Песня затихает
Во многих деревнях Архангельской области Дом культуры — больше, чем место для концертов. Здесь встречаются, чтобы общаться, жить вместе. Для одних это работа за очень маленькую зарплату. Для других — спасение от одиночества и причина не уезжать в город
Деревня Федотовская, хор «Северные напевы».
«А кто наряды-то твои носить будет?»
Деревня Федотовская тянется вдоль трассы Котлас — Архангельск, в 30 километрах от райцентра. В стороне от дороги, среди деревьев виднеется кирпичное здание сельского клуба. Его возвели в пятидесятых годах прошлого века, когда в деревне процветал совхоз. Сегодня стены постепенно разрушаются, сквозь кладку пробились молодые березки. Но внутри еще теплится жизнь. Раз в неделю в комнатке за сценой собираются участницы хоровой группы «Северные напевы».
Пока ждут руководителя Михаила Белослудцева, женщины обсуждают домашние и мировые новости. Они знакомы не один десяток лет. Почти все трудились в местном совхозе.
Валентина Яковлева работала дояркой. Сейчас ей семьдесят три. В Федотовской прожила 40 лет. После смерти мужа пять лет назад перебралась в поселок Шипицыно — к детям, внукам и правнукам. Но раз в неделю в любую погоду идет на остановку, садится в битком набитую маршрутку и приезжает в родную деревню на репетицию.
В Шипицыне есть свои хоровые коллективы, даже не один. Но переходить туда Валентина не желает.
— Девочки сказали мне: «А наряды-то твои уже пошиты! Кто их носить будет?» — смеется она.
Девочкам из хора — от 64 до 80 лет. Костюмы они придумывают и шьют сами, так что каждый наряд у них особенный.
Когда в девяностых распался совхоз, вместе с ним исчез и старый хор. Но через несколько лет женщины решили вернуть его к жизни. В 2008 году собрались и создали новый коллектив. Пришли 15 человек. Придумали название. Костюмов не было, как и денег. Первые наряды сшили из занавесок, которые закрывали сцену в Доме культуры. Из той же ткани сделали головные уборы.
— По всему району в них выделялись, — улыбаются женщины.
Позже, когда купили ткань, сшили еще 15 новых костюмов, надеясь на новых участниц. Но пока их число только уменьшается. Сейчас в коллективе девять хористок. Новые не приходят.
— Говорят: «Работу закончим — придем». Так никто и не пришел.
Никакого отбора в хор нет, музыкальное образование необязательно. Петь может любой желающий.
— Может, у нас и слуха нет, может, и голоса. Мы же все вышли из народа, но все стараются, все петь хотят, — говорит Нина Васильевна Пермиловская. — Я, например, все детство мечтала петь: открывала окно, чтобы меня слышали.
Нина Васильевна — староста хора. Решает организационные вопросы, держит связь с руководителем, сообщает женщинам о репетициях, обзванивает всех. Сегодня собирают деньги на юбилей одной из участниц.
— Сдаем по 200 рублей с каждой пенсии, — объясняет Нина Васильевна.
Сначала скидывались по 50 рублей, потом — по 100, теперь — по 200. Из общей кассы платят и за бензин, когда нужно ехать на выступление или на конкурс в соседнюю деревню.
— Все думают, мы деньги здесь получаем, вот и бегаем сюда с радостью, — говорят женщины. — А мы еще сами приплачиваем.
Руководитель и аккомпаниатор хора Михаил Белослудцев — высокий мужчина с гладко уложенными седыми волосами. Ему всего 45. Долгое время преподавал в музыкальной школе, сейчас руководит сразу несколькими хорами в Котласе, Шипицыне и Федотовской. Он говорит, что федотовский коллектив как отдельная страна. У них свои правила, байки, прибаутки, чаепития и пироги с рыбой.
— Они как семья. Даже все вместе в январе уезжают в санаторий. Я уже знаю, что на эти две недели никаких концертов нельзя назначать.
Деревня Верхняя Уфтюга. Хор «Северянка».
«Под тебя подстроимся»
В Верхнюю Уфтюгу случайно не попадешь. Она на правом берегу Северной Двины. Летом сюда добираются на пароме — около 50 минут, объезжая остров. Зимой путь идет по льду. Весной и осенью, когда переправу закрывают, до райцентра практически не добраться.
Весной хор ездил выступать в соседнюю деревню — через реку. Лед уже был тонким. Никто вслух не говорил, но боялись все.
— Два раза реку переезжали. Передрожали, но поехали. Концерт же!
Каждый будний день в 16:30 Ирина Александрова закрывает смену в магазине хозяйственных товаров и спешит в клуб. Начальница отпускает ее пораньше:
— Ступай, Ир, я все понимаю.
Обычно Ирина работает до пяти. Но в это время уже начинается репетиция «Северянки». А дома Ирину ждут корова, бык и поросята. В шесть вечера нужно задать корм, подоить корову. Ирина единственная в деревне, кто держит корову. За молоком к ней ходят даже из соседних деревень.
Ирине 48 лет. Родилась и выросла в Уфтюге: здесь ее дом, родители, здесь она вышла замуж и родила двоих детей. В ее семье всегда пели — мама, сестра. В детстве Ирина сама любила петь под магнитофон, потом купила караоке.
Хор в Уфтюге Татьяна Бестужева собрала пять лет назад. Сначала пришли восемь женщин, теперь их двенадцать. Самой молодой участнице 45 лет, самой старшей — 76. Ирину звали одной из первых — все знали, что у нее хороший голос. Она отказывалась. Работа. Хозяйство. Корова.
— Я могу приходить только вечером, — сказала Ирина.
— Ничего, мы под тебя подстроимся, — ответили женщины.
И вот уже пять лет подстраиваются. «Северянка» репетирует пять-шесть раз в неделю. Без Ирины не начинают.
Когда-то в Уфтюге был большой Дом культуры. Деревянный, со своей кочегаркой. Там проходили концерты, дискотеки, выпускные. После оптимизации отопления кочегарку закрыли, в здании установили электрические обогреватели. Проводку, по словам жителей, не меняли. Три года назад в ночь на 7 декабря произошло короткое замыкание. Начался пожар. От клуба ничего не осталось. Администрация выделила «Северянке» комнату в здании бывшего детского сада.
Сарафаны и платья для выступлений купили на деньги, которые приносит туризм: в Уфтюгу приезжают гости, останавливаются в Доме ремесел.
Женщины говорят, что на похвалу не рассчитывают, это деревня — подарков и цветов здесь не дарят.
— Яйцами не закидали — и то хорошо!
— У Оли, вон, муж всегда приходит на концерты! И хлопает громче всех. Наш главный поклонник.
Ольга когда-то боялась сцены. Особенно выступать перед своими. Считает, перед соседями страшнее петь, чем перед чужими. Чужие забудут. Свои будут помнить.
Поселок Куликово. Вокальный ансамбль «Зазнобушки». «А что нам остается?»
— Мне девятнадцать, — быстро отвечает на вопрос о возрасте мужчина с заметной лысиной и сединой.
Женщины покатываются со смеху.
— Вечно молодой! — цитируют они песню.
Андрей Жгилев — единственный певец в ансамбле «Зазнобушки». Его заманили, чтобы разбавить состав. Но Андрей ходит заниматься не только в хор, но и в театральный кружок — еще со школы. Считает, что в Куликове жизнь однообразная: дом — работа, работа — дом. Поэтому для него и других Дом культуры — спасение и способ внести разнообразие в будни.
Когда-то Куликово процветало. В семидесятых здесь жили больше тысячи человек. Был леспромхоз, даже свой аэропорт. Сейчас осталось около 300 жителей — и то с оговоркой. Но есть школа, библиотека, музей леспромхоза, отделение Сбербанка и Дом культуры.
Название «Зазнобушки» ансамбль получил в 2009 году. До этого был просто Куликовский хор, дату создания которого уже никто не помнит — условно называют 1954 год, когда построили Дом культуры.
Сегодня в коллективе восемь человек. На выступления собирается чуть больше — тринадцать. Большинство участниц — педагоги местной школы. Днем учат детей, вечером идут на репетицию. Руководит ансамблем Евгения Ковалева. Ей 44 года, она организатор культурно-массовых мероприятий. Евгения выросла на этой сцене. В детстве танцевала, позже занималась хореографией с детьми.
Ее мама, Людмила Николаевна Ковалева, больше 30 лет пела в Куликовском хоре и некоторое время была его руководителем. В 2019 году передала ансамбль дочери.
Людмила Николаевна говорит, что пела всегда. У нее и мама, и папа были поющими. В школе она выступала, в педагогическом училище занималась в хоре. И поет она не только на сцене. Утром поет на кухне, днем включает колонку в теплице и «что-то мурлычет». Однажды дочь спросила:
— Мам, тебе не надоело?
Не надоело.
— Музыка помогает, — говорит Людмила. — Лень бывает — включаешь музыку, и появляется стимул. Выходит, музыка лень подавляет.
Хор спас Людмилу в тяжелые годы.
— Когда муж ушел, а потом умер, я находила отдушину в хоре. Хор помог мне выжить.
И не только ей. Ольга Новинская пришла в хор в 2001 году. У нее было двое детей, корова, поросенок, работа, огород, еще и учеба.
— Было очень сложно, — вспоминает Ольга. — И надо было выйти из дома, чтобы переключиться.
У каждой из певиц своя история прихода в хор. Но причины оставаться схожие: любят петь, ценят возможность отвлечься от работы и быта.
— А что нам делать? В окно смотреть? А здесь общение. Собраться вместе очень важно.
И начинают петь:
…А вокруг всё поля да поля
Раскололи луга и овраги.
Извини, деревенька моя,
Ты не брошена лишь стариками.
Деревенька моя у реки
Доживает в обычаях древних...
Деревня Белая Слуда, хор «Сударушки». «Мы только жить начали»
Летом в Белой Слуде живут около 900 человек, зимой — едва больше пятисот. Для северной деревни это немало. Здание клуба стоит почти в центре — светлое, ухоженное, теплое.
Нас встречает Татьяна Петровна Комова в расписном сарафане и кокошнике. Бывшая руководительница хора. Вместо хлеба-соли делится тревогой:
— Мы только жить начали. Клуб привели в порядок — а тут сокращение!
За последние годы в здании поменяли проводку, отремонтировали сцену, часть работ сделали сами, где-то помогали жители, где-то брали гранты… Но сердце не на месте.
«Сударушки» существуют с 1977 года. В тот год юная Татьяна Комова приехала в Белую Слуду по распределению. Вместе с директором клуба ходила по деревне с магнитофоном — стучалась в дома, просила старожилов петь песни, которые знали только здесь, записывала местный фольклор. Потом эти песни разучивали на репетициях. Архив записей не сохранился из-за устаревшего оборудования. А хор остался.
Сейчас в нем поют люди от 33 до 83 лет.
Недавно «Сударушки» заняли первое место на районном конкурсе в Красноборске. В следующем году коллектив должен отметить 50-летие. Но юбилея может и не быть. С первого сентября ставку руководителя хора, Натальи Решехоновой, сокращают.
Наталья ведет сразу три коллектива — детский и два взрослых. Сейчас ее перевели на 0,4 ставки, а работать приходится по полной. Сама Наталья о сокращении говорит неохотно. Будто еще надеется, что решение отменят.
Женщины говорят за нее:
— Восемнадцать тысяч на 0,4 ставки! Она перерабатывает постоянно, потому что ей эта работа нравится. А ей надо семью кормить, у нее двое детей!
Чтобы как-то выжить, Наталья подрабатывает продавцом в магазине.
Менеджер Дома культуры Евгения Шестакова позвонила на прямую линию президента, чтобы рассказать о проблеме сокращения ставки. Ей перезвонили из Архангельска, а потом из районного центра — Красноборска: объяснили урезание ставок сокращением населения.
— Я им говорю: так вы сами его сокращаете! — Евгения всплескивает руками. — Если молодежь увольнять, ей же придется уезжать.
В разговор вступает невысокая женщина с короткой стрижкой и громким голосом:
— Ну уберете культуру, что будет? Пенсионеры дома у телевизора сидеть будут. А дети — в телефонах.
Остальные кивают. Женщину зовут Гера. В Белой Слуде ее знают все. Она работает уборщицей в клубе. Утром моет полы, протирает окна, убирает после занятий. А вечером выходит на сцену. Гера поет в хоре, на Новый год играет сказочных персонажей в театральных постановках, на 9 Мая выходит на сцену с танцевальным коллективом, а между репетициями снова берется за швабру. Раньше Гера работала на полставки. Теперь ей оставили 0,3.
— Тысяч десять получаю, — выпаливает Гера. — На эти деньги прожить невозможно.
Осенью она старается брать отпуск — собирает и сдает грибы. Но осенью Дом культуры становится избирательным участком: в фойе ставят урны, приезжают наблюдатели, остаются ночевать полицейские. Геру просят выйти на работу. На общественных началах.
— Раньше уборщику за это хоть платили, — вспоминает Гера приезды чиновников. — А теперь бесплатно. Кто бы ни приехал — глава, комиссия, гости какие-нибудь, — мы встречаем, кормим, поим. Всё покажем. Всё расскажем. Наобещают много. И уедут.
Печальный разговор о сокращениях прерывает 83-летняя Тамара Савватьевна Макаревич. Похоже, ей надоело переливать из пустого в порожнее.
— Послушайте лучше, как мы поем.
Деревня Березонаволок, вокальный ансамбль «Узоры». «Как хочешь, так и живи»
Дверь в клуб нам открывает Наталья. У нее остались ключи — когда-то она работала здесь уборщицей.
Внутри пахнет сыростью. На сцене пылятся самодельные бумажные цветы и картонная надпись к 8 Марта, покосившаяся от времени. В холле засохли традесканции. Последний концерт здесь прошел весной. После этого клуб закрыли, приехали рабочие, отключили сигнализацию и полностью обесточили здание.
В последние годы Наталья привыкла прощаться. Сначала закрыли ясли, где она работала. Тогда она устроилась в школу. Потом закрыли школу. После школы устроилась в клуб. Теперь закрыли и его.
В Березонаволоке когда-то жили больше 100 человек. Были ферма, совхоз, маслозавод. В местном хоре пели 22 человека. В 1990-х все начало исчезать вместе с людьми. Закрывалось хозяйство, уезжали жители, сокращался хор. Осталось шесть человек поющих. Из них позже сложился вокальный ансамбль «Узоры».
Теперь, по словам Ольги Геннадьевны Лопухинской — последней руководительницы хора, в Березонаволоке живут около 50 человек. Лопухинская сначала была заведующей Домом культуры, потом руководила «Узорами». О клубе рассказывает так, будто он все еще работает.
— На 9 Мая у нас большая программа: Час памяти, «Бессмертный полк». На 1 октября — концерт для пожилых. Для детей — елка. Для взрослых — рождественские посиделки. А еще театральный кружок «Мозаика» и секция «Берестяночка».
О том, что Дом культуры могут закрыть, сначала говорили как о нелепом слухе. Потом сотрудников предупредили, что их сокращают. За два месяца до закрытия. Жители писали обращения, собирали подписи. Но им сказали, что это уже ни на что не повлияет. Закрыли клуб не только в Березонаволоке. Тогда же перестал работать Дом культуры в Дябрине.
Два года назад в Березонаволок приезжала комиссия. Признали клуб аварийным — мол, весной его подтапливала река. Ольга Геннадьевна помнит, что людям обещали построить новый небольшой Дом культуры. Даже выбрали место — в центре деревни. Показали план. На этом все закончилось: финансирования нет.
Последние годы Ольга Геннадьевна работала в Доме культуры на 0,4 ставки. Ее муж был тут же кочегаром. Оба остались без работы.
— До пенсии не дали нам доработать. Теперь деньги в лесу зарабатываем — на грибах.
Ольга Геннадьевна добавляет: придется уезжать. К сыну в Северодвинск. Искать место технички, чтобы доработать до пенсии.
Уборщица Наталья после сокращения даже не смогла получить положенные выплаты. Для оформления документов потребовали прислать сканы.
— А где я им сканер в деревне найду?
Ольга Лопухинская рассказывает, что 9 мая жители Березонаволока по привычке пришли к обелиску. Клуб уже не работал, проводить праздник было некому. Тогда Ольга Геннадьевна и участницы ансамбля включили колонку, провели встречу, сами устроили «Бессмертный полк». Как будто Дом культуры вышел за свои стены.
Участницы «Узоров» теперь не могут репетировать и выступать. Недавно отмечали день рождения одной из женщин вокальной группы. Когда Ольга Геннадьевна собиралась на праздник, спросила, что принести.
Женщины ответили:
— Минусовки возьми.
Накрыли стол. Потом пели. Те же песни, которые раньше пели со сцены.
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам
