Исцеление хором

В Петербурге бум хоров. Люди поют во дворах, торговых центрах, парках, на площадях, в художественных мастерских, барах и на корабликах. Поют и смеются, поют и плачут. Некоторые приезжают петь из других городов и даже из других стран. Откуда внезапно такая массовая любовь к коллективному пению? Почему она проснулась именно сейчас? Кто все эти поющие люди? И как происходят подобные события в эпоху всевозможных запретов и цензур?

В двух шагах от Сенной площади выстроилась огромная очередь, явно не на одну сотню человек. «Что случилось? Ленина привезли?» — шутит прохожий. Но никакого Ленина нет. Люди просто хотят спеть. Вместе.

Хор в «Сене»

Сегодня открытая репетиция коллектива под названием «Тот самый хор». Это один из самых популярных петербургских неакадемических хоров. Открытая репетиция — по сути концерт, в котором нет зрителей: вместе с хором поют все. Элемент репетиции заключается в том, что хормейстер проводит небольшую распевку, предлагает шутливые упражнения, подсказывает, как лучше взять высокую ноту или спеть сложную фразу. А главное — создает дружелюбную атмосферу, превращает совместное пение в игру и приключение, а толпу — в хор.

Петь будут в креативном пространстве «Сено» на Сенной — в ухоженном дворике с магазинами, ресторанами и барами. «Сено» выступает и в роли площадки, и в роли организатора. Вход свободный.

Очередь выглядит интеллигентно, женщин заметно больше, чем мужчин. Некоторые с детьми, включая совсем маленьких, с мужьями, друзьями, подругами, мамами, многие поодиночке. Миновав рамки с металлодетекторами и охранников, люди проходят во двор. В толпе — ни конфликтов, ни давки.

Песни сплошь хитовые: немного советских («Эй, моряк», «Прекрасное далеко»), немного из девяностых и нулевых — «Крошка моя», «Невеста», «А не спеть ли мне песню о любви».

Люди занимают большую часть двора, кто успел прийти пораньше — расположился на балкончиках, любители комфорта заняли столики заведений по периметру. Но большинство не сидят на месте, а танцуют и поют, причем самозабвенно. Люди сверху машут людям внизу, и наоборот. Мужчина средних лет в кожаной куртке радостно прыгает под песню «Ласкового мая», почти весь двор танцует под «Ночь» Андрея Губина. Две женщины выглядывают из окна магазинчика — подпевая и приплясывая, снимают на смартфоны. Следом в окнах появляются и другие сотрудники местных заведений.

Нужно постараться, чтобы найти человека, который не подхватил «А не спеть ли мне песню». «Я не отдам тебя никому», — поет мужчина лет тридцати маленькой дочке, которую держит на руках. Девочка смеется.

На открытых репетициях разный репертуар. Иногда тут поют даже «Кукушку» Цоя и «Это все, что останется после меня» Шевчука.

Текст, как в караоке, появляется на большом экране, под ним на маленькой сцене стоит «Тот самый хор» — энергичные женщины и пара мужчин в черном. На одной руке у каждой хористки красная перчатка. Дирижирует ими, а заодно и огромной толпой Глафира Леухина, более известная как Глафира Ильинична. В 2017 году она была претенденткой на участие в детском «Евровидении», потом выступала как академическое сопрано. В 2024 году стала хормейстером — сначала в другом коллективе, «Хор на весь двор», а теперь возглавляет собственный «Тот самый хор». Глядя на нее, невольно перефразируешь Некрасова «Коня на скаку остановит, хоры за собой поведет».

Легкий дождь пению не помеха, а поют люди на удивление слаженно. Глафира Ильинична стоит, вернее прыгает на земле, над толпой не возвышается. Но это не мешает ей держать внимание двух с половиной тысяч человек. Она напоминает, что «Тот самый хор» завирусился, промяукав вместе со всеми желающими «Коня» группы «Любэ». «А сейчас мы будем крякать “Крошку мою”!» — кричит она. И через секунду толпа, точнее гигантский любительский хор, эффектно крякает. Это не только шалость, но и хорошее упражнение: помяукаешь, покрякаешь — и петь станет легче.

Но не шутками едиными: хормейстер чутко улавливает настроение толпы и управляет им, от веселья плавно переходит к романтике. Когда очередь доходит до песни «Прекрасное далеко», многие плачут. Украдкой, не переставая петь, смахивает слезы интеллигентный мужчина за сорок. Выглядит он так эмоционально и трогательно, что видео с ним скоро завирусится — «Тот чуткий мужчина во время пения — в самое сердце».

Бонусом к заявленной программе Глафира Ильинична предлагает спеть «Коня». На этой песне некоторые уходят, в основном чтобы не толпиться на выходе, хотя находится и небольшая компания недовольных женщин: одна постарше, другие помоложе, похожи на преподавательницу и учениц. «Репертуар не тот, что был заявлен!» — говорит старшая, остальные от комментариев отказываются. Список песен действительно публиковали в соцсетях заранее, «Конь» — единственное отхождение от плана.

Но недовольные — в исчезающем меньшинстве. Женская компания смешанного возраста наперебой делится: «Вместе очень хорошо поется! Понравилась атмосфера, общий настрой, никто никому не мешает!»

Молодая женщина лет тридцати, пришедшая попеть одна, говорит: «Давно слежу за этим в Instagram, и вот первый раз удалось прийти. Я очень довольна. Мне нравится, что все в каком-то едином порыве, все позитивные, все танцуют, поют, очень здорово! И репертуар — в меня попало!»

«Я узнала об этом из соцсетей. Очень много кто писал. Пришла послушать, попеть. Очень понравилось, — признается Диана, 21 год. Она тоже пришла одна. — Репертуар подобран качественно, на все целевые аудитории — и старые песни, и немного новых. В целом для людей от 18 до бесконечности лет. Такие мероприятия очень ценны тем, что люди чувствуют: они не одни, происходит объединение».

В толпе, выходящей из «Сена», замечаю знакомую — Марину Бейлину, сотрудницу благотворительного фонда AdVita, с подругой. Обе улыбаются. Марина признается: в ее семье все здорово поют, сама она не настолько хороша в этом деле, но в хоре петь проще и приятнее. «В массе народ поет хорошо. Я знаю, что если присоседюсь к кому-то, кто поет правильно, то точно буду лучше петь, чем сама по себе. Это озорно, это заводит. Я очень довольна! Никто не ставит никаких отметок, не тычет в то, что там ля-бемоль вместо ля-диеза. Вообще нету минусов. Совершенно ничего от тебя не требуется, а заряд энергии ты получаешь, и пространство приятное», — говорит она.

Мужчины от комментариев почему-то отказываются. Группа молодых людей лет двадцати заявила, что они «просто так тут», а не на хоре, хотя я только что видела их поющими во дворике. Группа мужчин постарше, от 30 до 40 лет, кто в пиджаках, кто в косухах, чуть не бросилась наутек со словами «Простите, нас ждет друг!»

Зато вскоре, после другого хорового события, мне удастся поговорить с «тем самым чутким мужчиной», который украдкой плакал под «Прекрасное далеко».

Тот самый чуткий мужчина

Его зовут Сергей, он работает «в одной из телекомпаний», и не так давно его перевели из Архангельска в Петербург. «Я в этом городе новичок, всего полгода. Ничего не знаю, никого не знаю, у меня тут никого нет, — очень просто и искренне говорит Сергей. — Друзья сводили меня на “Тот самый хор”, и он мне почему-то зашел. Там была такая атмосфера, что меня пробило капитально, попало куда-то, в какой-то камертон. Я не знаю почему. Это не разум, это на уровне подразума».

Сергей рассказывает: зимой чувствовал «депрессняк», а сейчас уже лучше — стал ходить по театрам, завел друзей, освоил Петроградку, был на футболе. И каждые выходные продолжает ходить на хоры. Иногда и по будням тоже.

Про свою внезапную популярность в Instagram шутит: «Проснулся оттого, что коллеги пишут: “Люба, ты звезда ютьюба!”» Чтобы посмотреть ролик, Сергею пришлось завести себе аккаунт в запретной соцсети. Оказалось, полмиллиона человек посмотрели видео, на котором он поет и плачет. Принять это Сергею было тяжело, ведь в ролике ему досталась «такая немужская роль». «Я всю жизнь делал вещи, которыми хотел бы гордиться, — признается он. — Это точно не то. Родители учили меня: “Ты не должен такую эмоцию показывать. Ты мужик, должен другое выдавать”. В итоге не я, а родители примирились с этим роликом и сказали: “Наверное, мы на тебя слишком сильно давили. У тебя есть чувства, которые ты имеешь право высказывать”».

Девушка, которая выложила видео, перед Сергеем извинилась и тоже поддержала его.

«Мне тут психологи рассказывали, что отправляют своих пациентов на хоры — проораться (это раз) и провыступаться (два)», — делится он и поясняет: прокричаться предлагают и в лесу, но там в одиночку может быть некомфортно. Другое дело хор. «В толпе чувствуется единение. Ты можешь какую-то строчку не помнить, не иметь, как я, ни голоса, ни слуха. И при этом тоже петь».

Сергей говорит, что после одного из хоров его поймала и разговорила хормейстер Глафира Ильинична: «Мне, говорю, стыдно только за то, что я не умею петь и могу вам что-то испортить. А она сказала мне такие вещи, которые я до сих пор перевариваю: “Ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю? Ты можешь мне ответить? Значит, у тебя есть и слух, и голос, а всё остальное просто ставится”».

Попеть Сергей уже успел и с «Живым хором», и с «Хоровой лабораторией 440Гц», и с «Нескучным хором».

Спрашиваю, почему хоры стали так популярны именно сейчас? Может, люди снимают таким образом стресс? «Не знаю, у меня нет ответа, — отвечает Сергей. — Мы Россия, мы же страна стресса. А что, раньше у нас его не было?»

Напоследок мы успеваем обсудить новый формат — хор со звездами, который вскоре опробуют в «Сене». Сергей говорит, что посмотреть на такое будет интересно, но вообще ходит он совсем не на звезд. Многие, кого я встречу на этом событии, скажут то же самое — похоже, людям больше всего хочется петь друг с другом.

Вскоре в соцсетях снова завирусится рилс с Сергеем — на очередной открытой репетиции «тот самый чуткий мужчина» подарит огромный букет Глафире Ильиничне. Освоилась ли она в роли звездного хормейстера и каково это — когда тебе чуть за двадцать, а ты дирижируешь тысячами поющих людей всех возрастов?

Глафира Ильинична

Перед выступлением она выглядела напряженной, после ее унесло хоровой волной, так что говорим мы по видеосвязи.

Глафира Ильинична рассказывает, что хормейстерскую карьеру ей прочили с детства. Поясняет: «У меня характер достаточно волевой, я могу собирать людей». И вот, отучившись на оперную певицу, Глафира Ильинична действительно пришла к хормейстерству. Впрочем, называть себя она предпочитает тренером хора. Признается, что многие знакомые дирижеры относятся к ней скептически, а когда ты тренер, то вроде как ни на что и не претендуешь.

По имени-отчеству Глафира Ильинична стала представляться в 19 лет, когда только-только начала преподавать вокал и работать хормейстером. Тогда она постоянно слышала, что еще маленькая и ничего не понимает. Признается, что даже завышала свой возраст — говорила, что ей уже 26. Когда правда вскрылась, коллеги смеялись: «А, вот почему ты так прыгаешь!» Но Глафира Ильинична говорит, что дело не в возрасте — у нее и отец «прыгучий», и вообще это все «кубанская кровь».

Сначала Глафира Ильинична была приглашенным хормейстером в коллективе «Хор на весь двор». Тогда она впервые попробовала привлечь к пению слушателей. Это произошло в «Сене», она даже помнит конкретный момент — хор исполнял песню «А-Студио» «Улетаю»: «Мы просто пели, просто выступали. Вдруг я понимаю, что зрители просто стоят. Думаю: “А давайте все вместе, что уж тут!” И закричала: “Я — что? Улетаю!” Весь двор с удовольствием подхватил».

«Я поняла, что у меня есть силы, появилось свое видение, навыки и желания, и решила, что надо создавать свой хор, продвигать идею интерактивности, единства», — рассказывает Глафира Ильинична. Так на свет появился «Тот самый хор». Собрать людей удалось быстро — подтянулись ученики, которым она преподавала вокал, просто знакомые.

Сегодня в «Том самом хоре» поют разные люди: и стоматологи, и подологи, и разные технические специалисты, но больше всего психологов и логопедов.

У коллектива два состава: концертный и любительский. Различаются они тем, что концертный больше работает над звучанием, поет на три голоса и чаще выступает. Чтобы попасть туда, надо пройти отбор, а в любительский состав взяли всех желающих.

Оба состава регулярно репетируют и выступают с музыкантами. Чтобы оплатить репетиционный зал (а хору нужно много пространства), работу хормейстера и время музыкантов, хористы платят по 6,5 тысячи рублей в месяц. Участники концертного состава иногда получают гонорары за выступления. Глафира Ильинична мечтает выстроить процесс так, чтобы они могли хотя бы частично окупать свое хоровое хобби.

Репетируют минимум раз в неделю по два-три часа. Летом, когда выступлений много, концертный состав собирается чаще. Время закладывается и на то, «чтобы попить чай, поесть пирожное с мороженым» — это ритуал, который сближает. Как и пицца после выступлений. Глафира Ильинична говорит, что многие хористки уже передружились, кто-то даже в отпуск вместе ездит. Конфликты, конечно, тоже бывают — как в любом коллективе, — но решаются диалогами.

Масштабировать свою хоровую историю Глафира Ильинична не готова: для нее хор — это комьюнити. «Должно быть определенное количество человек, которые друг друга чувствуют. Вокруг всё такое массовое — мы делаем, делаем, делаем, делаем, масштабируем, масштабируем, масштабируем, — рассуждает она. — Но это ведь как квартира — чистая белая из пинтереста в сравнении с квартирой, в которой видна жизнь: потертости, обшарпанности. В несовершенстве есть своя атмосфера, и я хотела, чтобы она чувствовалась в проекте. Чтобы люди говорили: “О, они там мяукают”. Конечно, это у кого-то негативные эмоции вызывает, у кого-то позитивные, но все равно вызывает».

Глафира Ильинична подчеркивает: «Я ратую за то, чтобы стиралась граница между слушателями и артистами хора. Думаю, если бы я была певицей, то начала бы учить свои песни со зрителями. Я бы точно сказала: “Давайте вместе! Что вы, зря пришли, что ли?” Но если ты пришел на концерт к артисту, ты подпевающий. А у меня задача, чтобы пели все вместе».

Про Сергея, «того самого чуткого мужчину», говорит с широченной улыбкой: «Он тако-о-о-ой хороший! Приходит на все наши выступления!» В чем-то опыт Глафиры Ильиничны даже похож на опыт Сергея. «Когда я переехала в Питер, мне не хватало компании, не хватало возможности прийти в какое-то место, где все были бы знакомы, — признается она. — Поддержка — это очень важно, когда времена тяжелые. Тебе может быть грустно, но ты знаешь, что придешь туда, где знакомые лица и не будешь чувствовать себя каким-то побочным человеком. Это важно — видеть знакомых и знать, что ты не один».

Пришлось поговорить и про цензуру. Глафира Ильинична ее, впрочем, не особенно чувствует — уверяет, что не берет «только песни иностранных агентов». Не в ходу у «Того самого хора» и англоязычные песни: их сложнее разучивать неподготовленным людям.

Репертуар, выбранный хормейстерами для выступлений в «Сене», согласовывают с комитетом по культуре. Согласования начались после того, как события стали массовыми. Одну открытую хоровую репетицию пришлось даже перенести, чтобы соответствовать городским правилам безопасности. Теперь охранников в «Сене» едва ли не как на стадионном концерте, но, надо признать, зрителям они не мешают и атмосферу не портят. Некоторые «люди в черном» даже украдкой поют вместе со всеми. Полиции или росгвардейцев в форме на событиях нет.

На пару с Глафирой Ильиничной мы постарались сосчитать, сколько сейчас в городе хоров, поющих вместе с людьми. Насчитали восемь: «Живой хор», «Хор на весь двор», «Хоровая лаборатория 440Гц» (коротко «Хорлаб»), «Хору нужен хор», «Нескучный хор», «Всем хор», Хор Саши Алмазовой и «Тот самый хор». «Круто, что так много: каждый найдет что-то свое, — говорит Глафира Ильинична. — У “Нескучного хора” много необычных песен, англоязычных даже, у “Хору нужен хор” более популярные песни, у “Хорлаба” своя энергетика, атмосфера, и аудитория даже другая. Если человек устал от одного хора и увидел другой — супер. Если у нас не получается выступить где-то, я пишу основателям “Хорлаба”: “Можете спеть там-то?” — “Да, можем”. И наоборот. Мы делаем одно дело — хоровое движение продвигаем».

Жизнь у молодого хормейстера напряженная: как-то в один день было два концерта. Плюс учеба, причем очная — Глафира Ильинична поступила в Герцена на педагогическое. Гордится, что закрыла сессию без троек.

Лето — самое бурное хоровое время. Но про зиму думать тоже приходится. Пока в планах у Глафиры Ильиничны арендовать какой-нибудь клуб, где люди продолжат петь в тепле. «Не думаю, что мы сможем позволить себе огромный клуб, — признается она, — потому что это все будет делаться из моих средств. Теперь я буду на такое копить — мне хочется, чтобы концертная деятельность продолжалась».

Продолжается она и у других интерактивных хоров.

«Нескучный хор»

Массовая популярность хорового пения началась около года назад, когда видео из «Сена» «залетели» в соцсетях. Но сами по себе любительские неакадемические хоры в Петербурге существуют годами, а то и десятилетиями. Некоторые из них теперь предлагают попеть вместе с ними. Еще девять лет назад зародился «Нескучный хор». Теперь присоединиться к нему можно в двух городах: Петербурге и Москве.

Ближайшее петербургское выступление должно было состояться около ЦВЗ «Манеж», но из-за количества желающих (больше двухсот человек) открытую репетицию перенесли в ЦПКиО — Центральный парк культуры и отдыха.

Теплый и солнечный вечер. Крестовский остров. Нарядные люди, сытые утки, круглый ежик уютно ужинает возле открытого кафе. «Нескучный хор» и его друзья собираются возле эстрадного театра. Вход максимально свободный — никаких проверок на подступах. Очень многие с детьми — от грудничков до подростков. Пожилая пара, явно за восемьдесят, принесла с собой распечатки текстов. Многие в белом или светлом: соблюдают заявленный дресс-код.

Гости сначала расселись на зрительские места и заняли шезлонги, но хормейстер Ольга Галайда быстро призвала всех танцевать. Как и «Тот самый хор», «Нескучный хор» вместе с несколькими музыкантами расположился на сцене, а хормейстер — на одном уровне с «народным хором», на земле. Людей меньше, чем в «Сене», организаторы насчитали 500 человек, но атмосфера не менее душевная.

Начали с самых хитовых песен — «Земля в иллюминаторе», «Ясный мой свет», «Широка река». Продолжили менее известными, но интересными — фанковыми, джазовыми, сложными, такими как «Нева-нева-неважно» группы «5’nizza», и даже англоязычными хитами — их «Нескучный хор» не то что не боится, а активно практикует. Хормейстер Ольга обращалась к публике с призывом вслушиваться и подключаться. И хотя подпевать новому и англоязычному решались не все, люди не роптали — кто не пел, тот с интересом слушал.

Ольга так заразительно танцевала, что вокруг нее тут же устроили дискотеку дети. Одна девочка попросила микрофон, чтобы поделиться: «Мы эту песню Леди Гаги часто с мамой в машине слушаем и поем!»

Закончилась всеобщая открытая репетиция песней It’s Raining Men — под нее отплясывали уже и стар и млад, кто-то пускал огромные мыльные пузыри, дети радостно носились под ними туда-сюда. Танцующая среди этого великолепия Ольга, вся в белом, с длинными волосами, напоминала диснеевскую принцессу. Это было похоже на семейно-дружескую дачную вечеринку, причем самого лучшего образца. По нынешним временам почти нереально, по-киношному свободную и радостную.

Нескучный хормейстер

Ольгу Галайду, профессионального хормейстера и певицу, поработать с «Нескучным хором» пригласили его основательницы — Татьяна Ларина и Наталья Капитурова. Ольга вспоминает, что начинали человек с четырнадцати, с разовых репетиций, а теперь проект объединяет сто с лишним активных участников. В одном только Петербурге четыре потока, то есть четыре хоровые группы, и два хормейстера: Ольга Галайда и Евгений Ермолин. У каждого потока репетиции по собственному графику: у кого-то в будни, у кого-то в выходные.

Песни хористам не навязывают. Ольга предлагает свои варианты, участники хора — свои, устраивают голосования, пробуют петь, потом снова голосуют и в итоге выбирают с расчетом, чтобы спокойных, лирических и драйвовых композиций было примерно поровну.

По поводу цензуры и выбора репертуара Ольга говорит: «Мы стараемся подходить к этому вопросу аккуратно. Какими бы классными ни были песни, если берем на репетиции песню иноагента, то предупреждаем об этом. На концертах в последнее время приходится отказываться от такого репертуара. Бывает, что площадка ставит свои условия, и мы вынуждены какие-то песни исключить».

От площадки и людей, которые там работают, зависит многое. Например, Манеж просит заменять англоязычные песни русскими. В Петрикирхе, старинной лютеранской церкви на Невском, нет проблем с согласованием — там разрешают петь даже Мадонну. В ЦПКиО никто не против песен Ланы Дель Рей и Леди Гаги.

Лето у Ольги расписано: с «Нескучным хором» она едет в Псков, со своими частными учениками — петь в лесу, с палатками, а в августе будет вести хоровую смену на Ладоге, в семейном лагере «Подарить детство».

Популярность хоров Ольга объясняет и тем, что в сложные времена людям требуется больше поддержки, и другими факторами: «Мне кажется, это приятное ощущение, что ты можешь быть частью чего-то большого. Когда есть чувство плеча, это же замечательно! Большие репетиции людей очень сплачивают. Психологически это полезно. Пение вообще полезно — и как фитнес-тренировка, и как тренировка эмоциональная».

Про конкуренцию между коллективами говорит с улыбкой: «Это стимулирует еще больше развиваться, делать что-то крутое и максимально вкладываться».

По словам Ольги, в «Нескучном хоре» держатся за каждого человека, и это людей объединяет: «Я потом наблюдаю в сторис, как они куда-то вместе сходили, и так приятно! Это самая лучшая награда — когда ты смотришь на счастливых людей».

Помимо работы в «Нескучном хоре», у Ольги есть собственный поющий коллектив — «Таврический бэнд», не настолько большой — человек двадцать. Репетирует он в «самом красивом доме на Таврической», где у Ольги своя вокальная студия. Некоторые участники коллектива потом переходят в хор, кто-то даже совмещает.

В обоих коллективах, да и на частных занятиях по вокалу подавляющее большинство — это женщины, говорит Ольга. «На данный момент среди учеников у меня шесть мужчин. При этом на концертах выступает только один. Мужчины занимаются для другого — чтобы прокачать свои скиллы, чтобы их голос звучал. Им важен результат, но для них это — не показаться на концерте, а знать, что могут петь, что у них классно получается. У меня даже есть ученик, который скрывает от всех, что он занимается вокалом. Когда ему звонят, он такой: “Тихо-тихо”. Никто не должен знать, как будто это что-то запретное. Серьезный мужчина не должен петь? Не знаю. Но я рада, что есть мужчины, которые доходят до нас. Их голоса очень украшают общее звучание хора».

В ЦПКиО с «Нескучным хором», кстати, с удовольствием пел «тот самый чуткий мужчина» Сергей.

И все же душа и костяк «Нескучного хора» — женщины. Кто они и зачем поют?

Любовь и хоры

Получив филологическое и театральное образование, Любовь Соколовская выучилась на архитектора, воспитывает пятерых детей, а в свободное время поет аж в двух коллективах под руководством Ольги: в «Нескучном хоре» и в «Таврическом бэнде».

В детстве Любовь пела в хоре при музыкальной школе, но говорит, что взрослый хор совсем другое дело и свободы, и радости от него гораздо больше.

Она рассуждает, что и в советское время люди ходили в клубы и занимались кто пением, кто танцами. Перестройка эту досуговую традицию прервала — на первый план вышла необходимость зарабатывать деньги. Но за последние несколько лет тревожность достигла такого уровня, что психологическая разрядка просто необходима. «Я думаю, что из-за психологической обстановки люди очень нуждаются в разного рода комьюнити, — говорит Любовь. — В том числе в хоре. Но я пришла петь исключительно ради песни: у меня большая семья, я точно не нуждалась в общении».

Любовь рассказывает, что пойти на хор ее уговорили знакомые. Сначала она побывала на разовой репетиции. На такие события продаются — и быстро заканчиваются — билеты, хотя стоят они не так уж мало: 2–2,5 тысячи рублей. Есть дресс-код — не строгий, скажем, в одежде или аксессуарах приветствуется зеленый цвет. Репетиции проходят в самых разных местах — например, в Манеже, в баре «Юнион», в мастерской скульптора Аникушина. Уже сама возможность побывать в таких местах в «неурочное» время интересна.

«Один раз я пришла на такую репетицию ужасно уставшая, разбитая, несобранная, — рассказывает Любовь. — У меня напряженная работа, пятеро детей, я занятой человек. Когда я вышла с этого хора, то почувствовала себя гораздо лучше, потому что произошла тотальная смена деятельности. Ты не можешь отвлекаться ни на телефон, ни на что, начинаешь слышать соседа. В момент хорового бессознательного ты отдаешься стихии хора и перестаешь все контролировать сам. И безусловно, из этого рождается какое-то чудо — даже те, кто не может петь, поют. Ты попадаешь в устойчивую среду, где все равно все получится, потому что это хор».

Любовь стала ходить сначала на разовые репетиции, потом на поток — курс из 10 репетиций в течение полугода с выпускным концертом в конце. Стоит участие в потоке 17 тысяч рублей за шесть месяцев. Есть и домашние задания, и дресс-код, и свой чат. А еще, как говорит Любовь, ощущение праздника.

Огромную роль играет хормейстер — многие ходят не столько на конкретный хор, сколько на конкретного руководителя. «Очень важно, кто с тобой работает, — уверена Любовь. — Хормейстер как врач. Он закручивает энергию, которую ты либо получаешь, либо отдаешь».

Хоровое пение как врачевание — такой взгляд близок, оказывается, многим. А вот лекарства в арсенале у каждого хормейстера свои.

«ХорХор»

Среди петербургских хоров, вместе с которыми можно попеть, есть и совсем камерный — «ХорХор», основанный актрисой Викой Чигрецкой.

Участница «ХорХора» Соня Белоцкая рассказывает, что занятия с Викой напоминают телесно ориентированную терапию. Небольшая группа женщин встречается раз в неделю на два с половиной — три часа, чтобы не только попеть, но и подвигаться, правильно подышать и поговорить.

«Мне 34 года. Я продакт-менеджер, и я совершенно не понимаю, что делать, кроме как работать, а хочется что-то для жизни нормальной. Мне нравится петь, но я не особо умею, — признается Соня. — У меня есть слух, но нет натренированности голоса, умения им управлять. Моя цель была в том, чтобы расслабиться, отвлечься. Через эти практики ты забываешь, что происходит у тебя в жизни. Ты сосредоточен на том, чтобы правильно дышать, издавать звуки. И эта практика какая-то душеспасительная, что ли».

Соня рассказывает, что в «ХорХоре» есть свои трогательные традиции — не только петь именинникам «Многая лета», как делают другие хоры. Если тебе тяжело или грустно, можно попросить, чтобы хор спел тебе определенную песню. Каждая участница хора для таких случаев выбрала свою «песню силы».

Основательница «ХорХора» Вика Чигрецкая переехала в Петербург из Москвы, семь лет служила актрисой в БДТ имени Товстоногова, но одним днем решила оттуда уйти. Произошло это, когда она узнала, что записана у всех в телефоне как «Вика БДТ»: «Это натолкнуло меня на следующую мысль: а кто Вика без БДТ? Меня это страшно испугало. БДТ — огромный статус. У меня там были хорошие роли, номинации на “Золотую маску”, но…»

Уйдя буквально в никуда, Вика вспомнила, что в детстве спасением для нее был хор — академический детский хор «Весна». Там можно было спрятаться от всех неурядиц. «Я люблю со всеми звучать, хор для меня — дом родной, — признается она. — Почему я делаю хор? Потому что это мое спасение. Но никто не может петь хором в одиночку. Есть такое слово — “исцеление”. Потому что из целого. Я исцеляюсь, потому что я из целого».

«Звук добирается до всех твоих участков, туда, куда не добираются пальцы массажиста, — говорит Вика. — Это твой собственный виброакустический массаж. Если ты звучишь расслабленно, если у тебя раскрыто тело, то звук везде: в коленки попадает, в щиколотки, в лобные доли, в пустоты. Вот сейчас я говорю — и слышу, как вибрируют мои пятки. Звук — это инструмент, который всегда с тобой, ты можешь говорить так, чтобы чувствовать, как ты звучишь, и разгружать себя этим. Это потрясающе. Если вокруг тебя 20 человек, которые тоже это делают, то они тебя прозвучивают своими волнами снаружи».

Песни с «ХорХором» Вика поет фольклорные. Говорит, что они берутся «не для удивления», а чтобы прожить какое-то состояние — например, «прожить горе, вспомнить, что после него всегда наступает радость, почувствовать транс и в этом узоре жизни побыть, его посвидетельствовать». Такой работе с песнями Вика училась у Елизаветы Тюгаевой, создавшей целое направление — терапия фольклором.

Сама Вика считает, что фольклорные песни нужно не слушать, а петь — и тогда ты «как будто с генами переговариваешься». «Мне очень нравится поговорка “Кто не поет, того отпевают”, — продолжает она. — Песню связывали с витальностью. Если ты не пел, это означало, что с тобой что-то не так. Петь — это норма, мы так устроены».

Вика любит, чтобы люди приходили к ней не за впечатлениями, а за процессом, чтобы заземлялись. Разовые, причем массовые хоры со всеми желающими она тоже проводит, но сейчас ей интереснее работать с постоянными людьми. Благодаря этому, говорит она, «получаешь свой хор, который, когда тебе хреново, тебя напоет, когда у тебя кто-то умер, с тобой отпоет этого человека, на день рождения споет тебе “Многая лета”. Это невероятный пауэрбанк».

Недавно на «Выкса-фестивале» Вика организовала поющий пазик, скоро отправится на «хоровую лодку» — будет в Красном море петь и нырять с дельфинами. Но, конечно, уже вовсю продумывает следующий питерский хоровой сезон. Теперь «ХорХор» будет встречаться в новом, более просторном месте, уже не такими камерными группами. Участие будет стоить около 9 тысяч рублей в месяц.

Вика уверена: больше всего человеку хочется петь и согреваться в темное время — с сентября по май. Прошлой зимой «ХорХор» ездил на колядки в Карелию — костюмы шили сами, пели у костра. На новый сезон такие планы тоже есть. А еще в планах хоровые рейвы.

Почему рейвы? «Мне хотелось подобрать словцо, которое задает игривость. Перед тобой лес чудес, и ты просто в невозможной любви», — поясняет Вика.

Один такой рейв недавно уже состоялся. Специально для него Вика сняла «Упсала-Цирк». Деньги за аренду шатра, кстати, идут на поддержку социальных и культурных проектов «Упсалы». Попеть и поплясать вместе с «ХорХором» могли все, кто купил билеты, и их оказалось точно больше сотни человек. Именно рейвом в «Упсале» в сентябре Вика планирует открыть новый сезон.

Хоры глазами социолога

Что думают о хорах люди, которые ими руководят или поют вместе с ними, мы выяснили. А что думают о хорах как о социальном феномене эксперты?

Кандидат социологических наук, доцент НИУ «Высшая школа экономики» в Петербурге Яна Крупец говорит: «Во-первых, хоры вписываются в общую историю про трансформацию досуга. Возможно, это реакция на доминирование работы, которое является некой нормой, но сегодня оспаривается. Мы все знаем, что поколение зет хочет баланса между работой и досугом, а у более старших наблюдается сильное выгорание.

Люди пытаются найти для себя альтернативы. Это могут быть какие-то ремесла, мастер-классы. И хоры — это тоже попытка найти осмысленный или серьезный досуг, как он иногда называется социологами, — не работу, но что-то развивающее, от чего ты можешь получать удовольствие.

Во-вторых, рынок очень хорошо реагирует на запрос относительно такого хобби и начинает предлагать много возможностей. Хоры были и раньше, но не были так видны — они существовали при госучилищах, домах культуры, церквях.

Сегодня эта история вышла за рамки профессиональных институций и пришла в креативные пространства. Креативные индустрии создали инфраструктуру, которая помогает развивать это хобби, делать его более публичным через социальные медиа.

Это связано и с коммерциализацией. Ты можешь не получать деньги за сами хоры, хотя и это тоже возможно, но они привлекают внимание к другим проектам или к твоему пространству.

Сегодня такая мода вписана, условно говоря, в хипстерский капитализм. Теперь это популярная форма потребления городской молодежи и городских взрослых.

И в-третьих, то, что сейчас происходит в креативных пространствах, когда дворы собирают поющих вместе, — про солидарность в том числе. Возможность участвовать в чем-то совместном, коллективном, городском, публичном после начала войны очень сильно просела. Любые собрания людей могут быть проблематичны. Кажется, хоры пока дают такую возможность».

Яна вспоминает историю с группой «Стоптайм», которая собирала вокруг себя в центре города толпы поющих людей. Поскольку в репертуаре у ребят были песни иноагентов, они подверглись арестам и штрафам и были вынуждены уехать из России. Петь хором во дворе на согласованном мероприятии куда безопаснее, чем толпой на Невском.

«Музыка всегда про эмоциональную вовлеченность. Солидаризирующая практика совместного, публичного пения, которая транслируется в медиа, может давать ощущение свободы и счастья, уникальный опыт, — рассуждает Яна Крупец. — Все вкладывают в него и свои собственные смыслы, возможно в том числе и гражданские, политические: люди воспринимают некоторые песни как песни свободы. Но это может быть и просто фан — радость, удовольствие от летнего города. И ощущение, что все это могут скоро прикрыть».

Хоры глазами психолога

Психолог Алена Домашонкина, ссылаясь на исследования, отмечает, что у людей, поющих в хоре, синхронизируются сердечный ритм и дыхание. У них происходят похожие физиологические и биохимические процессы. Пение может быть очень терапевтичным, а, проживая его сообща, мы даже на физическом уровне переживаем общность и совместность. «Оно возникает еще до того, как у нас появились дружеские связи, — поясняет Алена. — Дружба или просто хорошие социальные отношения определенно могут за ними последовать».

К тому же, отмечает психолог, пение способствует снижению стресса и уровня тревожности, поскольку «у нас вырабатывается куча всяких прекрасных гормонов — “нейромедиаторов счастья”: эндорфин, серотонин, дофамин, окситоцин. Они улучшают настроение, могут значительно снизить ощущение подавленности, апатии. Усиливается выделение иммуноглобулина, а значит, повышаются защитные свойства организма.

Во время пения и подготовки к нему мы запоминаем мелодию, текст песни — возможно, даже на другом языке. Начинают работать различные участки мозга, развивается концентрация, внимание, память. В хоре это усиливается, потому что нужно еще смотреть на других и уметь под них подстраиваться. Кроме того, это ведь возможность сбросить пар, прожить какое-то подавленное чувство — ту же тревогу».

Алена отмечает, что возраст поющих в хорах — от 25 до 45 лет, а это «социальная группа людей, которые работают, учатся, создают семью, решают множество разных житейских вопросов. Эти люди наиболее остро чувствуют общественное давление, на них особенно влияет информационный поток». А значит, им важно отвлечься, вырваться из рутины, почувствовать себя частью безопасной группы. «Хор — это маленькая модель социума, но при этом мы там все заняты одним делом, — отмечает Алена. — Здесь неважно, кто ты в обычной жизни. В хоре могут быть люди не только разных возрастов, но и с разным бэкграундом, разных профессий, разных взглядов. Но это перестает быть важным, когда мы все заняты одним искусством, одним делом».

Хор подходит людям, которые любят петь, но стесняются, ведь это даже не караоке, где ты оказываешься в центре внимания.

Еще один интересный психологический момент — то, с какой радостью люди поют песни своего детства и юности, даже те, которые когда-то казались попсой. Этот феномен Алена связывает с ностальгией: «Приятная грусть тоже выполняет защитную функцию — помогает справляться с тем же стрессом, тревогой. В настоящем мы не чувствуем опоры — в нем слишком много неопределенности. А о прошлом, каким бы оно ни было, мы всё знаем. Люди склонны лучше запоминать хорошее, поэтому возвращаются к теплым моментам. Песня — это очень мощный триггер. Она может перенести нас в другое время и в другое состояние. Даже если раньше какие-то песни казались нам абсолютно бестолковыми, мы говорили: “Ой, какой ужас, я никогда такое слушать не буду”, то спустя 20 лет можем с большим удовольствием их проорать в том же хоре, нам будет уже неважно, что там поется. Важно, что они ассоциируются с беззаботным детством или подростковым возрастом. И мы все вместе поем, и это нас объединяет.

Также людям очень нравятся песни, которые появились задолго до их рождения, потому что их пели бабушки, дедушки, мамы-папы, и тогда у человека тоже какая-то определенная сцепка с песней, какое-то теплое воспоминание».

Больше чем просто хоры

Хоры, поющие вместе со всеми желающими, теперь есть и в других городах, причем не только в Москве (где, к слову, свои форматы — например, дневные хоровые вечеринки и рейв-хоры с лайв-лупингом).

Вдохновившись хором в «Сене», музыкант из Иркутска Анатолий Заммер запустил проект «Хит Хор». После успеха в одном городе он стал нанимать подрядчиков и проводить события по всей стране.

Некоторые петербургские хоры ездят на гастроли, например «Хор на весь двор». После успеха в соцсетях этот коллектив пришел к коммерческому и официальному успеху — стал сотрудничать с «Газпромом», начал строить собственную репетиционную базу, выступил на телеканале «Россия 1», спел на ПМЭФ и вместе с Дмитрием Медведевым на акции ко Дню Победы в Торжке. При этом практически перестал взаимодействовать с аудиторией в соцсетях. Это пока самая необычная для подобных коллективов карьерная траектория. Другие петербургские интерактивные хоры, похоже, не настолько финансово успешны, зато собирают людей благодаря сарафанному радио, дружелюбной активности в соцсетях и демократичной атмосфере без официоза.

Городская народно-певческая география постоянно растет и охватывает креативные пространства («Сено», Бертгольд центр, «Новая Голландия», «Севкабель порт», «АТС Некрасова»), парки, пространства социокультурные («Упсала-Цирк»), бары, художественные мастерские, ТЦ, кораблики (на них путешествует «Нескучный хор»).

Возможно, важнейшая петербургская хоровая фишка — во многих событиях можно поучаствовать бесплатно. Даже коллективы, которые на часть своих открытых репетиций продают билеты, время от времени проводят общедоступные встречи.

В Петербурге развивается хоровой туризм, причем не только внутренний. Так, на хоровом событии в «Сене» я познакомилась с мужчиной по имени Василий, который специально приехал попеть из Минска. Он объяснил, что в том, как одну песню поют тысячи человек, чувствует звериную мощь. И добавил: «У нас все сильнее закручено. Даже президент сказал: “Больше пяти не собираемся”. Так, чтобы несколько тысяч человек собрались петь, — такого нет». Пошутил, что зато из России в Беларусь теперь едут за свободным интернетом.

Также в «Сене» мне встретилась компания из Гданьска. В отличие от Василия, Наташа приехала в Петербург не специально на хор, а по личным делам, но прийти решила, еще будучи в Польше, где живет 10 лет. Хор стал первым событием, на которое она отправилась, приехав в родной город. «У меня ностальгия мощная, — призналась она. — Хочу попеть с людьми. Мне кажется, люди просто устали от всего и решили: пора побыть нормальными людьми, вместе попеть». У Наташи свой блог, и, хотя ведет она его на польском языке, даже без слов понятно, что хоровой опыт растрогал ее до слез.

Были на хоровых событиях и люди, специально приехавшие из Калининграда, причем уже не в первый раз.

Под роликами с поющими петербуржцами — множество комментариев, от восторженных до осуждающих («Пир во время чумы») и недоуменных («А это разрешено?», «Вас не посадят?»). Пока одни недоумевают, другие поют — хором.

В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.

• Теги:
• культурный феномен