«Родитель думает, что спасает ребенка, и тонет вместе с ним». Как подросток с зависимостью загнал семью в долговую яму

«Можно я, если что, буду плакать?» — спрашивает перед началом интервью 49-летняя Елена из Тверской области. Ее старший сын Дмитрий подсел на микрозаймы, стал фигурантом уголовного дела и нажил более миллиона рублей долга. Чтобы помочь ему, Елена сама набрала кредитов, которые оказалась не в силах выплатить. Теперь все ее счета заблокированы, а она каждый день ждет, что в дверь позвонят коллекторы. «Такие дела» поговорили с Еленой о том, как развивалась зависимость ее сына, а еще обсудили с психологом и финансовым консультантом, что делать родителям в похожей ситуации.

Материал подготовила команда проекта «Синие капибары», где наставники работают с начинающими журналистами.

«Надо было крутиться!»

С Еленой мы встречаемся у нее на кухне. В углу — старенький холодильник с магнитами на дверце, на подоконнике — цветочные горшки, в кастрюле варятся макароны на ужин. Елена работает ветеринаром и, несмотря на плотный график, умудряется находить подработки. Так она смогла накопить и на квартиру в новостройке, и на машину. Оба кредита уже выплатила. 

Двух сыновей Елена воспитывала одна: отец ушел из семьи, когда она вынашивала второго ребенка. С детьми помогали только знакомые женщины, которые за небольшую плату соглашались присмотреть за ними, пока Елена была на работе.

«Знаете, из детства Димы я сейчас толком и не помню ничего. Когда он родился, у нас даже жилья своего не было, — рассказывает она. — В декрете я с ним не сидела. Только три месяца ему исполнилось, больничный закрыли — и я вышла на работу. А что делать? На декретные я бы его просто не потянула. Надо было крутиться!» 

По словам Елены, старший сын рос застенчивым, малоразговорчивым, погруженным в себя мальчиком. Учебой особо не интересовался, перебивался с двойки на тройку. В школу ходил скорее ради нескольких близких друзей. С ними Дима проводил почти все свободное время: после занятий они гуляли по городу, катались на чьей-нибудь машине, сидели в «Макдоналдсе» и KFC. Иногда сын помогал Елене с домашними делами. Они обсуждали учебу, планы, бытовые мелочи, но никогда — личные переживания. Пока Диме не исполнилось 16 лет, все шло своим чередом. А потом с карты Елены стали списываться небольшие суммы. 

«Хочу тебе помочь»

Поначалу траты были настолько незначительными, что Елена не обращала на них внимания. Но однажды с карты списалось сразу 4 тысячи рублей. Елена заподозрила, что покупки совершает сын. В ответ на расспросы Дима признался: он оплачивал маминой картой лутбоксы в компьютерных играх. По мнению Елены, сын подсмотрел пароль от ее банковского приложения или воспользовался face ID, пока она спала.

Елена наказала Диму, даже поколотила — тот просил прощения и клялся, что «больше никогда так не будет». Но в следующие два года проблема только усугубилась. 

По словам матери, в 18 лет Дима «будто взбесился». Он увлекся ставками на спорт, стал еще более скрытным, а на любые вопросы о том, что происходит, реагировал резко. 

«Когда человек переживает кризис, он испытывает тревогу и злость. У него возникают мысли вроде “я не хочу так жить”. И он ищет способ снять напряжение, — объясняет клинический психолог Давид Баграмян. — Кто-то выбирает экологичный вариант, кто-то — нет. Все зависит от того, какие формы поддержки для человека привычны и доступны. Поэтому важно, чтобы подросток мог опереться на родителей, которые его слушают, понимают, направляют. Тот, кто лишен этого в семье, пойдет искать поддержки в другом месте. Например, сделает ставку, получит облегчение — и начнет ходить по кругу, поскольку проблему это не решает. Так формируется зависимое поведение».

Деньги на ставки Дима брал в долг у банка. Сперва ему одобрили кредит на минимально возможную сумму — 21 тысячу рублей. А потом он переключился на микрофинансовые организации, которые выдают небольшие займы на короткий срок. Эти компании не проверяют людей так строго, как банки, но процентная ставка у них значительно выше, а система штрафов жестче, говорит финансовый консультант Анастасия П. Если человек задерживает платеж, долг быстро растет.

По мнению финансового консультанта, молодым людям лучше воздержаться от займов из-за нехватки опыта и знаний. Но после достижения совершеннолетия ограничить человека в этом невозможно: только он сам может установить запрет на оформление кредитов на свое имя через «Госуслуги».

«Дима всегда говорил: “У меня отца не было, и я хочу тебе помочь”. Сразу после школы пошел работать грузчиком, стремился заработать денег, — вспоминает Елена. — Но тратил все только на себя. Ни разу не сказал мне: “Мам, держи, я тысячу рублей заработал”. Все деньги спускал на какие-то развлечения, фастфуд. Мог пойти гулять с друзьями и проесть полторы тысячи рублей. При этом вещи себе не покупал: он не видел ценности, например, в крутой кофте. Рассказывал, что хотел бы получить права и купить машину, как его сверстники. Однажды пытался списать деньги с моей кредитной карты, но отменил платеж. Сказал: “Машину присмотрел, думал, куплю, но решил, что мне это не нужно и ты ругать будешь, поэтому вернул сумму”».

Елена пыталась вразумить сына, увещевала, угрожала. После каждой ссоры Дима обещал, что остановится. И она верила. Терпела его поведение, надеялась, что сын преодолеет тягу к легким деньгам. Ни к чему хорошему это не привело.

20 тысяч за личность

Полгода назад Дима позвонил маме в клинику и попросил ее ненадолго выйти к лифтам. Как оказалось, сын приехал не один — его удерживали двое рослых мужчин. 

«У меня был шок. Я подумала, что это коллекторы, — рассказывает Елена. — Дима сказал, что его задержали, куда-то увезут, где-то закроют… Я подняла панику. Не могла понять, зачем сына везут в другой город. Набрала 112, сказала, что украли человека. Потом мне перезвонили и объяснили, что те ребята приехали по постановлению суда и забрали Диму на допрос, а мне надо успокоиться».

Как позже выяснилось, в 19 лет юноша придумал новый способ заработать: он зарегистрировал ИП, а затем продал свои данные за 20 тысяч рублей. 

«Это не только незаконно, но и очень опасно, — говорит финансовый консультант Анастасия П. — Личные данные покупают ради регистрации фирм-однодневок, которые используют для мошенничества или незаконных финансовых операций. При этом ответственность за противоправные действия несет человек, зарегистрированный как ИП».

Именно мошенничество и стало поводом для задержания Димы. Человек, который купил его данные, продал женщине из другого города мебельный гарнитур за 50 тысяч рублей. Но товар она так и не получила. Покупательница обратилась в суд по месту жительства, а, поскольку индивидуальным предпринимателем значился Дима, отвечать за несостоявшуюся сделку предстояло ему. Юношу неоднократно вызывали на допрос по телефону, но к следователю он так и не явился. Спустя полгода двое сотрудников полиции ворвались в квартиру Елены и увезли Диму на допрос силой. При обыске у него изъяли компьютер и мобильный телефон.

С допроса юноша вернулся только ночью. Он сообщил Елене, что покупатель-мошенник от его лица совершил несколько крупных сделок, а сумма ущерба от этих действий превышает миллион рублей. 

«Дима просто продал счет, он им не пользовался. Со всем этим будут разбираться. А пока тишина, — говорит Елена. — Но я живу в хроническом стрессе. Меня преследует ощущение, что к нам в квартиру кто-то придет. Поверьте, когда на глазах у матери забирают ребенка, какой бы он ни был, — это стресс. Для них он преступник, а матери это пережить тяжело. И я боюсь за младшего. Потому что, когда я сказала ему, что Диму забрала полиция, он плакал, сильно плакал. Он очень любит брата».

Для того чтобы погасить часть задолженности сына, Елена сама взяла несколько кредитов, несоразмерных с ее зарплатой. Но вскоре осознала, что уже не справляется ни с выплатой долгов, ни с постоянным стрессом. Елена подала заявление на банкротство и убедила Диму сделать то же самое. 

Статус банкрота позволяет списать долги перед банками, микрофинансовыми организациями, налоговой и другими кредиторами, остановить начисление процентов и штрафов, а еще защищает от давления коллекторов и судебных приставов, поясняет финансовый консультант Анастасия П. Человек сохраняет свое единственное жилье и другое необходимое для жизни имущество. Получить статус можно тремя способами: подать заявление через МФЦ (если сумма долга от 25 тысяч до 1 миллиона рублей), обратиться в суд или воспользоваться услугами компаний, которые специализируются на этой процедуре. 

Елену признали банкротом совсем недавно. Дима еще в процессе оформления статуса.

«Это зависимость — такая же, как от наркотиков или алкоголя»

О мотивах сына Елена может только догадываться. «Возможно, ему просто нравилось чувство, которое он испытывал от получения денег, — предполагает она. — Дело в том, что он неразговорчивый, он не будет изливать тебе душу. Он твердый, упрямый, как отец его твердолобый. Может, он внутри переживает, не знаю».

По словам психолога Баграмяна, такие истории не редкость: зависимый подросток часто утягивает за собой всю семью. Многие родители, как и Елена, долго не признают болезнь ребенка и стремятся защитить его, вместо того чтобы установить границы. Но если семья постоянно решает проблемы подростка, это только поддерживает зависимость: пока человек не сталкивается с последствиями своих поступков, ему незачем меняться.

«Родитель автоматически становится созависимым: он не может уйти, но и помочь эффективно тоже не может, — объясняет психолог. — Он думает, что спасает ребенка, но на самом деле тонет вместе с ним».

Баграмян уверен: в такой ситуации помочь может только человек со стороны — психолог или психотерапевт. И работать ему важно со всей семьей, поскольку зависимость ребенка — проблема системная.

Елена пыталась отвести сына к психологу, но не смогла найти подходящего специалиста. А сам Дима то соглашался обратиться за помощью, то снова уходил в отказ. «Я ходила, просила принять его в поликлинике, но психотерапевты, психологи прямо говорили: “Это не наша проблема”. Отправляли к наркологам, — рассказывает Елена. — Были моменты, когда Дима звонил мне и спрашивал: “Мама, ты про психолога говорила, мы с тобой сходим к ней?” Тут я понимала, что он снова что-то натворил… Мы записывались к психологу, проходило время, и сын говорил: “Все хорошо, ничего не надо, я не пойду, я здоров”. Однажды мы с ним съездили в ПНД к знакомым психиатрам. Они сказали: “Это зависимость — такая же, как от наркотиков или алкоголя”. Беседу закончили на том, что, если Дима не исправится, его закроют в специальном учреждении для лечения таких пациентов. Сын сказал: “Нет, я исправлюсь”».

Если подросток не хочет идти к психологу, важно терпеливо обсуждать с ним, как терапия может изменить его жизнь и что будет, если он откажется от помощи, говорит Баграмян. Чтобы лечение было эффективным, эксперт рекомендует искать профильного специалиста — с зависимостями умеют работать не все. Чаще всего в таких случаях применяют когнитивно-поведенческую терапию: она позволяет изменить деструктивные мысли клиента и повысить его мотивацию. Кроме того, для всех форм зависимости — от сексоголизма до игромании — существуют бесплатные группы поддержки. Во время групповой терапии человек получает опыт общения с людьми, у которых схожие проблемы. 

«Постепенно он учится справляться с эмоциями, которые раньше глушил с помощью ставок на спорт, алкоголя или чего-то другого. Но важно понимать: человек не выздоравливает полностью. Он находится в ремиссии, — подчеркивает Баграмян. — И даже так должен наблюдаться: посещать психолога, групповую и семейную терапию в качестве поддержки». 

Елена рассказывает, что часто ходила в храм вместе с младшим сыном, чтобы заказать молебны «Сорокоуст» и «За здравие» для Димы: «Надеялась на Божью помощь. В храме я будто ощущала, как что-то меняется». 

Пока ничего не изменилось. Все счета Елены заблокированы. Старший сын по-прежнему живет в одной квартире с ней и братом-школьником. Уже несколько месяцев он находится под домашним арестом. От комментариев для этой публикации Дмитрий отказался.

• Теги:
• матери
• подростки
• суд