Рыцарь, ангел и Иммануила Кантовна
Анна каждый день становится новым персонажем, чтобы дарить людям несколько минут игры и радости. Но за пределами острова Канта у нее совсем другая жизнь
Остров Канта просыпается позже остального Калининграда. Пока город спешит на работу, здесь только начинается день: художники неторопливо расставляют мольберты, музыканты настраивают инструменты, а от причала один за другим отходят прогулочные катера. В воздухе смешиваются запахи кофе, свежей выпечки, сладкой ваты и реки.
К полудню остров превращается в шумный уличный спектакль. Фотографы предлагают посадить на плечо голубя «на удачу», экскурсоводы собирают группы, играют музыканты. Каждый пытается задержать какого-нибудь прохожего хотя бы на несколько минут.
Над кронами лип и каштанов поднимается силуэт кафедрального собора — самой узнаваемой постройки Калининграда. У его северной стены покоится немецкий философ и главный мыслитель эпохи Просвещения Иммануил Кант. По несколько раз в день экскурсоводы приводят сюда туристов, рассказывают о философе, его жизни, подчиненной строгому распорядку. Кант каждый день выходил гулять в одно и то же время по одному и тому же маршруту. По легенде кенигсбергцы даже сверяли по нему часы.
Люди ненадолго задерживаются перед могилой, фотографируют ее и себя на фоне и следуют дальше. Вдруг над толпой раздается голос: «Не фотографируйте могилу Канта! Он не умер!»
Люди растерянно оборачиваются. По брусчатке быстрым шагом идет человек в темно-зеленом камзоле, белом парике и треуголке.
«Он воскрес! Я — реинкарнация Иммануила Канта!»
На несколько секунд наступает тишина. Потом кто-то смеется, и почти сразу десятки телефонов поднимаются вверх. Одни начинают снимать видео, другие — фотографировать.
Воплощение просветителя оказывается женщиной, ее зовут Анна, но на острове Канта ее все знают как Иммануилу Кантовну.
Десятиминутная королева
На следующий день вместо Иммануила Канта по острову идет императрица Елизавета Петровна.
Вместо темно-зеленого камзола — тяжелое бордовое платье с золотой отделкой. Вместо белого парика — пластиковая корона в распущенных волосах. На поясе — шпага.
Анна медленно идет по аллее, размахивая веером, внимательно всматриваясь в лица прохожих: ищет того, кто готов вступить в игру. Она говорит, что, если человек прошел мимо, второго шанса у нее уже не будет.
— Давайте пошалим! — Анна вытягивает шпагу из ножен. — Сударь, смотрите, что у меня есть!
Мужчина шарахается в сторону и, смущаясь, бросает:
— Я женат!
Анна тем временем уже поворачивается к молодой паре.
— Девушка, отдайте мне вашего мальчика. Я сделаю из него настоящего рыцаря!
Девушка смеется и подталкивает парня вперед. Он упирается и проходит мимо, не желая вступать в игру. За ними почти сразу останавливаются мама и маленький мальчик. Коллега Анны, высокий и статный, в рыцарских доспехах, опускает на голову мальчика тяжелый шлем и дает в руки меч. Начинается посвящение в рыцари. Анна, она же императрица Елизавета Петровна, величественным голосом восклицает:
— Клянешься защищать свою маму?
— Да!
— Клянешься хорошо учиться?
— Да!
— Клянешься мыть за собой посуду?
Прохожие вокруг хохочут. Представление заканчивается так же быстро, как началось. Рыцарь снимает с мальчика шлем. Потом достает из-под плаща банковский терминал, мама открывает кошелек.
Из толпы к Анне подходит женщина лет сорока, она долго и внимательно рассматривает платье и спрашивает, чей это образ.
— Елизаветы Петровны. Императрицы, которой присягнул Кант.
— Мне казалось, костюм той эпохи выглядел немного иначе…
— Возможно. Но я здесь не для исторической достоверности. Я здесь для игры и людского веселья. Я не полностью соответствую образу, как и наши рыцари. Тевтонцы были немножко другие, красных плащей у них точно не было. Но красный плащ всем нравится, потому что многие смотрели мультик «Меч в камне» о короле Артуре.
Женщина кивает, Анна продолжает:
— Я здесь, конечно, для веселья, но я за веселье хочу небольшое вознаграждение. Сами понимаете, аниматору нужно кушать.
За два года работы Анна примерила десятки образов. Сегодня она императрица. В другой день — Иммануил Кант. Перед Новым годом — ангел. Иногда — медведь. У каждого персонажа свои шутки, свой голос и свое настроение.
«Представь: вечером люди выходят после органного концерта, такие в облаках витают, и тут медведь! Они шарахаются, а я им: “Не бойтесь, я сегодня кушал”. Или: “Меньше пить надо. Я ваша белочка!”»
Все же самый любимый ее образ — рыцарский.
«Рыцарь — это я. Я пацанка по жизни. Мне не надо играть, я такая и есть. А во всех остальных костюмах приходится жить чужим характером. К вечеру от этого устаешь. В театре спектакль заканчивается через час. А у нас нет. Мы играем весь день».
Анна вспоминает, как она в образе рыцаря подошла к женщине и сказала: «Вы моя королева! Я вдохновлена вашей красотой!» Представление началось как-то само собой: аниматоры — коллеги Анны подходили, кланялись и целовали руки прекрасной дамы. Женщина оставила щедрые чаевые, но Анна вспоминает совсем другое: «Мы сделали ее королевой на 10 минут. Просто дали человеку побыть в сказке».
Иммунитет к отказам
«Самое главное на этой работе — продержаться первый месяц, — рассуждает аниматор Артур. — Вот продержишься — будешь работать. Нет — извини. За месяц появляется иммунитет к отказам. Потому что отказов здесь очень много. И вообще, чтобы работать аниматором, надо быть немножко ку-ку».
При знакомстве Артур сразу уточняет, что назвали его не в честь короля, а в честь революционера. Мама очень любила роман «Овод», и ей нравился главный герой, полный романтических идей участник подпольной организации Артур Бертон. Аниматору Артуру часто говорят, что он похож на актера, комика и шоумена Александра Ревву. Он тут же это доказывает — безошибочно копирует его голос. Пародировать людей Артур начал еще в детстве. Лучше всего, уточняет, получались Борис Ельцин и Леонид Брежнев. Позже, работая продавцом в строительном магазине, он тайком от начальства надевал пиратскую шляпу и общался с покупателями в образе. Потом в его жизни были долги, тяжелая депрессия. А затем — остров Канта и рыцарские доспехи.
«Здесь все зависит только от тебя. Если не заговоришь первым — человек уйдет. Если заговоришь неудачно — тоже уйдет».
Артур говорит, что за смену можно заработать тысячу рублей, а можно пять тысяч. Половину забирает организатор. Иногда туристы благодарят не деньгами, а просто покупают рыцарю хот-дог, шаверму или кофе.
«Людям нравится видеть, что рыцарь ест обычную еду», — улыбается Артур.
Бывают и другие дни.
«Люди могут полчаса фотографироваться, смеяться, а потом просто уйти. Еще и говорят: “За пять минут такие деньги?” И ты ничего не сделаешь. Внутри все кипит. А ты попробуй сам! Надень этот костюм! Походи целый день! Побегай за людьми!»
Самый опытный аниматор острова Алексей относится к работе спокойнее. Он приехал в Калининград три года назад. До этого работал Петром Первым в Петербурге. Сейчас чаще надевает рыцарские доспехи.
«Людям не нужна историческая достоверность, — говорит он. — Им нужен рыцарь в сияющих доспехах и фото ребенка рядом. Историей люди не интересуются. Им просто важно фото поставить на аватарку и то, как они классно провели время, поставить галочку в истории. Приоритеты современного мира. Поэтому они либо заплатят нам, либо потратят эти деньги на сувениры и кофе. На экскурсии, которые не нужны, — ты ведь сам можешь поехать посмотреть все».
Как самые тяжелые он вспоминает первые недели работы: «Первый день я заработал 200 рублей. Ходил как ряженый. Не понимал, как начать разговор. Эта работа для человека с подвешенным языком, который может привлечь внимание и подарить эмоции».
Но вообще-то Алексей собирается заканчивать свою карьеру аниматора. За три года работы он успел увидеть десятки людей, которые приходили попробовать себя на острове. Надолго остаются единицы. Хорошо, если человек выдерживает два-три года. Чаще увольняются через несколько месяцев, ну а некоторые уходят еще в первый день.
Сын Анны, 21-летний Давид, работает аниматором уже семь месяцев. Он говорит, что это работа, на которой ему удалось задержаться дольше всего. До этого он жил и подрабатывал в Германии, потом вернулся в Калининград. Работу на острове ему предложила мать.
«Эта работа для интровертов очень помогает. Так или иначе тебе приходится работать с людьми. Если свой порог страха перед людьми переборешь, этот навык потом сильно пригодится и в жизни».
Многие думают, что работа аниматора простая, но Давид считает, что не каждый справится.
«Даже профессиональные актеры здесь не выдерживают. Потому что театр заканчивается занавесом и овациями. А здесь ты все время среди людей. Постоянно надо с ними контактировать. Далеко не каждый справляется, даже если у него есть актерские навыки. Это же не сцена. Тут постоянно коммуникация, и только от самого себя зависит твой доход».
Анна замечает очередную семью раньше, чем они ее. Мама фотографирует сына и дочку на фоне кафедрального собора. Через несколько секунд на мальчике уже тяжелый шлем. Анна поправляет ремешок, ставит ребенка вполоборота к солнцу, подзывает рыцаря. Потом кружит в танце его сестру, меняет детей местами, просит маму сделать еще несколько кадров.
За несколько минут вокруг семьи возникает маленький спектакль.
— Если вам понравилось, можете нас отблагодарить.
Женщина удивленно смотрит на нее.
— А сколько?
— Обычно 500 рублей за позицию.
Улыбка исчезает с лица женщины.
— Надо было сразу сказать. Тогда удаляйте фотографии.
— Не надо удалять, — тихо отвечает Анна. — Они ваши. Просто… мы очень быстро начали играть. Я не успела предупредить.
Женщина с недовольным видом берет детей за руки и уходит. Анна остается стоять посреди аллеи и смотрит им вслед. Потом поправляет корону. Навстречу уже идет следующая семья. Она улыбается так, словно ничего не произошло: «Молодой человек, хотите стать рыцарем?»
Дом, в который возвращается Кант
Рабочий день заканчивается около полуночи, когда последние туристы уходят с острова. Музыканты складывают инструменты. Художники убирают мольберты. Анна возвращается в маленький офис, где аниматоры переодеваются. Снимает пластиковую корону. Потом — тяжелое бордовое платье. Императрица исчезает за несколько минут.
Дорога домой занимает почти час. Маршрутка выезжает из центра Калининграда и сворачивает в сторону поселка Поддубное. За окном темнеют поля. Редкие фонари выхватывают из темноты старые немецкие дома. Возле одного из них маршрутка останавливается. Во дворе дома растет огромный каштан.
Анна кладет ладонь на его шершавый ствол.
«Он очень старый. Уже был здесь, когда этот дом дали бабушке и дедушке моего мужа после войны. Они получили его как переселенцы. Наверное, он еще помнит своих первых хозяев. Немцев».
Дом тоже немецкий — низкий. С облупившейся штукатуркой и покосившимся крыльцом. Трава во дворе поднялась почти по колено.
«Игорь раньше траву косил. Теперь некому».
Анне сейчас 41 год. О своем муже она говорит не очень охотно. Почти два года тот живет в Германии. Раньше ездил туда на заработки вахтами, потом перестал возвращаться. Сначала присылал деньги. Потом потерял работу и теперь сам нуждается в помощи. У него литовский паспорт, и, чтобы приехать в Россию, нужно оформить приглашение, а сделать это сейчас семья не может.
«Мы вместе почти всю жизнь…»
Они познакомились в церкви, когда Анне было 16, а Игорю — 26.
«У меня тогда был сложный период. Я все время задавала вопросы о жизни, о Боге. После школы прибегала в церковь на “молодежку” — такие специальные церковные собрания. Там были ребята, которые делали ремонт в церковном подвале. Среди них был мой будущий муж. Мы сначала просто дружили. Я даже читала ему свой дневник: мне нужен был человек, которому можно открыть сердце».
Через два года они поженились. Потом родились сыновья — Давид и Илья. Спустя пять лет — дочка Люба. Сейчас Любе 13 лет, Илье — 18, Давиду — 21. Летом Люба живет у бабушки. Так Анна может задерживаться на работе до полуночи.
В доме тихо, на окнах — засохшие цветы в горшках. На стенах — нарисованный подводный мир. Из водорослей выглядывает осьминог. Между рыбами прячутся морские звезды.
«Мы это вместе с мальчишками рисовали. — рассказывает Анна. — Все срисовывали с энциклопедии. Я хотела весь дом расписать. Здесь должен был быть лес. Там — еще море. — Она делает паузу и тихо продолжает: — Потом родилась Люба. Беременность очень тяжело далась. Сил уже не осталось. Пришлось заклеить часть рисунков обоями».
Она раздумывает о чем-то и неожиданно говорит: «Я счастливый человек. У меня сбылись обе мои мечты. Я ведь мечтала стать мамой и воспитателем».
На самом деле воспитателем она не стала, хотя после школы поступила в педагогический колледж. Получить диплом не удалось, совмещать беременность и роды с учебой было сложно. Несмотря на это, Анна вела при церкви кружок для детей и даже получала какие-то деньги, которые тратила на канцелярию и подарочки тем же ребятам. Без образования она бралась за низкооплачиваемую работу няни, уборщицы, на складе Ozon. Каждый раз ей казалось, что еще немного — и жизнь наконец сложится именно так, как она мечтала. Но жизнь все время меняла сценарий.
Когда тело перестало слушаться
После рождения второго ребенка, в 23 года, Анна вдруг начала уставать так, как раньше никогда не уставала. Сначала все думали — обычное переутомление. Потом решили, что это послеродовая депрессия. Потом — что она просто ленится.
«Людям трудно было понять, когда внешне руки-ноги целы, что слабость — это не моя лень. Я просто не могла ничего делать. Это внутреннее состояние».
Иногда сил не хватало даже подняться с кровати. Она и сама не понимала, что происходит с ее телом. Когда Анне было 23, накануне Нового года она ставила в вазу еловые ветки и случайно уколола глаз. Казалось — пустяк, но началось серьезное воспаление. Через несколько дней зрение стало стремительно исчезать. Она практически перестала видеть, ходила на ощупь.
Больницы, анализы, врачи. После процедуры на глаза в платной клинике зрение вернулось, но проблемы не закончились. Почти два года обследований, и никто не мог объяснить, что с ней происходит. За это время она похудела до 48 килограммов. Лимфатические узлы увеличились. На шее выросла опухоль размером с куриное яйцо. Только потом прозвучал диагноз. Это был саркоидоз — редкое аутоиммунное заболевание. Анну посадили на гормоны. Ей стало легче, но ненадолго.
«У меня периодически, где-то раз в полгода, все обострялось. Саркоидоз — такая вещь: если недолечить, он будет снова тебя мучить. Опухоль никуда не делась, но пока не мешает. Мне регулярно делают снимки, смотрят, растет она или нет».
До болезни Анна жила почти аскетично. Не пила. Не курила. Была вегетарианкой. Даже свадьбу они с мужем сыграли без алкоголя. Анна настояла на том, чтобы на столах не было спиртного. Но некоторые гости все равно тайком наливали себе под столом. Она до сих пор вспоминает, как тогда возмущалась.
«Я всегда была за здоровый образ жизни. До фанатизма. Но если все делаешь правильно, почему организм все равно сдается?»
Ответа Анна так и не нашла.
Она перечитала медицинские статьи, книги, исследования. Изучила все, что смогла найти о саркоидозе. Изменила питание, отказалась от крахмала, глютена и лактозы. Двадцать лет после постановки диагноза вспоминает как «скомканный лист бумаги». А год назад неожиданно для самой себя начала курить. Иногда после работы позволяет себе немного вина.
«Я понимаю, что многие меня за это осудят. Но когда живешь с этой болью столько лет, начинаешь выбирать не между правильным и неправильным, а между “больно” и “немного легче”».
Болезнь никуда не ушла. Иногда она снова возвращается. Тогда Анна неделями не встает с кровати. На работе об этом знают, если становится совсем тяжело, ее просто подменяют.
«На другой работе меня бы уже давно уволили».
У нее два рабочих гардероба. Один — для «худой Ани». Второй — для «большой Ани», когда гормоны снова делают лицо круглым, а тело — тяжелым.
Наш ангел
Из всех образов, которые Анна примеряет на острове, этот для нее самый тяжелый.
Ангел.
«Когда я работаю ангелом… ты не представляешь, — говорит она. — Я и ангел, и пастор, и проповедник, и миссионер. Люди подходят и начинают не просто плакать — они выливают свою боль».
Она рассказывает, что часто люди просят не фотографию — им нужны объятия.
«Говорят: “Мне сейчас нужен ангел”. Или: “Можно я вам все расскажу?” В этот момент человек верит, что я Божий посланник. Иной раз бывают религиозные вопросы. Так как я христианка, я могу им что-то подсказать, объяснить, посоветовать».
После таких смен она возвращается домой совершенно опустошенной.
«Очень много задействуется моих эмоциональных сил. Деньги за это не платят. Да я и сама не буду за это деньги брать. Поддержка человека — это не работа. Я здесь просто человек, который нужен другому человеку».
Анна рассказывает еще одну историю. Как-то после работы она зашла в магазин, уже без белых крыльев, в обычной одежде. Там же была женщина с маленькой дочкой. Девочка вдруг закричала: «Мама! Мама! Это наш ангел! Мы с ней фотографировались!»
Анна улыбнулась, помахала рукой и сказала: «Привет!»
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам
