Скорая калининградская помощь
В Калининградской области восемь лет действует уникальная служба спасения животных — НКО «Биосфера Балтики». На сравнительно небольшой территории две доблестные женщины выхаживают и выпускают в природу ослабленных и раненых зверей и птиц, которых к ним привозят буквально отовсюду. А сейчас над «Биосферой» нависла угроза разорения. «Такие дела» отправились к ним на базу, чтобы выяснить подробности
На ладони у взволнованной женщины сидит стриж. Взгляд у него суровый. Еще пара секунд — стриж расправляет крылья и взмывает в воздух.
— Господи Боже! Лишь бы ушел высоко. Для меня это самый трогательный момент. И тяжелый, — переживает сотрудница «Биосферы Балтики» Елена, которая только что отпустила птицу.
— Вон, летит, — кивает в небо директор организации Юлия Садовская.
— Ты мой хороший, давай! Хорошо полетел! — подбадривает стрижа Елена.
Стриж поднимается над кронами деревьев и исчезает. Все с облегчением выдыхают (я тоже).
Из девяти живущих в НКО «Биосфера Балтики» стрижей на волю выпустили уже четырех. Остальные к самостоятельной жизни пока не готовы. Их будет выкармливать Елена — мама Юлии Садовской и по совместительству «мама» для прибывающих в «Биосферу» птенцов. К выпуску стрижи должны окрепнуть и набрать вес — «стать котлеткой», как говорит Елена. Готовый лететь стриж перестает есть и начинает нетерпеливо дрожать и вибрировать. Если птицу не отпустить в небо, она погибнет.
В священном лесу
Вот уже восемь лет НКО «Биосфера Балтики» занимается реабилитацией диких животных в Калининградской области. Ослабленных, раненых птиц и зверей в «Биосферу» привозят неравнодушные жители. Дорога к базе ведет через небольшой поселок Молодецкое. Домики здесь по-европейски ухоженные, в центре поселка стоит кирха XIV века Хайлигенвальде (в переводе с немецкого — «священный лес»). Чуть дальше, среди священного леса, — большой советский ангар, а по территории 25 гектаров разбросаны вольеры для животных. Тут же на свободном выгуле пасутся коровы и целая толпа любопытных коз, за которыми присматривают несколько собак.
АНО «Институт “Биосфера Балтики”» появилась в 2018 году. Приют для животных был детской мечтой Юлии Садовской. Когда-то директор Калининградского зоопарка Светлана Соколова посетовала на то, что в регионе нет центра для реабилитации тюленей. Юлия загорелась: почему бы не попробовать? «Я ничего не понимала в тюленях. Просто решила выступить как проект-менеджер, — вспоминает она. — Пока искала деньги на тюленей, мы начали заниматься другими животными, потому что для тюленей [нужна] очень дорогая инфраструктура».
Весной на побережье Калининградской области регулярно находят ослабленных или раненых детенышей серого тюленя и балтийской нерпы. Несмотря на финансовые сложности, в 2021 году «Биосфере» удалось выиграть грант и запустить проект «Спасти рядового тюленя». В рамках проекта найденные животные проходили реабилитацию — набирали вес, лечились и привыкали к жизни в водах Балтийского моря. Все лето тюленят по часам выкармливали рыбным коктейлем через зонд, а потом учили охотиться самостоятельно. Когда малыши поправились, их выпустили в море.
Помогать диким животным вернуться в естественную среду обитания — главная цель «Биосферы». Условия их содержания на базе стараются приблизить к природным, насколько это возможно. Основная часть вольеров расположена подальше от любопытных глаз, почти в лесу. Там уже вылеченные подопечные «дичают»: приучать к обществу человека их нельзя. Все вольеры для хищных птиц сделаны из реек, благодаря этому канюки и орланы не травмируют себя о металлические прутья. «Невыпускные» животные на базе тоже есть. Получив серьезные повреждения, они уже не могут выжить в природе самостоятельно, поэтому находятся у «Биосферы» на пожизненном содержании.
Некоторые животные тут заводят потомство. Чаще всего плодятся ежики и сипухи. Внепланово появившихся детей тоже готовят к самостоятельной жизни и выпускают. «То есть это как бы уже реинтродукция идет, — уточняет Садовская. — Родившееся в неволе, но не прирученное, сохранившее инстинкты животное мы возвращаем в природу».
Невыпускная белочка и другие
Пока мы осматриваем вольеры, рядом местный волонтер Антонина собирает шишки. Это угощение для белок: на попечении девушки находятся три бельчонка. В основное время Антонина работает адвокатом и защищает людей. В свободное — защищает и выхаживает бельчат. Двое малышей сейчас отъедаются и готовятся к весеннему выпуску, а третья белочка невыпускная, у нее повреждена лапка.
«Она вообще не ручная: мы ее держали иной раз чуть ли не вдвоем, чтобы накормить, — вздыхает Антонина. — Так к рукам и не привыкла».
Для белок в «Биосфере» используют систему выпуска через люк: первое время животные могут свободно уходить и по желанию возвращаться в вольер. «То есть они просто спокойно, тихонечко расширяют свою территорию, а не остаются выкинутыми в незнакомом лесу», — поясняет Юлия Садовская.
В семье других волонтеров живут не совсем привычные для России звери — носухи Нося и Василиса. Прежние хозяева выбросили Носю на улицу. Она прибилась к бездомным кошкам — жила с ними в подвале, ее подкармливали сердобольные жители. От тяжелой жизни теплолюбивая Нося заболела блошиным дерматитом и очень страдала. В итоге ее удалось поймать и отправить на реабилитацию. Сейчас у носух все хорошо, они живут в прекрасном вольере и питаются фруктами.
В следующем загоне обитают американские норки. Скорее всего — беглецы со звероферм. Коричневая миловидная самка мигом взбирается Юлии на плечо, а потом сразу лезет ей в карман: там лежала замороженная мышь. Эту мышь полминуты назад выпросила и спрятала у себя в домике другая норка, спровоцировав небольшой конфликт.
Очередной вольер выглядит так, будто по нему стреляли из пушки: везде дыры, бугры и торчащие из-под земли конструкции, но это часть концепции — имитация нор и укрытий. Тут живут барсуки, которые воспитываются в «Биосфере» с детства: родители бросили их в разрушенных строителями норах. Малыши из первого выводка долго голодали, у них началась анемия, пришлось даже переливать им кровь. Вторая партия барсуков попала на реабилитацию уже подросшими — их нашли и приютили рабочие с местной стройки, кормили бутербродами с колбасой. «Мы приехали, а там такие полулысые барсуки (им очень важен мех), — вспоминает Юлия. — Боялись, что они не обрастут нормально». К счастью, барсуки обросли густым мехом и нагуляли жирок. Их поселили в вольер для подготовки к выпуску, но пока дичать они ни в какую не хотят.
В заколоченном окне ангара появляются две морды — кабан Хрюша Уши и безымянный олень. Они живут в одном помещении. Олень невыпускной, в ноге у него титановая пластина — последствие ранения дробью. Когда его нашли, он был совсем малышом, Юлия носила его на руках.
Хрюша скитался по зимнему лесу вблизи поселка Кострово. Его обнаружили местные, привязали за ногу к дереву и позвонили в «Биосферу». Вместо «раненого маленького поросенка» Юлия обнаружила очень напуганного и злого 250-килограммового свина. Чтобы привезти его на базу, пришлось использовать наркоз. Сначала олень и Уши жили в разных комнатах, но свину надоело одиночество, и он выбил дверь к соседу. Теперь животные проводят время вместе. Конечно, оленю нужен большой глухой вольер, чтобы он мог свободно бегать, не травмируя себя о сетку. Хрюше тоже нужен хороший вольер, но денег на такую роскошь у организации нет.
Служба одного окна
Юлия Садовская считает, что помощи достойно любое живое существо. «Я против спесишизма так называемого, когда животные выделяются по видам и редкие, краснокнижные, имеют приоритет, — объясняет она. — Мы влияем на жизнь не популяции, а конкретной особи, которая страдает, испытывает боль и мучается. Я в своей работе хочу уйти от принципа “их много, поэтому они могут умирать”. Извините, в таком случае мы и до регуляции людей можем дойти спокойно. Примеры в истории были».
Последние пару лет «Биосфера» работает как служба одного окна. Человек находит нуждающееся в помощи животное и звонит в организацию. Дежурный диспетчер просит прислать фотографии, описание и адрес. Если нашедший не может привезти животное самостоятельно, клич о поиске автоволонтера публикуется в группе в телеграме. В сложных случаях организуется целая спасательная операция — например, чтобы достать раненого лебедя с воды или поймать лисенка в котоловушку.
Прибывшего в стационар новичка осматривает ветеринар, ставит диагноз и оказывает первую помощь. После лечения и реабилитации зверя готовят к выпуску или заселяют в постоянный вольер. «Мы работаем как идеальная государственная служба, когда тебе всегда отвечают на телефон, в любое время, перезванивают даже ночью, — поясняет Юлия. — Многие думают, что мы финансируемся государством. Нет, мы не финансируемся и не финансировались никогда».
Бесконечная стая птиц
Сейчас на базе «Биосферы» содержится около 600 зверей и птиц. Подсчитать точное количество сложно: аисты и чайки свободно перемещаются по территории и могут покинуть загон в любой момент. «Это мягкий выпуск так называемый. Хотят — едят у нас, хотят — едят по соседству. Наша цель — чтобы животные мягко входили в свою среду обитания, поэтому у нас немножко бардачно в этом плане, — улыбается Юлия. — Но мне очень нравится эта бесконечно бегающая стая птиц».
Некоторые постояльцы так привыкают к базе, что отказываются уходить. Сейчас в одном из бассейнов обитает знаменитая лебединая семья с озера Летнего. Папа-лебедь попал во все новостные паблики Калининграда, потому что терроризировал людей: выходил на берег, угрожающе хлопал крыльями, ломился в местную кофейню, дрался с машинами и водил птенцов в ближайшую поликлинику. В конце концов какие-то доброхоты накормили лебедят хлебом. Птенцы заболели, один малыш умер. «Биосфера» изъяла семью из опасного места. Лебедят выходили, а через какое-то время выпустили семью в водоем, подальше от людей. Не прошло и трех дней, как папа-лебедь привел семью обратно на базу. Так и остались тут. «Потом схожу за тиной, наловлю им тины, — говорит Елена. — Это натуральная пища: там и рачок маленький, и кальций».
Самый тяжелый период для волонтеров «Биосферы» — весна и лето. В это время всегда много потерявшихся малышей, беспомощных слетков, упавших гнезд, обрушившихся нор. Иногда в день могут привезти и 30, и 50 животных. Маленьких ежат надо кормить, греть, массировать каждый час, а бельчат — каждые два-три часа. «Птицы в этом плане не так ужасны: да, ты некоторых кормишь каждые 15 минут, но у тебя есть шестичасовой перерыв. Грубо говоря, ты их кормишь с пяти утра до 11 вечера, а потом можешь пять часов поспать, — обнадеживает Юлия. — Мы собираем брошенных, перекормленных хлебом, раздутых… А зимой веселуха продолжается: начинается сезон лебедей, с отдаленных озер везут нам замерзших и ослабленных».
Зима 2020/2021 стала знаковой для «Биосферы»: именно тогда калининградцы массово объединились, чтобы помочь погибающим лебедям. В декабре в Балтийске произошел массовый разлив нефтепродуктов. Часть зимующих птиц погибла, но волонтерам удалось спасти 20 лебедей. Их отмывали от мазута всю ночь, приехавшие на помощь вместе с родителями дети утром даже не пошли в школу.
Через месяц в области наступили аномальные холода, водоемы сковало льдом. Лебеди замерзали — им было нечего есть, а улететь они уже не могли. На одном из водоемов ситуация оказалась особенно сложной. Чтобы добраться до птиц, нужно было полчаса идти по льду. 30 минут туда и 30 минут обратно с лебедем на руках. В первый заход волонтеры вывезли 20 птиц, во второй — 15. На других водоемах появились кураторы — они создавали чаты, договаривались о дежурствах, выпиливали полыньи, привозили сено, чтобы птицы могли отдыхать.
«Люди ездили туда как на работу, — вспоминает Юлия. — Каждый день кто-то приезжал, оставлял лебедям теплую еду, следил за полыньей. Сразу отсматривали, есть ли ослабшие птицы, надо ли кого-то изымать и нам передавать. Мы тогда приняли огромное количество птиц — около 190 лебедей!»
Своей базы у «Биосферы» на тот момент не было, размещать ослабленных животных было негде. «У нас одна теплица буквально была на маленьком участке, — поясняет Юлия. — И люди откликнулись: у кого теплицы свободные, у кого гаражи, сараи… Мы туда приезжали, вешали лампы для обогрева, засыпали все сеном, размещали лебедей, объясняли, как их кормить. У одной девушки были самые сложные птицы. Я ее научила делать капельницу, поставила катетеры, и она их капала. Когда я об этом рассказывала иностранным коллегам, они говорили: “Crazy russians, crazy!” Как вы, типа, работаете таким образом?»
Сейчас за животными на базе ухаживают два человека. Обычный день сотрудника начинается с уборки: подмести и помыть полы в вольерах, поменять сено, слить воду в бассейнах и набрать новую, поменять пеленки в клетках, почистить все миски и емкости. Затем наступает время кормления — это нарезка фруктов и овощей, разморозка мяса и рыбы, приготовление зернового размола для лебедей. Есть еще десяток постоянных волонтеров: они помогают с уборкой, выкармливают птенцов, ловят и привозят пострадавших животных, строят вольеры.
О людях и замороженных мышах
На базе время обеда. У ворон в меню сегодня куриные желудки, яйца, яблоки, груши и ягоды. Ассортимент фруктов и овощей постоянно меняется: обычно животные едят то, что калининградцы привезли в дар, или то, что Юлии и Елене удалось купить по скидке. «Если привезут арбузы, все будут есть арбузы. Даже чайки — они их очень любят на самом деле», — добавляет Садовская.
В месяц постояльцы «Биосферы» съедают полторы тонны рыбы. Рыба нужна и чайкам, и аистам, а зимой она входит даже в меню лебедей — в качестве животной подкормки. Салаку и кильку НКО дарит рыбзавод «За Родину». Речной рыбой иногда делятся местные рыбаки.
Мясо в основном дают лисам, енотовидным собакам, барсукам и врановым. Норки, куницы, совы и канюки едят только мышей и перепелов. В сезон совят на одного малыша ежедневно уходит 15 мышей. А таких совят одновременно на базе может быть и 15, и 20. Хорошо хоть, у взрослых сов порции меньше — всего две-три мыши в день.
Замороженных мышей покупают в Москве — по 60 рублей за штуку. По каким-то необъяснимым причинам калининградская мышь стоит в четыре — шесть раз дороже. Поэтому каждый месяц в чате группы появляется сообщение: «Кто летит из Москвы в Калининград? Ищем авиаволонтера». И «авиаволонтеры» всегда находятся.
Юлия Садовская убеждена, что отношение к животным в Калининградской области медленно, но верно меняется в лучшую сторону. Летом количество звонков в «Биосферу» зашкаливало — в день могли позвонить и 300, и 500 раз. Это люди, которым не все равно. Те, кто не смог оставить умирающее животное и уйти.
«Я хочу продолжать принимать голубей у бабушек и у детей, — говорит Садовская. — Никто не виноват, что родился голубем. То, что их много, не делает эту птицу тупой или никчемной. Никто не виноват, что нашел голубя, а не орла. Такой человек не должен остаться без помощи, и мы помогаем людям, которые не знают, что делать в этой ситуации. Они уже не прошли мимо, они уже сделали то, что не делают другие. Не поехали на работу, опоздали куда-то, взяли этого голубя на работу, хотя и нельзя, пропустили что-то. Короче, сделали то, что не делают обычно. Это уже круто в обычной рутине».
Никто не спешит благодетельствовать
По мнению Юлии, идеальный центр реабилитации — это три объекта: стационар, большой участок с вольерами за городом и центр помощи тюленям у моря. Пока о такой инфраструктуре остается только мечтать.
Нынешняя база в Молодецком отвечает всем потребностям организации. «У нас очень удачный участок: 25 гектаров, девять из них — большое озеро, — рассказывает Садовская. — Рядом лес, болото, мы можем разные виды выпускать в разные условия и даже наблюдать за ними какое-то время, вольеры строить с захватом леса». Однако «Биосфера» находится на этой территории на птичьих правах.
Собственник земли обанкротился, и участок стали продавать с молотка. Юлия пыталась найти спонсора, чтобы выкупить территорию, но помочь ей никто не согласился. В итоге землю приобрел бизнесмен, который планирует открыть в этих местах частный пляж. «Человек просто пришел и пытался нас выгнать. Я ему честно сказала: “Мне некуда идти. Ну нет у меня другого варианта”», — вздыхает Садовская.
На встречи с бывшим губернатором Калининградской области Антоном Алихановым Юлия ходила шесть лет подряд, писала обращения. В конце концов власти передали в пользование «Биосферы» два объекта, но перенести туда вольеры невозможно.
Участок площадью около двух гектаров находится в поселке Журавлевка Полесского района. «Там абсолютно нет места для вольеров, но мы хотим сделать там приют для лошадей, — планирует Садовская. — В прошлом году отремонтировали домик-сторожку, электричество сделали частично, колодец почистили. Потом просто кончились деньги: поступления упали. И этот проект немного притормозил. Хотя спрос на хоспис и приют для лошадей есть — люди могли бы частично покрывать расходы на своих лошадей, которые бы там жили. А вот центр реабилитации диких животных на участке не разместить. Маленькая площадь, не очень удачное расположение — туда не переедешь».
Второй объект — бывшая школа в поселке Большая Поляна Гвардейского района. Территория участка — всего 0,7 гектара, находится он прямо в центре поселка. Когда-то там хотели открыть рехаб для наркозависимых, но жители возмутились, и от проекта пришлось отказаться. «Здание абсолютно новое, но, чтобы туда войти, надо миллионов пятнадцать хотя бы вложить вначале, потому что там нет ни воды, ни канализации». Впрочем, Юлия мечтает открыть там научный профориентационный центр — развивать в области науку и волонтерство для детей и подростков. Но пока у «Биосферы» нет средств даже на корм и оплату долгов, поэтому здание простаивает.
В последние пять лет сбор денег для организации стал непосильной задачей: люди начали жертвовать ощутимо меньше. Спонсоров найти тоже не получается — в условиях нестабильности бизнес пытается выжить, а не помогать лебедям, носухам и барсукам. «Никто не спешит благодетельствовать», — резюмирует Юлия.
Сегодня в центр приехал птенец лебедя с травмой головы. У него страшная рана, он весь в крови, но очень хочет жить. Малышу колют обезболивающее, его надо стабилизировать, завтра он поедет на рентген. Помощь таким животным — часть ежедневной рутины «Биосферы», но недавно организация осталась без стационара. Из помещения им пришлось съехать, и денег на аренду больше нет. Предпоследней локацией был тесный подвал жилого дома. Жители постоянно жаловались на запах и шум, а один из жильцов даже угрожал сотрудникам. Размещать лазарет в области бессмысленно: основной поток животных идет именно в Калининград, в область их попросту не довозят, это долго и дорого. Юлия много раз обращалась в городскую администрацию с просьбой предоставить проекту помещение в аренду, но получала отказы.
«Какая у вас нагрузка?»
Подкосила «Биосферу» история с ветеринарным госпиталем. Постоянный спонсор предложил открыть для организации ветклинику. План казался отличным: «Биосфера» будет лечить там животных и параллельно сможет немного заработать на свои нужды, принимая домашних кошек и собак. Однако вместо денег клиника принесла одни проблемы. Сначала подвела выбранная меценатом бригада: рабочие взяли деньги за ремонт и ничего не сделали. Когда клиника наконец открылась, на Юлию посыпались гневные отзывы от недовольных клиентов. Люди жаловались на равнодушие персонала, слишком долгое ожидание в очереди и сообщали об «угробленных животных» (как выяснилось, у одного из врачей даже не было профильного образования).
«Ты приходишь: 15 человек на смене. Пятнадцать! Пять котов сидит, у котов не поменяны пеленки. Не успевают они! — возмущается Юлия. — Только деньги получают — по 3500 за смену. У меня на стационаре два человека, у них 150 животных, и они все успевают. Я говорю: “Вот какая у вас нагрузка? Капельницу поставить?”»
Когда Садовская попыталась навести порядок и пригрозила сотрудникам увольнением, спонсор заявил, что она «мешает работать клинике». По словам Юлии, ее просто выставили. Оборудование и печать организации пришлось забирать чуть ли не с полицией. «“Биосфера Балтики” не получила оттуда ни рубля. Кроме того, мы еще заплатили кучу долгов, которые спонсор нам оставил, — за все обслуживание наших животных, которое там производилось».
Проект по спасению морских млекопитающих тоже завис. Для работы с тюленями «Биосфере» нужно модернизировать инфраструктуру — как минимум починить бассейны. Их устанавливала известная калининградская компания «Мастер СПА». Юлия купила у компании чаши и взяла кредит на их установку — решила не экономить на подрядчике, чтобы ничего не испортить. «В общем, я прогадала. Мне потом уже умные люди сказали: “Юль, ты чего? Тебе просто насыпали песка — это все не будет стоять, рано или поздно ванны выдавит”. Все, естественно, поехало, но они отказались восстанавливать это как-либо, кроме как через суд», — рассказывает она.
«Не хочется быть героем»
С 1 сентября 2026 года НКО «Биосфера Балтики» перестала принимать животных. Телефон организации отключен. Стоит вопрос о закрытии проекта — из-за огромных долгов зверей буквально не на что содержать. «Нас подкосила в этом году нестабильность. Давайте честно: мы и раньше выживали. А сейчас сколько у нас уже волн подорожания было? Топливный кризис и так далее. У людей просто упали доходы, люди перестали жертвовать. В 2021–2022 годах мы бы собрали эти бабки. А сейчас нет. И ладно бы просто закрыть долг. Но нам же надо еще дальше как-то работать», — переживает Юлия. Ежемесячно на нужды «Биосферы» требуется порядка двух с половиной миллионов рублей. Это зарплаты, корма, электричество, мелкий ремонт. Деньги, чтобы существовать.
«Не хочется вообще быть героем, хочется просто нормально, системно работать, — говорит Садовская. — Мы не просим ничего космического. Пусть каждый всего по 100 рублей нам переводит, но ежемесячно. И мы соберем сумму. Это даже еще круче — значит, нас много людей поддерживает. И мы сможем реализовывать все остальное».
* * *
А пока Елена подогрела кашу до нужной температуры. Сейчас она будет кормить голубенка, которого привезли из областной больницы. Персонал услышал писк на чердаке, медсестра всех подняла на уши — пошли искать птенца, привезли в «Биосферу». Родители голубенка пропали, но есть Елена.
Голубенок сидит в переноске с дырочками, принимает солнечные ванны (ему нужен витамин D) и требовательно пищит в ожидании еды. Чтобы он не захлебнулся кашей, в зоб ему вставляют зонд. Кормить малыша нужно каждые три часа. Елена трогает зоб: «Пустой. Значит, пора».
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам