще не про нас. У нас творческий коллектив. А творческим людям нужна свобода. Когда ты творческий человек, куда тебе идти работать? Я по образованию педагог, учитель начальных классов. Работала воспитателем в детском саду. И поняла, что это не мое. Еще вожатой была, аниматором… Ну и начала на квесты ходить, еще как игрок». 

Когда Настя решила заняться квест-бизнесом, ей повезло: в качестве инвесторов выступили родители. Запуск квеста в 2016 году обошелся в три с половиной миллиона рублей. Причем 200 тысяч рублей были потеряны после неудачной попытки войти в новосибирскую франшизу. С тех пор Настя с Лешей относятся к франшизам настороженно, предпочитают самостоятельный путь. 

Сейчас в хорошие месяцы оборот «идеальной тюрьмы» может составлять 600–700 тысяч рублей. Лучший сезон — осень. Впрочем, дела идут не очень: покупательная способность падает, и квесты уже достаточно дорогой досуг.

«Люди, если ходят на квесты, то на дни рождения, — поясняет Анастасия. — Экономят очень сильно. А уронить цены мы не можем, потому что аренда растет. И зарплаты надо поддерживать. К тому же у нас трое детей, их постоянно нужно одевать, обувать. Среднему сыну, Диме, пять лет, он уже складывает трехзначные числа в уме. Ты же хочешь дальше это развивать? Значит, будешь искать способы, чтобы заплатить за его занятия». 

Способы Настя с Алексеем ищут постоянно. Были и неудачные проекты: они вложили полтора миллиона рублей в строительство нового квеста на окраине Москвы. Придумали двухэтажную локацию с форматом «прятки в темноте», но все убил ковид: люди сидели на карантине, а аренду платить надо. Еще и арендодатель поднял плату: мол, тяжелые времена. Пришлось закрыться.

Зато сейчас Алексей строит новый квест в соседнем с «идеальной тюрьмой» помещении. Он уже полностью подготовил одну локацию в виде белой больничной комнаты и обустраивает другие. Одновременно идет ремонт и в старых помещениях. Хороший испуг стоит дорого.

• Теги:
• психология